— Не представляете как я рад вас видеть снова, Алексей! — с небольшим акцентом говорил фон Грайм, старичок, что уже вот-вот должен был отжить своё, но никак не исчезала с лица эта искра любопытства, что сияла в нём с самого детства и после первого своего века.
Да, фон Грайм был чертовски стар, однако сохранился весьма неплохо. Всё потому что не пил, не курил, занимался спортом и постоянно изучал что-то новое. Именно последнее играло самую главную роль, ведь позволяло держать разум в тонусе. Так что на немецком он говорил куда лучше меня, хотя немного знал и русский.
Однако нам как-то проще было говорить именно на немецком или английском, которые в Швейцарии в целом многие знают ещё и французский и даже итальянский. Географическое положение сказывается. Я же знал разумеется русский, учил немецкий в школе и уже сам после подтянул до приемлемого уровня английский.
— Я тоже, — усмехнувшись произнёс я, куда более коряво, но по сравнении с моим английским акцентом немецкий у меня звучал почти также грубо и резко, как у его носителей. — Так что же там с моими анализами? Завтра сдохну или чуть позже?
— Всё просто отвратительно! — задорно говорил фон Грайм. — Кроме того ваша опухоль в щитовидке выросла в два раза. Её надо оперировать, но это не проблема, сделаем всё в лучшем виде. Технически её наверное можно было бы и не трогать, потому что вы умрёте раньше, чем она станет насущной проблемой, но…
— Но… — с некоторой надеждой повторил я, глядя как быстро фон Грайм кликает мышкой и что-то пишет второй на клавиатуре, будто бы не родился во времена, когда ещё танки были в новинку.
— Но я сделаю всё, чтобы вы дотянули до конца этого года! Кроме того у нас пополнения в лаборатории, многие специалисты заинтересовались моим проектом и больше я не в тени. Хотя всё ещё меня считают сумасшедшим учёным, который как-то связан с Аненербе. Хм… интересно почему? Я же не немец, я родился в Швейцарии и между прочим провёл очень много времени помогая Союзникам в борьбе с нацисткой угрозой. Впрочем, предрассудки и ресентименты являются извечной насущной проблемой для нашего общества.
— Так а что с опухолью моей?
— Ну, она злокачественная, но мы её быстренько вырежем. Кроме того, мы её заменим на кое-что интересное и передовое. А затем продолжим нашу гормональную терапию. Сделаем из вас по-настоящему супер-солдата. Ну или посмотрим что нам мешает это сделать, после чего учтём ошибки. Это же вы и хотели, не так ли?
— Да-а-а… хех, — протянул я и усмехнулся. — Всё так, док.
Умирать что-то не особо хотелось, как и роль подопытного кролика угнетала. Однако я понимал почему я здесь и зачем. Я всё равно умру, это просто факт. А значит надо выжать из меня максимум. И как знать, но возможно мой наибольший вклад в победу над пришельцами будет заключаться в этих опытах, а не там, в полевой работе.
Сам же фон Грайм продолжал что-то там рассказывать о деталях своей работы. Знаете, как когда приходишь простуду лечить, а там тебе объясняют что у тебя в крови мало лейкоцитов, затем начинают объяснять что такое лейкоциты, как они влияют на организм… с одной стороны правильно, а с другой сидишь и просто соглашаешься со всем, уже забыв с чем пришёл.
Хотя чаще вообще не рассказывают, потому что большинству плевать на тебя даже в больницах. Но фон Грайму я был интересен вне сомнений, правда только как подопытный кролик. И хоть я его восхищение, тем как они далеко продвинулись и что хотят сделать, не разделял, но всё равно кивал и соглашался.
Вместе с тем он давал пояснения ко всем моим новым анализам и что они означают. Говорил о том, что скорее всего следующей после щитовидки откажет печень. Однако её уже искусственно вырастили и если будут надо, то заменят столько раз, сколько надо. Пока организм будет выдерживать.
— Это прорыв, мы уже выращиваем органы за считанные недели! И благодаря настойчивым требованиям генерала Лебедя, который на собрании ХСОМ вновь всех обматерил и поставил ультиматум: либо решение продвигается, либо к чёртовой матери все захваченные трофеи будут взорваны и не достанутся никому… ха-ха, он чем-то напоминает мне Черчилля, такой же с приколом в голове, — говорил фон Грайм, начиная ещё слегка дрыгаться в неуловимый такт, словно у него в голове играла музыка. — Разве что мотивы Союзников мне были понятны, а вот чего хочет Лебедь… я до сих пор не понимаю. Или не хочу видеть очевидное? Трудно сказать, но у в моих хранилищах печатаются органы для каждого оперативника ХСОМ на случай его экстренной госпитализации. Это большой успех, как и…
Вдруг раздался стук.
— Да, войдите! — крикнул фон Грайм.
После чего в кабинет вошла женщина. Высокая, голубые глаза, светлые волосы и любопытный взгляд.
— Это доктор Вален, прислана к нам из Рейна. Очень способная и талантливая женщина. Один из первых ксенобиологов, между прочим.
— Доктор Вален, очень приятно, — представившись ещё раз сама, она подошла к моему креслу и протянула руку, улыбнулась.
— Алексей Геннадьевич, можно просто Полковник или Витязь, как удобнее, — ответил я, всё также на немецком.
— Я изучала все данные и также ваш рапорт, могу заявить, что внешнего воздействия на вас не наблюдается, — сразу же Вален перешла к делу, сев на стул у стенки и достав свой планшет. — Мы немного знаем о псионике, однако кое-что уже понимаем. Так или иначе я бы хотела, чтобы вы наблюдались хотя бы раз в неделю в нашей лаборатории.
— Раз в неделю многовато.
— Да, доктор Вален, он у нас оперативник и генерал Лебедь его нам не отдаст. Однако я уже следующим днём буду встречать коллег из России и возможно у нас в Москве появится ещё одна совместная лаборатория. И там уже коллеги смогут проверять нашего Полковника и других бойцов, пересылая данные удалённо.
— Мы так продвинулись с обменом данных? Раньше даже узнать группу крови бойца было тяжело, а тут…
— Лучше поздно, чем никогда. Тем более скоро годовщина первого контакта с пришельцами… эх… — фон Грайм резко прямо отбросил мышку и оттолкнулся не такими уж и дряблыми руками от стола, посмотрев на потолок. — А ведь тогда я даже не подозревал, что пришельцы уже среди нас. Чёртовые спецслужбы, раскрыли бы всё раньше и у нас было бы больше времени! Прямо сейчас я отправляюсь к Шеню, нам нужно обсудить продвинутые имплантирование. Плоть слаба и это факт! И мы её либо улучшим, либо заменим, раз она такая неподатливая! Полковник, умирать запрещаю!
— Принято, док, — вяло ответил я, хотя немного энтузиазм фон Грайма и передавался мне. — Что же, доктор Вален, вам вероятно тоже от меня что-то нужно.
— Да, я уже обговорила отдельные моменты с фон Граймом и… признаться думала, что беседа пройдёт вместе с ним, но… будем обсуждать детали без него.
— И какие же детали?
— Раз уж фон Грайм ушёл, то предлагаю продолжить разговор в моём отделе. Тут недалеко и там есть на что взглянуть.
Я сидел лицом к столу, напротив фон Грайма, который только что ушёл и полубоком изучал доктора Вален, которая то губу прикусывала, то ноготь грызла, глядя в свой планшет. Волосы растрёпанные, макияжа нет, но при этом для своего возраста она выглядела довольно неплохо. К тому же среди других учёных она не выделялась вообще, некоторые даже по месяцу могут не мыться.
Но в Вален явно виднелись те самые арийские корни. Её голубые глаза выделялись на весьма аристократичном лице, как и сама она оставалась хорошо сложенной. Морщинки у глаз выдавали в ней женщину лет так уже почти что сорока, но в остальном… можно было дать тридцать, может даже чуть меньше. И ведь без макияжа, что крайне важно.
Так или иначе я последовал за ней, пока она продолжала глядеть в планшет. Мельком я увидел там то, что после обнаружил уже в её отделе. Гигантского мутона, разобранного на части. Мышцы, кости, органы — всё в разрезе, всё под всеми углами. Как только мы вошли, то волнение Вален сразу усилилось.
— Он прекрасен, да? — с благоговением прошептала она, а другие учёные в лаборатории ничего не сказали, видимо Вален всегда была такой. — Эти мышцы, такие идеальные, напитанные тестостероном, словно стальные канаты. А как они выглядят под микроскопом. Посмотрите на эту структуру, это же… идеал…
Она поднесла руку к стеклу, словно хотела прикоснуться к тому, что за ним, пока манипуляторы продолжали проводить различные эксперименты, то пропуская ток через мышцы, то вводя в них какие-то препараты.
— Пришельцы на совершенно другом уровне, чем мы. Мутоны кажутся такими глупыми, словно просто гориллу в броню облачили. Но с точки зрения природы… они совершенная форма, словно… конченая ветвь этой грубой силы. Да, во многом гиперболизированная, однако в тоже время идеальная внутри своего контекста. Понимаете о чём я?
— Мутоны очень сильные, это факт, — пожав плечами, ответил я.
— Нет-нет, я не об этом, полковник, хотя вы же… просто солдат, наверное такое вам сложнее понять, — произнесла она, с горящим взглядом глядя за стекло, после чего тут же спохватилась. — Нет-нет, не поймите меня неправильно, не хотела вас обидеть.
— Что вы, я действительно просто солдат. А если и читаю, то не сложные книжки, а просто художественную литературу.
— При этом художественная литература России довольно сложная. Многие из моих коллег обожают классику, в запой читают Хемингуэя, но как дело доходит до Достоевского, то начинаются мысли и концепции куда более тяжёлые.
— Что там тяжелого… всё понятно, если ты сам жил напротив такого же Родионова. Видно жизнь у вас была попроще. Но не будем об этом, что же вы хотели сказать?
— Пришельцы, посмотрите на них… мутон, сектоид, вайперы… они же очень разные, словно из разных миров. Существуй они на одной планете, то эволюционно остался бы только один. Как и гиперболизация не была бы возможной, потому что условия в которых могут появится такие виды должны быть идеальными.
— Вероятность появления человека тоже низка.
— Да, но это словно бы… сверхлюди, те кто сделали невозможное. Прямо как мутоны, чьи мышцы без их технологий и подпитки не смогли бы существовать. Они словно на вечных стероидах.
— Созданные искусственно.
— Да, именно. Это самая популярная ныне теория, что многие из них были кем-то созданные искусственно. Или скорее были найдены и затем доведены до ума в контексте своего эволюционного пути. Как… как если бы кто-то создал на основе нас идеальную обезьяну.
— Понимаю. За этим кто-то стоит.
— Да, тот кто вероятно смог дать им всё лучшее от себя. И тот кто это лучшее вбирает сразу во всех аспектах. И псионик, и ловкость вайпера, и сила мутона — этакая сверхраса, что стоит над ними и… зачем летает от мира к миру, завоёвывая слабых. Или скорее изучая. Ведь происходящее на войну не похоже. Они не воюют, просто смотрят и создают ситуации для изучений прямой как… — в этот момент за стенкой манипулятор пропустил через мышцы мутона ток, после чего они начали увеличиваться в разы, прямо всасывая в себя подведённый к ним реагент, словно помпа. — Прямо как мы сейчас изучаем эту мышцу. Мы же бьём её током не из-за того, что мы злые. Нам просто нужно создать стрессовую ситуацию, чтобы активизировать отдельные механизмы.
— Понимаю к чему вы клоните, доктор, но не очень хочу рассуждать на эту тему.
— Понимаю и вас, полковник. Вы, как и многие другие, потеряли близких. Потому для вас оправдание этих злодеяний звучит дико.
— Так и есть.
— И всё же… та сила, с которой вы столкнулись. Тот голос… я всё думала, как так получилось, что вы увидели расположение заложников и врагов.
— Случайность.
— Или замысел?
К этому моменту мне стало прекрасно понятно — доктор Вален так ещё ксенофилка и действительно восхищается пришельцами, возможно даже как-то им сочувствует? Не знаю, но вряд ли из-за этого стоит её презирать. Ведь в то же время она буквально на части разбирает их тела и прямо умоляет командование ХСОМ добыть ей живой экземпляр. А учитывая что она немка из Рейна…
Ладно, опустим эти глупые предрассудки про немецких учёных, просто скажем что как личность Вален такая, что ей только дай дорваться до опытов над живыми. Потому интерес у неё скорее всего сугубо научный. И восхищается она телами этих существ также, как наверное восхищается Шень экзоскелетам этих мутонов, а Лебедь стратегии, которую враг выбрал против нас и так далее по списку.
Правда я вот не восхищался ничем. Скорее наоборот, было очень много презрения и злобы, что едва удавалось сдерживать. Потому что я был там, против меня всё это использовали, заставляя бороться голыми руками против мышцы этих мутонов и стрелять в дохляков, что принимают облики наших детей, после чего чёртовы ублюдки начали лезть в мою голову.
Чёрт подери, я не собирался жать им руку их офицеру за то, что они рвут нас в клочья. Никакого уважения к "рангу" с грёбаным врагом. Ведь это именно что враг и точка.
— Как думаете, что будет если частичку их использовать в наших целях? Сделать для бойца сердце из этой же мышцы. Покрыть кожу чешуёй, как у вайпера или хотя бы модифицировать глаз? Фон Грайм спешит и хочет как можно скорее завершить проект, чтобы даже вернувшегося по частям солдата можно было спасти. В этом плане металл действительно проще, но мы также двигаемся по пути биологии. И, к слову, для вашего спасения было тоже использовались эксперименты связанные с объединением генов. В этом и проблема, что некоторые части вашего тела воюют против других.
От напоминания о том, что во мне использовали что-то от этих тварей, вызвало тошноту. Однако это я уже знал.
— И тем не менее в вашем случае удалось сделать невозможное. Ваше тело так или иначе приняло этот дар и выжило.
Дар… от этой формулировки у меня зубы стиснулись, но доктор Вален этого не заметила, продолжая глядеть на то как медленно начинает умирать мышца мутона, содрогаясь в предсмертной агонии. В неё вводился особый токсин, который мог как разложить белки внутри в мышцы, так и просто парализовать мышцу временно — вопрос лишь в дозировке.
— И так как я сейчас возглавляю отдел ксенобиологии, то именно я лично вас и прошу продолжить эти исследования. Мы уже провели испытания на животных, а также некоторых… кхм… добровольцах. И я очень хочу посмотреть как приживётся сетчатка вайпера на вас. Это улучшит ваше зрение по-настоящему. Оно будет не просто лучшим среди нашего вида, оно станет лучшим в принципе. Разумеется будут побочные эффекты, но я гарантирую, что это вас не убьёт и не покалечит. Хотя побочные эффекты могут быть самыми разными, но мы точно знаем что делаем.
— Моё тело мне не принадлежит, как и моя жизнь. Я вернулся в строй лишь благодаря ХСОМ и я буду выполнять поставленные задачи до самого конца. Как распорядится — решает также ХСОМ. В данном случае главой проекта является доктор фон Грайм и за его спиной стоит генерал Лебедь. Если вы уже получили их согласие, то моё не требуется. Если вы не получили их, то и моего ждать не стоит.
— Что же, всё так как и предупреждал меня фон Грайм и другие. Редко когда слухи с разных сторон так хорошо сходятся, — улыбнулась доктор Вален и повернулась ко мне лицом, впервые посмотрев прямо в глаза, буквально изучая мою радужку, зрачок, сам глаз, который она скоро "улучшит". — В таком случае я подготовлю всё необходимое.
И в этот момент доктор Мойра Вален, женщина… нет, не женщина, а ведущий учёный и глава отдела ксенобиологии, потому что ни пол, ни возраст, ни внешность — ни что сейчас не играло роли. Она была профессионалом своего дела, жила своими идеями и именно они, а не цвет глаз сияли в ауре, делая её такой похожей на безумных учёных середины двадцатого века.
— Просто если что и отличает нас от животных — это мораль, нравственность и другие искусственные понятия, которые мы придумали также, как атомное оружие. И по своей мощи они не менее сокрушительные и не менее важные для нашей жизни, — внезапно добавила она, подойдя ближе, продолжая изучать мою глаз. — Очень жалею, что не могу изучить их культуру, ту сторону, которая сильнее всего. В любом случае мне важен именно ваш ответ, ваше согласие, ведь если его не будет, то я не стану ничего делать с вами. Пусть даже уже фон Грайму и Лебедю придётся меня об этом просить, а не наоборот. Этот момент принципиальный. Ведь мы не пришельцы, мы не станем ради исследования убивать невинных. Равно как и исказить грань этой "невинности" не позволим.
— Делайте со мной всё, что нужно для блага Человечества. А что касается нравственности… боюсь я ксенофоб, доктор Вален, потому общий язык мы вряд ли найдём.
— Ох, я его находила даже с самыми опасными и злобными существами этого мира, прежде чем стала ксенобиологом. И поверьте, вы далеко не бешенный носорог и не ядовитая гадюка. Вы скорее… большой добрый лабрадор, для которого ксенофобия лишь щит. Щит от…
— Доктор Вален, можно вас на секундочку?! — вдруг раздался крик фон Грайма, который уже некоторое время стоял в проходе и слушал наш диалог.
И он прервал доктор Вален как раз вовремя. Потому что хрупко было человеческое тело, но ещё хрупче был наш разум. И если печень мы можем вырастить и заменить, а вместо ноги сделать протез, то что делать с нашим сознанием мы не понимали. Ведь ничего лучше войсковых методичек по психологической подготовке бойца у нас по факту и не было.
А оценка качеству этих методичек уже давно дана количество суицидников, изгоев и прочих военных, которых война ломает похлеще снаряда.
В любом случае на сегодня мои обсследования завершились и вместе с некоторыми своими бойцами, а также ещё Лили Шень мы отправлялись обратно тульскую область. Время было провести ещё одну работу над ошибками и закрепить всесторонний опыт, что мы получили. Потому что противник не заставит себя ждать и совсем скоро нанесёт очередной удар.