Цитадель
— Шкура того самого волка, что подрал нашего Вестника Войны? — мастер-кожевник, самый молодой из собравшихся дварфов, повернулся назад, держась за край лежащего на отдельном столе свертка.
— Да. — Тиамат коротко кивнула, скрывая боль. Ей нравилось, что в Сокровищнице ее стаи хранились столько чудесных вещиц. Именно хранилось, и ничего более. Она любила ходить среди них, рассматривать. Дышать воздухом, пропитанным редкостями. Часть и вовсе, совсем еще недавно, находилась в гнезде, где она высиживала яйца. — Там еще требования к ней.
— Вижу. — кожевник, лучший по работе с драконьими шкурами, кивнул. — Для меня будет честью поработать с этим материалом. Вестник Войны получит плащ из трофея, воодушевляющий соратников и внушающий нерешительность во врагов.
— Там хватит на большее. — драконица скептически окинула взглядом огромный сверток. Волк, все же, имел далеко не малые размеры.
— Да, но Вестник Войны — фигура первостепенная. Впрочем, тут и другой кожи хватает. — глаза мастера лихорадочно блестели. В его распоряжение угодило богатство и возможности, о которых он не смел мечтать. Ему давно хотелось бросить вызов своим способностям, но пока не выпадало такой возможности. Теперь же, прямо перед ним лежали отрезы драконьей кожи, выделанной самими Обугленными Стражами прошлого. Кожи тех самых драконов, чьи черепа висят в тронном зале. — Это все, на что можно рассчитывать? — в своем уме он уже прикидывал, куда и сколько пустить, буквально тонул в грезах.
— Согласно распоряжению моего мужа, ремесленники получат все. Но за напрасное растрачивание редкостей, будет явлено соответствующее наказание. — последнюю часть она добавила от себя, не смогла удержаться.
— Мне предки бороду по волоску вырвут, если я из такого простые ремни делать начну. — он любовно огладил драконью кожу. — Это будут шедевры… Моя п-р-е-е-л-л-л-е-е-е-с-с-с-т-т-т-ь-ь-ь.
Покачав головой, хранительница Сокровищницы поспешила отойти от дварфа, хотя и почувствовала в нем родственную душу. Впрочем, вдали от кожевника, ситуация легче не оказалась. Лучшие мастера всех ремесел Огненных Недр скитались по огромной подземной зале, как одержимые.
— П-р-е-е-л-л-л-е-е-е-с-с-с-т-т-т-ь-ь-ь… — шипящее восклицание слышалось со всех сторон, в глазах коротышек стоял безумный блеск. Не хуже, чем у драконов, наткнувшихся на бесхозные горы сокровищ.
Но имелись и те, кому удалось сохранить ясность рассудка. К паре таких Тиамат и поспешила. Те стояли возле стола, на котором была безобразно свалена куча кристаллов. Тиамат потрудилась, выбирая самые мелкие и битые. Но даже так их красота оставалась непревзойденной, затмевающей лучшие драгоценные камни.
— Хранительница. — поприветствовал ее самый расторопный коротышка, старик с белой бородой. Кузнец.
— Госпожа. — второй, такой же дедушка, неглубоко поклонился и выпрямился. Глаза его, вопреки возрасту, обладали живым огоньком. Губы, казалось, навечно замерли в мягкой, доброй улыбке. Борода поблескивала отраженным светом, танцующим на мельчайшей крошке драгоценных камней, золота и серебра. Он был ювелиром.
— О чем ваша речь?
— Пытались понять, что это такое. — Дэтуур указал на кучу кристаллов. — Под каким углом на них не посмотри, всегда разные. То белее снега и ярче солнца, то голубые, словно кусочки неба, или синие, как недра вод. — он передернул плечами. — В общем, оттенки всех цветов.
— Осколки кристаллического панциря, что служил одному дракону чешуей.
— У них интересные призматические свойства. — ювелир огладил бороду, с почти мальчишеским энтузиазмом глядя на материал. — Сгораю от нетерпения их изучить! — он потянул руку к поясу, на котором висели знаки принадлежности к касте и ремеслу. Там же имелась петелька для кружки. Однако, он вовремя осекся и смущенно кашлянул. Все кружки отобрали еще на входе.
Драконица очень переживала, что дварфы напьются, а они напились бы, и устроят что-то с ее сокровищами. Ей и без того было сложно с ними расставаться. Слишком дороги стали.
— Бьюсь об заклад, из них выйдут прекрасные диадемы для вас, госпожа Тиамат, и госпожи Алекстразы. — бочком-бочком придвинувшись ближе к собеседнице, мастер-ювелир даже встал на носочки, чтобы быть повыше, прежде чем заговорщически прошептать. — Признаюсь честно, весь мой род, и я лично, обязаны новой супруге Первого Стража скорым пополнением. Не могли бы вы подсказать, как я могу выразить ей свою благодарность? Иначе, боюсь, новая возможность увидеть ее или вас мне выпадет не скоро. А я не хочу, чтобы обо мне пошла неправильная молва. Одно дело показаться жадным с чужаками, но со своими, да я никогда…
— Я услышала тебя, мастер. — драконица кивнула и улыбнулась, вмиг подняв себе настроением. Все же дварфы, как ближайшие соседи, не смотря на все заморочки, ей нравились. — Как закончим тут, я сама тебя разыщу. Обсудим заказ.
— Буду ждать. — потерев ладони друг о друга, коротышка вернулся на прежнее место. Он кое-как сдерживался, чтобы не начать хитро хихикать. Это могло полностью испортить весь его тщательно выстраиваемый благодушный образ, за которым скрывался тот еще пройдоха.
— Ох, лучше мне не знать, что там будет. — кузнец покачал головой, устало выдохнув. В отличии от остальных, он не особенно любил играть в игры своих соклановцев. Предпочитал прямоту и честность, присущую воинам клана. Да что там, он предпочитал обходиться без ворчания или ругани.
— Ты не так воодушевлен, как остальные. — заметила хранительница.
— Дар, который всем кузнецам и литейщикам преподнес Обугленный Страж Изурегас, наверное, ничего не переплюнет. Он дал нам возможность создавать металлы, самостоятельно решать, какими долями и свойствами будут обладать слитки. Чего еще желать? Я тут из праздного интереса, обычное любопытство.
— Но тут есть и призматическая руда, пусть и немного.
— Толк от нее? — дварф пожал плечами, без интереса бросив взгляд на означенный металл, что располагался в десятке метров дальше. — То же истинное серебро теперь возможно создать самостоятельно, а оно — призматический металл. Так что и все остальное — лишь вопрос правильно подобранных и смешанных порошков. Я лучше подожду, когда мне передадут из Храма Огня новые свитки и шкатулки. Как показала практика, составляющие необычных металлов гораздо интереснее выплавленных из руды слитков.
— Неожиданный ответ. — Тиамат осталась в смешанных чувствах.
— Думаю, сейчас мы уподобились нашим предкам, некогда проходившим через такой же этап. Ведь и мы использовали простое железо, открывали способы ковать сталь. Нащупывали методы очистки и плавки мифрила. Изучали способы обработки адамантия. Строили печи все лучше и лучше. Так и сейчас. — мастер-кузнец сложил мозолистые руки на груди, чуть опустив голову вниз. — Только наши этапы совершенствования иные. А за ними будут другие. И так раз за разом. Пока нас не станет или не случится что-то более ужасное. Наверное, в конечном итоге, мы научимся творить из ничего. Или будем создавать призматики из земли.
— Надеюсь, если такое и случится, то уже после моей смерти. — ювелир отвернулся и зашагал прочь. К драгоценным камням, представленным дальше.
— Почему он так думает?
— Такое богатство разрушит все устои нашего клана. — Дэтуур, в отличии от поникшего соклановца, никак не изменился в лице. — Зачем рудокопы, если все можно получить просто так, без труда? Зачем литейщики? Зачем печи? Зачем тогда все наши традиции? Да и откуда взяться дисциплине, если не будет основополагающего труда? В кого превратятся наши потомки? Насколько их развратит такое богатство? Пока не многие задаются схожими вопросами. Да и есть кому направить нас в нужную сторону, удержать от пагубного. Но Первый Страж не вечен. Однажды остальные ушли. Он тоже может уйти. Тогда… тогда клан изменится, определенно…
— Мой супруг никогда нас не покинет. — драконица нахмурилась. Сама мысль о подобном была ей неприятна.
— Он может умереть. — тяжело обронил кузнец. — Он воин. Его некому будет воскресить.
— Наш разговор начал сворачивать не в ту сторону. — с нажимом, пригвоздив коротышку взглядом, процедила хранительница Сокровищницы. — Сегодня день радости. Подобные слова не должны его омрачать.
— Да, ты права, хранительница. В общем, я пойду, еще тут поброжу, посмотрю на диковинки, которыми будут улучшат выкованные мной доспехи. Все же готовый комплект брони, это труд не только кузнеца.
Несколько секунд посмотрев вслед уходящему старику, Тиамат не стала больше оставаться на одном месте и направилась к другим ремесленникам. Понемногу ей хотелось поговорить со всеми. Тем более, имелись мысли на счет некоторых вещей, коими она хотела бы обзавестись.
…
В короткой белой вспышке возник Грамдар. Оглядевшись, он быстро нашел взглядом свою цель и двинулся к ней. Из-за настигших его преображений, теперь он предпочитал ходить без брони. Хотя ее и переделали, в значительной степени, чтобы подогнать под размеры и крылья, пропало ощущение второй кожи. Потому, ей на смену пришла обычная одежда или поддоспешник.
— Ничего не почувствовал? — не поворачиваясь, обратился Алгалон.
— Нет. — воевода встал рядом, сильно возвышаясь над эльфом, и тоже поднял глаза к драконьему черепу. — А должен был?
— Не знаю. — владыка Цитадели пожал плечами. — Может да, может нет.
— Хм… ты решил стать одним из тех хреновых мудрецов, не способных нормально разговаривать? — из носа драконида начал сочиться дымок.
— Куда уж мне. — Первый Страж усмехнулся, поворачивая голову к собеседнику. Миг, и он оказался того же роста, чтобы не смотреть вверх. — Просто не разбираюсь в вопросе, вот и все. Не понимаю, как должно быть. Все дело в черепе.
— И что с ним не так? — трофей с Мучителя Вестник Войны недолюбливал. Именно этот дракон держал его, в свое время, в рабстве, со всеми вытекающими последствиями.
— Да все, насколько я могу судить. Имирон, каким-то образом, смог вытянуть из него то, до чего не удавалось дотянуть пока никому. Ты еще удивишься, увидев, каким стал наш подающий надежды великан. И на что он теперь способен. И что стало с дарованной ему перчаткой.
— Не люблю такое.
— Никто не любит, когда случается необъяснимое. Я тебя то позвал, как связанного с черепом, надеясь, что смогу хоть что-то прояснить. Пока мне ясно одно, моя кровь, заточенная в металле, имела связь с черепом. Вот и все. Ты тоже ее имеешь.
— Как и ты.
— Верно. Мне это не дало никаких преимуществ в деле разрешения вопроса. Но и связь, которой я обладаю, иная. Не такая, как у вас двоих.
— Поэтому ты хочешь, чтобы я попробовал повторишь успех Имирона, да? — Грамдар поскреб подбородок когтем.
— Верно. — Отец Драконов раскрыл перед собой фиолетовый провал и достал из него человеческого размера книгу. Слишком маленькую, чтобы походить на что-то, кроме блокнота. — Для начала вот. Попробуем самый легкий вариант.
— Это еще что такое? — драконид немало удивился, увидев обложку. Она показалась ему больно знакомой. — Практики монахов?
— Самое близкое, из подходящего, что мне удалось найти.
— Чертовы медитации? Будто мне больше нечем заняться. Дел и так по горло, за всем не уследишь.
— Тем не менее, хоть пару раз в неделю, постарайся приходить и медитировать тут. Я тоже буду. — Алгалон невольно дернул уголком губ. Идея заниматься практиками монахов не нравилась и ему.
— Ладно. — без удовольствия выдавил из себя воевода, начав глухо рокотать.
— Вот и хорошо. К слову, сегодня нам еще предстоит отлучиться на Азерот. Закончить затянувшееся дело, пока у Изеры еще есть такая возможность.
— Я все ждал, когда настанет мой черед. Рейнхарту помогло справиться с приступами паранойи, надеюсь и мне легче станет.
— Эмоции?
— Да. Из крайности в крайность бросает, порой сам себя не понимаю. К чему мне это? Сила в моем деле важной роли не играет, я командир. Так что, если не смогу выправить эту неприятность, мне проще отказаться от нее. В командовании холодная голова — первостепенна.
— Надеюсь тебе не придется отвергать какую-то часть себя. Но если поймешь, что другого выхода нет — не сомневайся. Большего сказать не могу. Мое личное испытание отличалось от того, через что прошел Рейнхарт. Не хочу запутать, и тем более не хочу, чтобы ты ошибся из-за моих неосторожных слов.
— На то оно и испытание. Я справлюсь. Так или иначе. — Вестник Войны уверенно кивнул.
— Хорошо. Тогда… не мог бы ты дать мне свой Мировой Предмет? — владыка Цитадели протянул руку.
— Собираешься что-то с ним сделать? — впервые за весь разговор Грамдар проявил искренний интерес, снимая с пояса означенное. Свою реликвию он всегда держал рядом, не расставаясь даже во сне. Для него она была символом положения, возложенной роли. Значимости и вклада, который он вносил в дело ордена.
— Да. Я ведь поглотил Искру Первого Пламени. Одним из ее основных свойств было слияние, симбиоз. Даже простую вещицу она могло возвести в ранг божественных предметов. Сливаться она могла с чем угодно. Наблюдая за Имироном, я еще раз увидел это в действии, и меня посетила занимательная мысль. — говоря, Первый Страж вертел в руке Рог Войны, рассматривая его со всем сторон, прислушиваясь к нему всеми доступными чувствами. — Даже то, что вы смогли выпить мою сконцентрированную кровь и выжить — заслуга Искры, ставшей со мной одним целым. Сработал механизм единения.
— Но Искра Первого Пламени не могла взаимодействовать с другими Мировыми Предметами. Что изменилось?
— То, что самой Искры теперь нет. Она — часть моей души. Соответственно, нет былых запретов или условностей. И став одним целым, мы куда могущественнее, чем раньше. Я хочу попробовать улучшить Рог Войны, если ты не против. — глаза Отца Драконов налились ослепительным золотом.
— А получится? Я не хочу его лишиться.
— Я вижу картины тысяч битв, слышу эхо войны, боевые кличи, звон оружия и брони. Суть Рога Войны мне ясна, я не стану ей перечить. Постараюсь дополнить.
— Тогда… — Грамдар замялся в нерешительности. Слишком важный выбор предстояло сделать. — Действуй. — он крепко сжал кулаки, впиваясь когтями в плоть.
Погибель уже парила под рукой, поэтому Алгалон быстро и незатейливо провел ладонью по жалу, до кости распарывая ладонь. Копье даже его ранило без труда.
Прежде чем регенерация взялась за дело, владыка Цитадели самостоятельно ее остановил. И кровь потекла из раны. Светящаяся, горячая. Она походила на расплавленное золото. Пользуясь тем, чему учила Алекстраза, он дополнительно насыщал кровь маной и, через борьбу, жизненной энергией. Делать это легко он так и не научился. Энергию приходилось чуть-ли не выдирать из себя, настолько тело не хотело с ней расставаться.
Когда собралось достаточно всего, для начала, Первый Страж приложил ладонь к рогу. Кровь мгновенно разлилась по его поверхности, но не полилась вниз. Она начала наполнять гравировку и резьбу, струясь по долам, как вода, вернувшаяся в сухое русло реки.
Заполнив все доступное пространство, она засветилась чуточку ярче, а Алгалон ощутил резкий, стремительный отток сил, от чего покачнулся, испытав слабость. Его брови поползли вверх. Такого он никак не ожидал.
Вся мощь владыки Цитадели, вместе с усилившимся потоком крови, потекла в Мировой Предмет, питая начавшуюся трансформацию. Рог Войны будто ожил. Выгравированный на его поверхности сюжет принялся двигаться. Дракон, что терпел поражение, сраженный четырьмя армиями, воспрянул. Взмахами крыльев он раскидал вокруг себя ангелов и демонов, хвостом смел аванганд людей и сжег эльфов дыханием. Принявшись перемещаться по всему артефакту, он уничтожал всякий след былых победителей. Поверхность менялась. Когтями и хвостом он выцарапывал новый сюжет о своей победе, о торжестве всего драконьего рода.
Менялся и сам дракон. Из стройного, грациозного, он становился массивным, увеличивался в размере, рос его размах крыльев. Рядом с ним занимали место другие змеи, на небесах и на земле. Это продолжалась, пока сюжет не изменился до неузнаваемости. Пока в нем не осталось место только для драконов, для их господства.
К концу, Первый Страж стоял на коленях, совершенно обессилевший, измотанный, приняв свой нормальный размер. Он стал похож на тень прежнего себя. Волосы поблекли, почти посерели. Из глаз пропал свет. Лицо осунулось. Кожа превратилась в растрескавшийся пергамент.
— Протруби. — одними губами прошептал он, протягивая перед собой рог.