Глава 34. Лёд и пламя. Часть 11.

Огненный гном, что хочет отвести душу.

Я опять всё испортила… РАЗРЕЗ!

Моё движение было не ударом, а мыслью, вспышкой воли. Половинка недоделанных ножниц в моей руке не рассекла воздух — она прочертила в реальности багровую линию абсолютного отрицания. Тоньше паутины, ярче солнца. И по этой линии мироздание сложилось, как пергамент в огне потонув в рёве моего пламени.

Каменный великан, монолит, выдержавший тысячелетия, даже не дрогнул. Он просто… разделился. Идеально ровный, зеркальный срез прошел от темени до основания. Не было грохота, только тихий шипящий звук — звук выжигаемой пустоты. Пространство по разрезу испарилось, утянув за собой клубы духовной энергии духа. Это была не физическая…нет то была боль духовная вызванная стиранием самой его сути, капля за каплей. Агония, для которой у вселенной нет названия. Его вопль ударил не в уши, а прямо в душу, леденящий визг твари, в которую вонзили раскалённое добела железо.

Обычные духи — что о них сказать? Ну какими бы древними они не были это просто те ещё слабовольные сучки, что даже не могут потерпеть боль что я могу им причинить. Хотя в некоторой степени это даже логично, ибо я способна заставить даже древнего духа страдать у 99% населения мультивселенной таких способностей и вовсе нет и не будет из-за этого растут корни их самоуверенности. Но сегодня этому духу можно сказать выпал настоящий «счастливый» билет. Он встретили меня…

Но даже запугав этот булыжник у меня всё ещё пригорает от того, что эта наглая отморозка-певичка посмела протянуть свои жалкие грабли к мужику, что способен выдержать мой напор! Да он, сука, даже в моём ядрёном пламени не горит, что я выяснила в десятках тренировочных спаррингов. Я изгибалась, подставлялась, провоцировала — всё лишь бы получилось так что он облапал меня! Ведь всё равно по итогу на мне все раны затягивались за мгновения, как на проклятом рептилоиде. Особенно когда рядом плескалась моя родная стихия чью элементальную энергию я использовала для восстановления своего тела.

И вот вместо того, чтобы наконец-то лишиться этой сраной девственности после того, как я таки доплыла в сраный Эрендел мне пришлось играться в гарем, строя из себя глупую извращенку… Хотя, если не врать самой себе, я просто сымитировала глупую дамочку. Но кому какое дело извращенка я или нет?

Внезапно тишину взорвал грохот. Наивный каменный мудазвон, дрогнув от ужаса, сделал последнюю ставку. Его отступающая в чащу фигура дрогнула, и десятки его великанов-марионеток взорвались изнутри, выбросив в меня шквал каменной шрапнели. Целый смерч заострённых обломков, каждый размером с голову, завыл в воздухе.

Я не отступила ни на шаг. Моё тело стало размытым силуэтом в самом эпицентре бури. Половинка ножниц в моей руке превратилась в продолжение мысли, в алую молнию, выписывающую в пространстве дуги смерти. Я не уворачивалась — я разрезала. Воздух, камень, траектории. Три вспышки, три чётких, почти медитативных движения. Головы трёх великанов, вознесшиеся в небо одновременно, описали одинаковые параболы.

Их тела, лишённые команд, закачались, как пьяные колоссы. На мгновение они застыли в нелепом танце, а потом рухнули друг на друга. Удар был подобен падению горы. Грохот сотряс землю, взметнув фонтан пыли и каменного крошева, в котором заиграли солнечные лучи. Тишина, наступившая после, была оглушительнее любого рёва.

Каменные великаны, ещё минуту назад яростные, стали вялыми, их движения — замедленными и разрозненными. Их хозяин, дух камня, отчаянно пятился в глубь леса, теряя связь со своими творениями. Страх, острый и животный, сочился от него густыми волнами.

Возможно, он бы ускользнул от этой не обожжённой жизнью блондинки. Но от меня?

Губы сами растянулись в усмешке. Я посмеялась — тихим, леденящим душу смехом. Таких, как он, во время Эры Раздора я валила пачками. Правда, тогда за спиной у меня стояла вторая королева Мьюни, бросившая вызов собственному отцу… её сила тогда заливала меня, как прилив берег огненного моря. Я уничтожила то измерение, этот проклятый замок Лича, обратила в пыль его армии. Жаль, сам старый костлявый уцелел, и война на этом не закончилась.

Память — тоже оружие. На волне этих воспоминаний я врезалась в землю, как падающая звезда, и воткнула в почву раскалённую добела половинку ножниц. Земля не приняла удар — она взревела в ответ.

Из точки удара, с грохотом разрывающегося недра, вырвался сгусток чистой, нестабильной плазмы. Столб ослепительного белого огня бил в небо, выжигая образы на сетчатке. Я его выследила, чувствуя запашок панического, всепоглощающего страха что от него излтвался. Дух камня, в панике обделался, и его ужас фонил на всех духовных частотах. А что же? Ну я — пространственная ищейка, гончая, вскормленная на негативных эмоциях что бурлили в эпоху раздора. Его страх и боль концертирующие негативные эмоции были для меня маяком в ночи ну или криком в тишине тут вопрос в кому как больше нравиться.

Пыль и пепел медленно оседали. Под взглядами смертных, чьи лица побелели от ужаса, а колени предательски дрожали, я неторопливо подняла руку. И он упал в неё. Прямо с неба, словно низвергнутый бог. Камень размером с кулак, но с крошечными, судорожно дергающимися ручками и ножками. Он не плакал — он выл, пронзительно и безутешно, ибо духовный ожог от моей концептуальности чистого пламени что прожигает саму реальность пожирал его изнутри, болью тоньше и страшнее любой физической пытки.

— Заткнись, — мой голос прозвучал ласково, почти нежно, — или я сделаю вторую половинку ножниц из тебя.

Я улыбнулась, глядя, как покалеченный дух в моей ладони вибрирует, подобно раненой птице. В этот момент на мою ногу с легким стуком упала мелкая галька. Осколок его воли. Жалкая последняя попытка мне насолить.

— Ты что, оборачивался? Ну и мерзость… — возмущённо прошипела я, но мастерски сохранила маску спокойствия. Резко повернувшись к Дракену, я приняла самую пафосную позу, какую только могла придумать, и показала ему большой палец вверх. Ибо конец хорошей битвы должен быть стильным.

Ничего. Я научена ждать. Эта девочка-принцесса тоже скоро обделается от осознания, во что ввязалась. Но я — опытная, закалённая жизнью неудачница. А она — нет. Так что наш спор я выиграю рано или поздно надо просто поймать её на крупной ошибке показав себя с лучшей стороны перед Дракеном. После чего это крутой парень, от которого так и веет возможностью попасть в шикарные приключения — будет моим и только моим на всю оставшуюся вечность. Хе-хе-хе…

…

— Кажется, она всё же перестаралась… — Эльза протянула слова, полные неподдельной тревоги. Она наблюдала, как Хекапу, стоя на груде ещё дымящихся камней, заливается низким, злодейским хохотом, сжимая в руке тлеющие останки духа камня.

— Ну, зато сколько спецэффектов, — спокойно, почти философски, заметил я, не отрывая глаз от затухающих рун ритуала. В уме же я мысленно повышал градус опасности, исходящей от этого огненного гнома. Если это она вполсилы, с недоделанным инструментом… То от её полного разгона тогда при первой нашей встрече я мог бы и умереть. Судя по тому, как верещал дух камня, души она прожаривает не хуже архидемонов, и в разы быстрее. Рогатым для подобного «творчества» нужны десятилетия в адском котле.

— Не спорю, было эффектно, — устало вздохнула Эльза. — Но, кажется, мои будущие поданные теперь твёрдо уверены, что я продала душу дьяволу. — Она бросила взгляд на мокрое пятно, расплывающееся на штанине у одного из местных подростков.

— Что ты, я не настолько люблю бюрократию, чтобы быть дьяволом, Эльза. Хотя мне там и предлагали халтурку в аду, — я усмехнулся, глядя, как гаснет последняя руна. — Но я всё же предпочитаю действие бумагомаранию.

— Эм… Ты же пошутил, да, Дракен? — в голосе Эльзы прозвучала лёгкая, но явная паника. Её брови поползли вверх.

— Шутка? Да, — я махнул рукой. — Считай, что пошутил. А насчёт местных — страх — это не так плохо это Эльза. Чем чаще они будут пачкать штаны при виде тебя, тем проще будет твоей сестре найти с ними общий язык.

Я отряхнул ладони, наблюдая, как на лице Эльзы мелькают мысли, пытающиеся понять — шутка это или страшная правда.

— Что?! Какой «общий язык» через запугивание? — возмутилась она, скрестив руки.

— Игра на контрастах, Эльза. Анна — сама доброта. А ты… твоя тень за её спиной будет заставлять самонадеянных идиотов вроде Ханса терять дар речи при одной мысли навредить Эренделлу. Любые переговоры сестры пойдут как по маслу, стоит её собеседнику вспомнить, чья кровь течёт в жилах нынешней королевы. — Я изрёк это менторским тоном, словно объясняя азы политики магического государства, чей монарх может устроить вечную зиму по щелчку пальцев дошкольнице.

— А помнится, ты говорил, что моя сила не делает меня чудовищем, — прищурилась Эльза, и в её глазах промелькнула тень былой боли. — Теперь же выходит, я — зло, готовое растерзать любого за косой взгляд?

— Ты можешь быть кем угодно, Эльза. Но образ Ледяной Ведьмы увидела половина Европы. Менять его — долго и довольно бессмысленно. Гораздо эффективнее использовать его здесь и сейчас. Как козырь в той самой игре на контрастах. — Я пожал плечами.

— О, да, я так обожаю быть злобной стервой… — ирония в её голосе была густой, как смоль. Она вышла из магического круга, слегка поморщившись. Даже с её уникальной душой, на 70% состоящей из местных духов, новая привязка давила, как тяжёлый камень на груди. Хотя она восстановится за день, в то время как обычному шаману после подобного потребовались бы десятилетия. Такая вот разница в масштабах между нормисами и диснеевской принцессой.

— Не драматизируй. Ты поняла суть, — слегка укоризненно сказал я.

— В этом-то и проблема. Такими темпами я стану злой ведьмой раньше, чем покажу тебе, черствому сухарю, силу настоящей любви, — она игриво ткнула меня локтем, но в её улыбке была капля горечи.

— Что ж, таков путь. Ну и такой исход лишь докажет незрелость твоих взглядов. Но ты талантлива, — я посмотрел на неё прямо, без тени насмешки. — Кто знает, может, тебе и удастся меня удивить.

Эти двое, Хекапу и Эльза, уже не раз доказывали, что реальность для них — гибкий конструкт. Они напомнили мне, что в этой вселенной у меня больше нет главного «мудня» на все случаи жизни по имени Рик что может сделать что угодно.

Ибо это для других он был сверхсуществом. Но для меня он был ещё и знакомым, почти родным злом. Его кровь течёт в моих жилах. Она и взрастила во мне то чудовище, которым я являюсь.

Поэтому я предвзят. Я привык к формуле: есть Рик, есть я. А все остальные… что ж, им крупно повезёт, если они переживут нашу следующую стычку так было всегда это было просто…это было понятно.

Здесь же, в этой вселенной, всё упирается в дуализм добра и зла. И в потенциале любая из сторон этой игры может взрастить в себе сверхсущество.

Боялся ли я этого интересного факта? Нет. Я отучился бояться трудностей. Максимум — поворчать на судьбу. Но это никогда не мешало мне эффективно устранять моих врагов.

Наоборот, это чувство лёгкой опасности бодрило. Как вчерашний поцелуй Эльзы, оставивший на губах привкус мятной прохлады.

— А можно без этих умных речей? — закатила глаза Эльза, её мимика говорила: «Опять он за своё».

— Я слишком гениален, Эльза. Мне нужно умничать минимум дважды в день, чтобы не лопнуть от чувства собственной важности, — с пафосной серьёзностью заявил я, погрозив ей пальцем.

— Знаешь, я, кажется тоже захотела что-нибудь заморозить. С такой же страстью, с какой Хекапу покромсала духа камня, — надув губки, проворчала она.

— Ну не хочу растраивать, но факт, что тебе представиться шанс отвести душу. Так как дух ветра — не чета этим упёртым стихиям. Огонь — порывист, камень — упрям, вода — хитра и изворотлива. А ветер… он либо наблюдает и веселится, либо ему просто скучно. Конфликт не его стихия, — пояснил я.

— Даже если дело не дойдёт до драки как с ним говорить ведь ловить воздух… это же невозможно? — в её голосе прозвучала нотка уныния.

— Сложно! Но не невозможно Эльза вообще забудь это плохое слово оно портит психику умных людей. Хотя сегодня не забивай голову думами о нём тебе нужен отдых. Так как твоей душе нужно стабилизироваться перед следующим контрактом, с духом камня. А когда у нас будет три духа из четырёх… тогда можно будет поговорить с ветром на языке силовой дипломатии.

— И в чём её суть? — Эльза наклонила голову, заинтересованно глядя на меня.

— Эти духи — дети одного местного магического источника Эльза. Можно будет просто надавить на духа ветра мнением большинства. Учитывая его природу, он, как я и говорил ранее может согласится пойти тебе под руку без лишнего насилия. — Я кивнул в сторону Хекапу, которая что-то выясняла с мелким осколком духа камня, отчаянно кусавшим её за палец.

— То есть ты имеешь ввиду… ветер жаждет свободы, как я недавно? — в её глазах блеснуло понимание подтверждая что она умная девочка.

— Именно. Когда он поймёт, что мы собираем чемоданы и отплываем, то, скорее всего, выйдет на контакт сам. Оставаться в одиночестве, без зрителей и поводов для веселья — слишком скучно для такой натуры.

— Но туманный барьер… — нахмурилась Эльза.

— Держался на всех четырёх духах сразу. С каждым подчинённым духом он слабеет. Сейчас, на силе одного лишь ветра, максимум, что он сможет — попытаться сдуть беглецов. Фактически, самого тумана уже нет — он был продуктом слияния в себе магических элементов воды и огня, а элемент камня придавал ему плотность стены. — Спокойно проговорил я, припомнив свои догадки о природе барьера что я родил, когда дух воды проводил нас через него.

— А что, если он выйдет только после разрушения плотины? — задумчиво спросила у меня Эльза.

— Ой, да хватит вам гадать! Что да как он сделает! — вмешалась Хекапу, вырвав укушенный палец из пасти мелкой каменой оболочки духа. — Сначала сделаем, что начали. А там видно будет. В крайнем случае, — она обвела взглядом толпу местных, и её губы растянулись в хищной улыбке, — у нас есть живая приманка.

В ответ несколько человек в толпе беззвучно осели на землю.

— Хекапу, имей совесть! Это мои подданные, моя родня! Мы не будем использовать их как наживку… Наверное. — Эльза начала уверенно, но в конце фразы всё же поправила себя.

Это «наверное» добило оставшихся. Волна обмороков прокатилась по толпе намекая на то, что теперь мне надо думать, как перетаскивать всех этих неженок в место, где они не отморозят свой зад на холодной земле, что осталась после фокусов Эльзы хотя ещё есть вариант с тем, что их тела сожжёт лава что вытекала из дыры в земле что пафасно проделала Хекапу.