Глава 35.
Тетсу но Куни (Страна Железа). Перед входом в небольшой форт. Сандайме Тсучикаге.
— Пре…
В то время, как первый звук от слова «предательство» только начал вырываться изо рта стареющего Тсучикаге, он уже начал действовать, создавая броню и готовясь отражать другие атаки от неожиданного нападения самураев, раскочегаривая источник чакры на полную мощность и напрягая тело до возможного предела. Потом за это придется заплатить привычную цену болью в пояснице и привлечением ирьёнинов — здоровье и возраст уже не те для подобных нагрузок без разогрева — но этого потом может и не наступить, если замешкаться на драгоценное мгновение.
Цепкий разум ветерана тысяч схваток заработал на полную мощность, анализируя окружающую обстановку и ища пути отступления для делегации селения — связываться маленькой кучкой бойцов с целой армией опытных бойцов, лучших в армии Мифуне и им самим во главе, стал бы только безумец! Не стоило забывать про соперников, что тоже увидели вероломное нападение, но именно им было предназначено громогласное предупреждение, прежде всего затем, чтобы испытали сомнения в хозяевах и не ударили в спину… сразу.
Ооноки почти не сомневался, что снюхался с самураями кто-то один, не все четверо разом и при всей ненависти к Конохе, их с союзником можно было вычеркнуть сразу. Они никогда не нападали столь прямо и первыми, предпочитая подстраивать всё так, что это на Лист необоснованно нападали, сохраняя видимость чистых рук и точно придержат Песок, натянув короткий финансовый поводок. Кровожадный и наглый Кагуя являлся идеальным кандидатом, только весьма эффектное появление стало неожиданностью и для Тайшо. Момент висел на волоске от кровавой бойне и подобное не сыграть перед опытными ниндзя, способными подметить любую фальшь актёров. Долгие годы жизни позволили шиноби научиться отлично разбираться в характере людей и при всех достоинствах нового Мизукаге, он точно не гениальный лицедей. Оставался только проклятый молокосос Райкаге, что занял весьма выгодную позицию для атаки!
— …дательство!
Молниеносный удар покрытого каменной коркой кулака обрушился на закованного в доспехи бойца, весьма технично успевшего подставить вспыхнувший чакрой клинок, только это оказалась весьма хлипкая защита от удара миниатюрного Каге, просто смявшего защиту и впечатавшего меч в грудину и просто снесшего владельца с ног. Краем сознания, Ооноки с досадой отметил, что броня вспыхнула в последний момент синим и смертельное касание во много тонн лишь отбросило самурая, слегка прогнув металл, но вовсе не вывело из строя или лишило возможности дальше продолжать бой. Мифуне действительно собрал лучших.
Тсучикаге с недовольством задавил и выкинул из головы промелькнувшую мысль, что стал слишком старым для всего этого дерьма, раз не разобрался сразу с врагом не его уровня, как не составляло проблемы в молодости. Ооноки рано списывать со счетов! Все эти наглые сосунки и выскочки пожалеют, что выбрали своим врагом величайшего и сильнейшего Сандайме Тсучикаге!!!
К сожалению, подчиненные не радовали, оказавшись очень медленными и только начали шевелиться, не готовые к внезапному нападению, хотя это являлось главной причиной их присутствия — защита своего Каге!
— К оружию!!!
Непростительная нерасторопность, которую проявил и собственный сын, хотя оказался в первом ряду при стремительном убийстве соратника. По возвращении, Кицучи ожидает курс интенсивных тренировок. Радовал разве что Хан, начавший действовать немного позже него и всё равно раньше остальных, атаковав ближайшего самурая и пыхнувшие из доспеха струйки пара показали, что джинчурики принялся активно тянуть силу из заключенного внутри.
Мифуне что-то крикнул, но стареющий Каге пропустил это мимо ушей, шлёпнув рукой по каменной стене рядом и вырвав здоровенный булыжник, который затем молниеносным ударом раскрошил и отправил роем снарядов в оставшихся охранников врат, рассчитывая не уничтожить, а только задержать и выиграть пространство для манёвра, потому что в любой момент могли подоспеть свежие силы со спины, пусть им и пришлось бы преодолеть посольства двух скрытых селений весьма внушительной силы. Хотя Ооноки и сомневался, что Хатаке станет вмешиваться, если в его сторону не будет проявляться агрессия.
Позволив быстрый взгляд через плечо, лидер Ивагакуре нахмурился — Мифуне оставался на месте, а делегации пары союзников лишь сместились на несколько шагов в сторону, но отнюдь не готовились к бою кроме обычной настороженности. Но больше всего бросилась в глаза стареющему шиноби насмешливая улыбка на лице Мизу но Сейрей (Водный Дух). Тем не менее, у него не имелось времени гадать и требовалось срочно отступать, пока оставшиеся самураи не вступили в рукопашную, где у них имелось преимущество, несмотря на специализацию бойцов Ивагакуре. Кицучи тем временем возвёл на голом контроле толстую каменную стену, что отрезала посольство от Тайшо, представлявшего наибольшую угрозу и ею же блокировал дальнобойные атаки некоторых самураев из элитных бойцов. Следовало выбираться.
— Задержи и продай свою жизнь подороже! — бросил Ооноки закованному в железо гиганту джинчурики, уже принявшего на себя без видимых последствий атаки, предназначавшиеся другим соратникам.
Хоть какой-то толк!
Последний уже задействовал покров и выпустил первый хвост, накрыв всю округу тяжелым и давящим ощущением силы биджу, готовясь бесконтрольно рвать и метать. Нестабильные оружия, только и способные послужить для сдерживания правителей, но представляющие угрозу для всех, включая и соратников. Опасная пешка, которую можно было без колебаний пожертвовать ради собственной безопасности, как и заплатить жизнями почти всех в посольстве, но не сына, так что в следующий момент рванул к Кицучи и ухватив за плечо, стремительно взмыл вверх, готовясь отмахиваться от метательного оружия и техник. Техник, что не полетели, к мимолетному удивлению ветерану.
Оказавшись на высоте, недосягаемой для подавляющего количества ниндзя, Ооноки развернулся, взглянув вниз и оказался зрелищем весьма впечатляющего зрелища — из внутренних ворот мелкого форта хлынул настоящий поток кости, буквально снеся всех ивовцев с ног и запечатав так, что наружу остались торчать только головы. Подобной участи не избежал даже огромный джинчурики, выкинувший второй хвост и успевший нескольким ударами обрушить другую часть стены, разве что сопротивлялся дольше остальных. Не помогла даже начавшая формироваться перед мордой чёрная точка — выросшие из общей массы костяные лапы вогнали её глотку и тут же захлопнули широко распахнутую пасть. Гулкий звук взрыва под покровом и гулкий болезненный рев прозвучали началом конца.
— Ха, устраивать внезапную резню — прерогатива Киригакуре! — задрав голову, поглумился Мизукаге с широкой ухмылкой, полной частокола острейших зубов, едва ли способных вырасти у нормальных людей и скорее подходивших монстрам.
Значит, все же Киригакуре!
— Это предательство не сойдёт вам с рук! — усиливая голос чакрой, процедил миниатюрный Каге, найдя взглядом неподвижно стоявшего Мифуне.
— Бва-ха-ха-ха, старик, твои люди спёрли несколько комплексов печатей, но так не разобрались в принципах их действия и уж точно не применили на практике?!! — внезапно раздался громогласный хохот в котором Ооноки узнал голос Райкаге, полный насмешливой издевки. — И ты ещё что-то лепетал о наглой молодёжи? Да тебе даст фору сопливый генин из Кумогакуре! Ха-ха-ха!
— Старик сошёл с ума и как всегда, рванул не туда, йо! — принялся махать руками в кривлянии его названный брат Би, заставляя Тсучикаге скрипеть зубами в ярости. — Бросил своих и усвистал наверх, как будто хочет выиграть забег!
Подобное пренебрежение и неуважение выводило коротышку из себя, вот только отвлечение внимания на двух идиотов заставило шиноби пропустить очередное стремительное изменение на поле боя — Мизу но Сейрей рванул вперёд и показывая неожиданную кооперацию с туманником, пробежался по костяному слою и впечатал в лоб джинчурики засветившуюся золотом бумажку. Зафиксированное по уши оружие Ивагакуре попыталось покровом сопротивляться, но никакого результата это не принесло. Выстрелившие цепи беспрепятственно ушли в костяную тюрьму и спеленав Хана, подавили быстро подавили силу биджу, возвращая нормальный облик. Расчёт на буйство умер, только успев родиться.
— Тсучикаге-доно, никто не собирается нападать на посольство Ивагакуре, — спокойно и слегка устало заговорил Мифуне, — было всего лишь срабатывание на шпиона, что подменил собой одного из ваших людей и последующее уничтожение опасного клона ради устранения опасности другим делегациям гостей. Мои бойцы не атаковали других и лишь ответили на последующую агрессию.
— Отец, самураи действительно действовали весьма сдержанно, атаковав единственного джонина, хотя имели все шансы убить две трети отряда радом, а не уже зафиксированного цепями, — пробормотал Кицучи после секундного молчания.
— Помолчи, — фыркнул на него Ооноки.
Хотя внимание ветерана к малейшим деталям подсказывало, что люди генерала действовали крайне неэффективно для засады, заранее на него подготовленной, и никто из конкурентов не воспользовался замешательством, чтобы скоординировано напасти и уничтожить. Даже проклятый Кагуя всего лишь зафиксировал подчиненных, продолжавших крутить головами и браниться, хотя с легкостью мог убить. Так не действуют враги. Тсучикаге недовольно скривился, не желая допускать и мысли, что слишком поспешил с реакцией. Это не отменяло наличие вокруг недругов, пусть и нацепивших маску вежливости до первого шанса ударить в больную точку.
— Пока что я увидел своего убитого джонина, но никак не отмену техники трансформации, — надменно помахал свободной рукой коротышка.
— Мизукаге-доно, прошу дать доступ к останкам тела, — повернулся главный самурай к посольству Тумана.
— Но камнезадые останутся скованы, — пренебрежительно пожал закованными в броню плечами лысый шиноби и повел рукой.
Повинуясь ему, кость поплыла в обратную сторону, оставляя на земле два десятка ниндзя, сплошь обмотанных цепями из того же материала. Живых и беспомощных. Ооноки внутри вскипел от злости, задетая гордость требовала действовать, вбив пренебрежение в глотку и распылив на частицы Джинтоном (Высвобождение Пыли), но отточенная годами интуиция шептала об опасности Кагуя. Даже не являясь сенсором, он почувствовал вложенное в атаку море чакры и Кагуя вовсе не выглядел уставшим. К тому же, стареющий шиноби за долгую жизнь сталкивался в бою с представителями этого клана Тумана несколько раз и смог распознать необычность кости, применявшейся Мизукаге, не говоря о легкости манипуляции столько большими объёмами. Слухи о новом виде селения только укрепляли настороженность Тсучикаге и не позволяли действовать опрометчиво.
— Нара-доно, прошу использовать вашу печать, — тем временем, обернулся главный самурай к Мизу но Сейрей.
Юный ниндзя, за время своей карьеры доставивший столько неприятностей Ивагакуре, молча извлёк из подсумка еще одну печать и швырнул её на торс павшего члена посольства. Спустя несколько секунд, часть останков поплыла, меняя вид на огрызок белесого голого торса, имевшего весьма отдаленное сходство с человеческим.
— Как можно заметить, Тсучикаге-доно, — повернулся к Тайшо к парившему Ооноки, — ваш человек давно не ваш и в ходе проверки, которую пройдёт каждый из гостей, выявятся все клоны.
Коротышка досадливо фыркнул, но начал медленно снижаться, действием признавая утверждения хозяина, но и не думая приносить извинения. Похоже, собрание Пятерых Каге всё же состоится.