STALKER - Путь человека. Глава 224.
Всем большой привет, мои дорогие читатели.
Огромнейшая моя благодарность Имя Фамилия за меру дополнительной поддержки, я очень ценю это)
Итак… вчера мне в голову пришла довольно странная идея — попытаться написать сегодняшнюю главу от лица Чешира, и… это было очень сложно.
Приятного чтения!
(немного переведу дух и сяду за готику, глава по ней будет ближе к вечеру)
То же время, то же место.
Мой человек стоит, повернувшись ко мне всем телом, и, как бы я не пытался, мне не разглядеть его лица за чёрной маской. Не понять, о чём он думает сейчас. А его вопрос… он вынуждает меня задуматься, остановиться и заняться тем, что так не любят делать люди. Хочу ли я идти в лес с этой драной кошатиной? Нет. Единственное, чего мне сейчас хочется, так это вместе с Гией завалиться в кровать, понежиться там и вкусно и много поесть. Шароёбиться, как говорили люди в чёрных костюмах, желания не было. Я… не ощущаю в себе никакой силы. Способностей, как говорил мой человек. Но… зная то, какой Гия неугомонный, он точно пропадёт без моей помощи. А как я ему помогу, если ничего не умею и не могу? Как бы не хотелось отказаться, но согласие — мой единственный выход.
— Я пойду, — отвечаю я, сощурив глаза.
— Сколько продлится эта охота? — спрашивает мой человек у кошки. Та, повернув голову, говорит:
— До утр-ра, — звучит её порыкивающий, наполненный дикостью голос. — Этого вр-ремени хватит на его обучение. Пр-риходи завтр-ра на р-рассвете в это же место. А ты, — вперив в меня свой единственный глаз, произносит она: — Идём.
Мягко и бесшумно ступая по траве, та покидает небольшую полянку, а я медлю. Гия наклоняется ко мне и ласково, с теплотой проводит ладонью сначала по голове, а потом и по всей спине. Приятные ощущения разливаются по всему телу, и мне совсем не хочется уходить. Бросать его одного.
— Ничего не бойся, — говорит он мне, начиная расчёсывать подбородок. Мр-р-р. — Всё будет хорошо. Совсем скоро мы снова увидимся.
— Да, — веско отвечаю я, кивая головой на людской манер. — Завтра.
Вздыхаю, выходя из-под его руки, делаю несколько небольших шагов в сторону леса, где скрылась кошка, и, обернувшись, всматриваюсь в фигуру все ещё стоящего на одном колене человека. Я не вижу его лица под маской, но чувствую, что он точно будет меня ждать. Здесь. Завтра. И я должен буду сделать всё, лишь бы вернуться сюда. Гораздо сильнее, чем раньше. Полезнее. И тогда… я сам буду защищать своего человека, не он — меня.
Дикая кошка даже не думала останавливаться, чтобы подождать меня. А потому искать её пришлось по запаху. По чуть примятой траве, клочкам шерсти на низких ветках и коре деревьев, по мелькающим впереди серым теням, и… в какой-то момент я догоняю её, равняюсь и бегу рядом. Её худощавое тело, сплетённое из мышц, было лишено той грации, какой обладали обычные городские кошки. Передо мной не изнеженное существо, подобное Марье, Мире или Юле. Нет, передо мной настоящий боец. Дикий, необузданный… и очень похожий на моего человека. Сквозящая из её тела сила была сродни той, что плескалась в Гие. Готовность убивать. Так я определил это для себя.
— “По тем книгам, что читала мне Марья”, — проносится в голове. — “При встрече сородича я должен был испытать потрясение, желание узнать больше… А если учесть, что она другого пола, то и любовь”.
Но единственное чувство, которое я испытывал сейчас, это недоумение. Недоумение от её внезапной и слабой атаки, страшного внешнего вида и того, куда мы несёмся сейчас. Кошка резко уходит в левую сторону, и мне приходится повторить за ней, чтобы не влететь в аномалию. Так это странное мерцание называет Гия, так его называют другие люди. А потом ещё одно, и ещё, до бесконечности, пока она в какой-то момент не начинает сбавлять темп. А потом и вовсе останавливается перед зарослями кустарников, широко раскрыв пасть и вывалив язык, дикая кошка неистово дышит. До страшного глубоко.
— Ты… совсем не устал?.. — спрашивает она, повернувшись ко мне. Её единственный глаз безотрывно смотрел на меня.
— Нет, — говорю я. Пожила бы с маленькой и активной девочкой с моё, ты бы так не уставала. Но говорить этого я не стал.
— Твои дети и впр-равду будут сильными, — произносит дикая кошка. — Даже жаль, что я уже многие годы не могу родить больше одного детёныша…
Я пропускаю это мимо ушей и, усевшись поудобнее, принимаюсь очищать шерсть от странного лесного запаха. Многообразие ароматов сводили меня с ума. Другая кошка, цветы, деревья, прочие животные, кровь и многие другие источники запаха… Казалось, что всё это облепило меня со всех сторон. И с каждой секундой бороться с желанием вылизать себя было всё сложнее и сложнее. Впрочем, каким я буду котом, если не буду потакать самому себе?..
— Ты много думаешь, — внезапно произносит дикая кошка.
— Думать проще, чем говорить, — не задумываясь, отвечаю я одной простой истиной, которой обучился, проживая среди людей. Чужие разговоры, чтение книг вслух, телевизор и даже музыка — я поглощал слова и их смыслы с невероятной скоростью, запечатлевая их внутри себя. Но произвести их вслух… было той ещё задачкой. Думать я могу о многом. Говорить — нет. — Что такое наши способности?
— Тебе показать? — спрашивает она, усаживаясь напротив меня, а её хвост быстро мечется из стороны в сторону. Я киваю, и… — Ш-ш-ш! — оскалив пасть и встав на дыбы, та пронзительно и громко шипит.
Я невольно отскакиваю в сторону, ощущая, каким тяжёлым и неповоротливым становится тело. Как будто все мои лапы, усы, уши и даже хвост закованы в кандалы. Сердце ходуном колотится в груди, желая выпрыгнуть и убежать как можно дальше отсюда. А дикая кошка тем временем самодовольно смотрит на меня, любуясь моей беспомощностью. Гнев и даже злоба — именно так бы эти чувства назвали люди, поднимаются внутри меня. Я шумно и сильно вдыхаю прохладный воздух, и делаю первый шаг к ней.
— Ш-Ш-Ш! — раздаётся из моей пасти, и слюна летит в разные стороны. Я неумолимо приближаюсь к ней, а она, сначала застыв от шока, в итоге валится на бок и даже показывает живот. — Хм, — остановившись, выдаю я и вздёргиваю нос кверху. И это вся способность?
— Ты… — выдыхает она, резко подбираясь на месте. — Ты быстр-ро учишься. Значит, и следующее быстр-ро выучишь.
— Следующее?
— Да, — кивает кошка. — Наша сила, она… влияет на… — она зависает, видимо, не силясь подобрать слова.
— На разум? Дух? Мозг?..
— То-очно, — протягивает она и повторяет за мной: — На мозг! Мы можем заставить вр-рага бояться нас, а можем усыпить его, обмануть! Можем стр-равить их меж собой, а можем… — в стороне раздаётся какой-то шорох, и дикая кошка, поднявшись одним рывком, сильно выгибает спину.
Я повторяю за ней, вставая на дыбы и готовясь к бою, но к нам из зарослей кустарника выходит ещё один дикий кот. Скорее грязный, чем чёрный, с вальяжной походкой, зелёной глазами и чуть опущенными ушами. Он с ленцой смотрит на кошку, но вот на меня… он смотрит куда внимательнее и пристальнее.
— Кто это? — слитно произносит он. — Твой?
— Нет, — заметно успокоившись, отвечает она. — Человек попр-росил научить его охотиться.
— Человек? — изумлённо выдыхает кот и чуть изгибает шею. — Интер-ресно… — говорит он, приближаясь ко мне и принюхиваясь. — Да-а… пр-ропах человеком. Дер-ржись от меня подальше, человеколюб, и не путайся у остальных под лапами, — тут кот поворачивается к кошке. — Все наши почти в сбор-ре. Осталась только ты. И этот. Идём!
С этими словами кот скрывается в следующей линии зарослей, куда уходит и дикая кошка. Мне же, хоть всё это и начинало нравится всё меньше и меньше, приходится проследовать за ними. Те, прижавшись пузом к земле, проползают под самыми ветками с острыми шипами и продолговатыми листьями. Травинки забавно щекочут живот, пока мы, наконец, не выбираемся наружу. Тут, дикий кот устремляется дальше, а кошка наоборот останавливается.
— Я не договор-рила, — произносит она. — С возр-растом и повтор-рением сила будет р-расти. Чем стар-рше ты будешь, тем сильнее. Сможешь повтор-рять чужие голоса, усыплять разом нескольких вр-рагов и др-ругое. Нужно вр-ремя.
— Но как мне научиться кого-то усыплять? — спрашиваю я.
— Так же, как ты шипел на меня, — отвечает дикая кошка. — Р-разожги в себе огонь, пр-редставь, что можешь это сделать и… Р-рано или поздно получится. А тепер-рь идём, пока охота не началась…
Дальше дикая кошка повела меня вглубь темнеющего леса. Солнце давно потерялось из виду за кронами высоких деревьев, постепенно начинало холодать, а я всё сильнее тосковал по своему человеку. Сейчас бы он развёл костёр, подле которого я мог бы греться, мурчать в его теплых руках, есть вкусный корм… Но вместо этого я блуждал по лесу и начинал немного сходить с ума. Казалось, что в некоторых местах мы уже проходили, и не раз. И клочки моей шерсти, и запах, но дикая кошка делала вид, что всё идёт так, как оно и должно быть. Было неприятно. Неуютно. И очень тоскливо.
В какой-то момент мы выходим на прогалину, как любит называть подобные места Гия. Деревья отступились от этого места, образовав чистую, но заросшую цветами полянку. Посередине неё лежало старое и трухлявое бревно, от которого несло сильным запахом заболоченной гнили. А перед ним сидел грязный кот в компании ещё троих — рыжей кошки со своим котёнком, что едва доставал до её подбородка, и серого кота. Все они отнеслись ко мне достаточно безразлично, приветствуя только дикую кошку.
— Котят сегодня двое, — произносит серый кот, поглядывая на меня. А затем спрашивает у дикой кошки. — Воспитываешь отца для своих детёныш-шей?
— Он не виноват, что твоё потомство др-рянь, — огрызается дикая кошка.
— На себя посмотр-ри, стар-руха, — огрызается серый кот. — Я…
— Хватит, — останавливает его грязный. — Не хватало только др-раки пер-ред охотой!
— Что у нас будет сегодня? — спрашивает рыжая кошка, о лапу которой чешет голову её котёнок. — Собаки? Хр-рюки? Кр-рысы?
— Хр-рюки, — говорит грязный. –— Она, — подняв лапу, тот указывает на дикую кошку когтистым пальцем. — Нашла людских недобитков.
— Хр-рюки ранены и не будут ожидать пр-родолжения охоты, — включается в беседу дикая. — Подкр-радёмся к ним, усыпим и убьём. Одного из хр-рюков на себя бер-рёт он.
— Я?.. — теряясь, произношу я.
— Да, — отвечает кошка. — Охота — лучший учитель. Если оплошаешь — смер-рть, если кто-то из нас погибнет из-за тебя — смер-рть. Ты будешь стар-раться. Это не обсуждается…
— Но я не умею!
— У тебя нет выбор-ра, — продолжает наседать она. — Если хочешь учиться — учись сейчас.
Ничему толком не учат, а только угрожают смертью, если у меня что-то не получится. Был бы здесь мой человек, то он бы их… Приходится зажмурить глаза и резко помотать головой, прогоняя видение. Гии здесь нет, помочь себе могу только я. А они правы. Если мне хочется помочь ему, я должен преодолеть это пр-репятствие. Тьфу ты! Уже начал говорить, как эти одичавшие…
— Ты снова много думаешь, — произносит дикая кошка. — Отбр-рось мысли в сторону. Живи как звер-рь, а не человек. Ты — не они!
В этот раз я решаю промолчать и попытаться настроиться на нужный лад. Если для способности нужны эмоции, то… надо себя накрутить. Ровно как это делала Марья, когда переживала за моего человека в одном из его походов. Недавнее нападение странных людей — Гия на полу, отстреливается от них, а я, забившись под диван от страха, прячусь. Как и тогда, когда другие люди убили мою маму… Прокручиваю эти воспоминания раз за разом перед глазами, ощущая, как волна лютой злобы поднимается во мне.
— Пойдём уже на охоту, — говорю я, сам не узнавая свой голос.
Кишка, некоторое время спустя.
Кабаны расположились прямо на лесной опушке, среди зарослей одичавших малины и крыжовника, в одной или двух сотнях метров от асфальтированной дороги. Раненые в недавней стычке, но несломленные, они уже успели сожрать двух собратьев, что не могли даже стоять. И присматривались к третьему, на чьей ляжке застыла тонкая струйка багровой крови, пока кабан неспеша и прихрамывая прогуливался вдоль поляны в поисках хоть какой-нибудь пищи. Всего их было девять, люди убили троих, двоих они съели сами. Осталось четверо… и скоро их останется трое. Если хромой не сможет найти себе еды для защиты, то участь его будет незавидной.
А меж тем их окружали мелкие и юркие тени, бесшумно передвигающиеся по мягкой земле. Глупые свиньи даже не заметили, как над ними нависла опасность. Рыжая мать, спрятав котёнка поодаль, но так, чтобы он мог наблюдать за охотой, притаилась в траве, выжидая удачного момента. Рядом с ней был и серый кот, что безотрывно смотрел на одноглазую кошку, прятавшуюся на другой стороне поляны в компании с человеколюбцем. И где-то рядом таился ещё один, самый взрослый и опасный из всех кот.
Кабаны, лениво разойдясь в разные стороны, щипали траву и прорывали землю мокрыми от соплей пятаками в поисках съедобных корней и небольших зверьков. Мгновение, и хромой кабан на ходу клюёт носом, заваливаясь грузной тушей на землю с необычайным грохотом. Остальные хрюки встревоженно озираются по сторонам, покачиваясь из стороны в сторону со слипающимися веками. Рыжая кошка, не выдержав, бросается вперёд к хромому, чтобы вонзить острые когти в его шею, но зверь тут же приходит в себя.
— Ви-и-и-и! — его визг разносится чуть ли не по всей долине, позволяя братьям сбросить оковы надвигающегося сна.
Кабаны приходят в лютую ярость, их глаза наливаются кровью, а адреналин разливается по жилам, блокируя любую возможность усыпить их или напугать. Сами они бросаются в разные стороны, пропахивая землю копытами и огромными клыками в поисках врага. Мать успевает отпрыгнуть в сторону, но её тут же отбрасывает налетевший на неё на полном ходу кабан.
— Надо бежать! — восклицает один из котов.
То же время, то же место.
Сердце стучит в груди как бешеное, а сам я пытаюсь не оказаться затоптанным пришедшими в ярость животными. Бежать и бросить котов, или?.. Пытаюсь сконцентрироваться, поднять в себе все силы и направить их в одну точку с конкретным желанием: замедлите свой ход, усните! Но все мои усилия пропадают бесследно, ровно как и царапины от когтей, едва рассекают кабанью шкуру. Как они вообще раньше охотились на них!?
Оглядываюсь по сторонам в поиске поддержки, но понимаю, что остался здесь совсем один — наедине с врагом, которого мне никак не одолеть. Драные коты просто бросили меня, и я, если хочу выжить… тоже должен бежать. Уклоняюсь от очередного выпада копыт и, изгибаясь всем телом, запрыгиваю, на спину одного из хрюков. И тут я замечаю вдали своего человека. А затем звучат слитные и оглушительно громкие выстрелы, что валят кабанов наповал. Я же, не оглядываясь назад, спрыгиваю с заваливающегося наземь тела и как можно быстрее устремляюсь вперёд, чтобы запрыгнуть на руки Гии и сильнее вцепиться когтями в него.
— Ты весь дрожишь, — произносит он, ласково поглаживая меня по спине. — Тебя ранили?
— Нет… — тихо отвечаю ему я. Накрывший меня с головой страх за собственную жизнь отступает, оставляя после себя только сильную усталость.
— А эти где? — спрашивает Гия, видимо имея в виду других котов.
— Сбежали.
— Вот… дети собак… — грозно выдыхает он, усаживаясь вместе со мной на траву и крепче прижимая меня к себе. — Ну, всё, не переживай. Я рядом, всё хорошо.
— Сукины дети, — поправляю его, даже сквозь его комбинезон чувствуя, как он подавился. — Я… кажется, я научился управлять силами. Но… пока ещё очень слабо…
— Потом мне всё объяснишь, — отвечает мой человек, ласково проводя ладонью по голове. — Устроим с тобой привал, вместе поедим, и ты отдохнёшь. А завтра, милый мой, мы обсудим всё. И охоту, и твои силы. И, ты же знаешь, какие у нас с тобой друзья? В бункере могут помочь развить твои силы… Если ты только захочешь.
P.s. прошу учесть, что у Чешира серьёзная социализация в человеческой среде, чем у других котов. Поэтому он мыслит куда более сложными категориями, по сравнению с другими представителями его же вида.