Маг небесного Гримуара. Глава 113
— Ты видел, как русские тренируются?
— Нет, — я закинул сумку на плечо. — А что? Опять пугают первокурсников медведями?
— Если бы, — фыркнул Энтони. — Там круче. Они устроили показательное выступление. И, ты не поверишь, они затащили туда Локонса.
Действительно, не поверил.
Я остановился прямо посреди коридора, заставив идущих сзади пуффендуйцев врезаться в мою спину.
— Локонса? — переспросил я. — На дуэль? Решили размазать нашего златокудрого героя по брусчатке? Я бы на это посмотрел, но Дамблдор не позволит убивать преподавателей. По крайней мере, так открыто.
— Не совсем, — вмешался в разговор Терри Бут, который подошел к нам вместе с Падмой. Вид у него был такой, словно он только что узнал главную сплетню года. –— Орлов сказал, что настоящая магия живет в крови и теле. И что британские маги слишком изнежены комфортом, каминами и теплыми мантиями.
— И что он предложил?
— Испытание стихией, — с восторгом произнес Энтони, жестикулируя.
— Они всей толпой пошли к Черному озеру. Сказали, будут показывать мастер-класс по… как это слово… моржеванию?
— Моржевание? — переспросил я, чувствуя, как одна бровь скептически ползет вверх. — Ты хочешь сказать, что наш Локонс, который боится испортить укладку ветром, согласился лезть в ледяную воду с русскими медведями?
Энтони энергично закивал, его шарф сбился набок. Глаза горели тем нездоровым азартом, который охватывает ботаников, предвкушающих, как школьного хулигана (или в данном случае — надоедливого учителя) сейчас публично унизят.
— В том-то и дело! — зашептал он, оглядываясь, чтобы нас не услышали. — Орлов это подал так… ну, как вызов чести. Сказал что-то вроде: «Магия духа закаляется холодом. В нашем доме мы называем это Очищением. Но я понимаю, если британские методы… мягче».
Я хмыкнул. Взяли на слабо. Орлов прекрасно знал, куда бить. Локонс — заложник собственного образа. Если он откажется, это будет признанием слабости. Если согласится… ну, пневмония лечится, а вот репутацию в Ведьмополитене потом не отмоешь.
— И где это шоу происходит?
— У Черного озера, говорю же. Слизеринцы уже там, наши подтягиваются. Говорят, Уизли даже ставки принимают.
— Ставки на что? На то, сколько минут продержится Локонс?
— На то, откусит ли ему кальмар ногу или просто выплюнет из брезгливости, — усмехнулся Терри.
— Идем, — сказал я, вставая. — Нельзя пропускать уроки… межкультурной коммуникации.
Снаружи было отвратительно –— снег с дождем хлестал по лицу, заставляя щуриться. Но народу у озера собралось прилично. Студенты жались группами под зонтами и навесами, сотворенными на скорую руку. Яркие пятна мантий — алые, зеленые, синие — выглядели чужеродно на фоне свинцово-серой воды и черного леса на том берегу.
Русские были в своей стихии. Они расчистили площадку у самой кромки воды, просто испарив снег в радиусе десяти метров. Там не было ни ветра, ни слякоти. Сухая, промерзшая земля. В центре стоял Граф Орлов. Он скинул свою роскошную шубу, оставшись в простой льняной рубахе и штанах. На его шее висел тяжелый серебряный крест и связка амулетов — кости, клыки, какие-то почерневшие деревяшки. Рядом с ним стояли Василий, Михаил и двое других. Они уже разделись по пояс.
Я присмотрелся.
Пар идет. От их кожи реально шел пар. Но это не было заклинанием. Они… разгоняли метаболизм? Кровь в их жилах бурлила, сердце билось в ритме, который убил бы обычного человека. Они превращали свои тела в печи. Какая-то биомагия получается. А ведь они точнон е владеют Подменышем, в отличие от меня, и могут такое…
А чуть поодаль, дрожа как осиновый лист на ветру, стоял Златопуст Локонс. Он тоже разделся. Вернее, он снял верхнюю мантию, оставшись в… о Мерлин, в золотом плавательном костюме с рюшами. Он обнимал себя руками, его зубы выбивали дробь, которую можно было принять за чечетку.
— Пре-е-красная погодка! — прокричал он, пытаясь улыбнуться, но губы у него были синие. — Освежающая! Именно так мы и… закалялись… с йети… в Тибете!
— В воду! — скомандовал Орлов.
Четверо медведей и сам Граф шагнули в ледяную воду. Озеро было покрыто тонкой коркой льда у берега. Василий, идущий первым, просто проломил её грудью, как ледокол. Они вошли по грудь и остановились. Вода вокруг них зашипела.
— Ваша очередь, профессор! — прогудел Михаил, утирая мокрое лицо. — Или вам нужно особое приглашение?
Толпа затаила дыхание. Гриффиндорцы (я заметил близнецов Уизли с блокнотами) перешептывались. Слизеринцы, во главе с Марией, которая стояла на берегу в своем кожаном плаще и смотрела на это с выражением скучающего судьи, молчали. Локонс сделал шаг. Потом еще один. Он коснулся воды пальцем ноги. И отдернул его, взвизгнув.
— О! Э-э… Я просто проверял… плотность!
В этот момент я почувствовал… что-то необычные. Стало холодно… Но нет, холодно уже и было. Но появилось новое его ощущение совместно с ощущением пустоты. Холодной пустоты. Словно кто-то открыл дверь в морозильную камеру, где хранятся трупы. Низкочастотный звук, который мы слышали в классе, теперь был громче. Ближе.
Я поднял голову. Небо над озером потемнело. Тучи закручивались в воронку. И из этой воронки, как черные капли гноя, начали спускаться силуэты. Один. Пять. Десять. Двадцать…
Это и есть дементоры?
Они не были похожи на призраков или инферналов. Это была материальная, осязаемая гниль. Высокие, метра три, фигуры, закутанные в темные саваны, которые висели тяжелыми, мокрыми складками, словно пропитались могильной сыростью. Я знал теорию. Я читал, что под капюшонами нет глаз — им не нужно зрение. Они ориентируются на эмоциональный фон. Но видеть это вживую… Из рукавов высовывались руки — если это можно было так назвать. Серая, лоснящаяся кожа, покрытая слизью и струпьями, напоминала тело утопленника, пролежавшего в воде месяц. Длинные, узловатые пальцы подрагивали. Вокруг них умирал свет. Буквально.
Я видел, как снежинки, попадая в их ауру серели и рассыпались прахом. Министерство называет их стражами Азкабана. Орлов называет их «падальщиками Нави».
Видимо, скопление сильных эмоций — азарт толпы, ужас Локонса, мощная, горячая витальная энергия русских — привлекло их, как запах свежей крови привлекает акул за километры.
— Дементоры! — закричал кто-то из младшекурсников.
Паника вспыхнула мгновенно. Толпа дрогнула. Люди начали пятиться, давя друг друга.
— Спокойно! — рявкнул я, но мой голос утонул в общем шуме. Локонс, увидев спускающиеся тени, забыл про холод. Он с воплем рванул из воды, поскользнулся на иле и рухнул лицом в грязь, барахтаясь и визжа. А вот русские… Орлов в воде развернулся.
— Строй! — гаркнул он.
«Медведи» мгновенно сгруппировались, встав спина к спине. Вода вокруг них бурлила. Но дементоров было много. Слишком много. Десятки тварей пикировали на берег, распуская ауру ужаса. Воздух стал вязким. Я почувствовал, как радость и спокойствие вытекают из меня, оставляя только серую, липкую тоску.
— Падма! Терри! Энтони! — я схватил Голдстейна за шиворот, встряхивая. Он стоял с остекленевшим взглядом. — Очнись!
— Холодно… — прошептал он. — Они идут…
— Ко мне! В круг! — заорал я и выдернул палочку.
Повторно активирую силу дружбы.
Волна тепла ударила из меня. Энтони моргнул, приходя в себя. Падма, которая уже начала оседать на землю, выпрямилась, хватая ртом воздух.
— Палочки! — скомандовал я. — Как на уроке! Щит! Сферический!
Мы встали в стойку.
— Протего Тоталум!
Наш щит вспыхнул синим куполом, накрывая нас и еще десяток перепуганных первокурсников, которые жались к моим ногам. Дементоры врезались в купол. Я видел их лица — гнилая плоть, пустые глазницы. Они царапали магию когтями, пытаясь найти щель. Щит звенел. Давление было колоссальным.
— Держите! — рычал я, чувствуя, как мана вытекает из меня рекой. Батарейка «дружбы» работала, подпитывая нас от наших же связей, но дементоров было слишком много.
Я посмотрел на русских. Они все еще были в воде. Василий заревел и ударил по воде кулаком. Вверх взметнулся столб кипятка.
— Жива! — орали они. — Ярь!
Жгли себя изнутри, выбрасывая волны жара. Дементоры шарахались от них, как от огня, но тут же возвращались. Тварей привлекал этот самый огонь. Они хотели его сожрать. Орлов, стоя по пояс в воде, крутил над головой… что это? Цепь? Нет. Это была струя воды, которую он контролировал волей. Она замерзала на лету, превращаясь в ледяной хлыст. Он бил им наотмашь, рассекая балахоны тварей. Но их было все больше. Они лезли со всех сторон.
Мне нужно было что-то сделать. Щит долго не продержится. Нужно отвлечь их. Разбить строй. И тут я вспомнил про карты во внутреннем кармане мантии. Вытащил её левой рукой, продолжая правой держать щит.
–— Падма! Держи контур! — крикнул я. — Мне нужны руки!
— Я держу! — её голос звенел от напряжения, но она справлялась.
Я разорвал связь с землей на секунду, перебрасывая нагрузку на Терри и Энтони (парни охнули, но устояли).
Взмах рукой. Я подбросил колоду в воздух. Карты разлетелись веером, зависая на мгновение в сером мареве дождя. — Активация! — рявкнул я ментальную команду. — Призыв! Защищать студентов! Отвлекать!
Вспышка. Карты в воздухе начали расти. Они раздувались, меняли форму. Плоский картон наливался объемом — но не полным, а каким-то гротескным, двухмерно-трехмерным, как в странном мультфильме. Тридцать фигур рухнули на землю. Это были солдаты. Карточные масти.
Черви — в красных латах, с алебардами, на которых сияли сердца. Пики — мрачные, в черных плащах, с длинными копьями. Бубны — ловкие, с кинжалами. Крести — коренастые, с дубинами. У них не было лиц. Только маски с символами мастей. Они не издавали звуков, кроме сухого шелеста, похожего на перетасовку колоды.
— В бой! — скомандовал я, попутно обдумывая, как я буду это аргументировать.
И карточная армия рванула вперед. Это было сюрреалистичное зрелище. Дементоры, привыкшие к тому, что жертва цепенеет от страха, явно не ожидали, что на них набросится кусок картона размером с человека. Валет Пик подпрыгнул на три метра вверх (неестественная, кукольная физика) и вонзил копье в плечо ближайшего дементора. Копье не было магическим в обычном смысле. Оно было иллюзорным, концептуальным. Оно, конечно, не пробило плоть, но заставило дементора дернуться.
Дементор попытался схватить карту. Его когти прошли сквозь Валета, разорвав бумагу. Но Валет не умер. Он просто… склеился обратно. У карт нет души. Их нельзя напугать. Их нельзя высосать. Для дементоров они были невидимы в эмоциональном спектре. Пустые места, которые больно бьются.
— Что это за хрень?! — заорал кто-то из слизеринцев.
Карты создали хаос. Они прыгали, крутились, отвлекали тварей на себя. Дементоры путались. Они пытались применить Поцелуй к Даме Червей, но та лишь шлепнула тварь по лицу своим веером и отскочила в сторону.
Это дало нам время. Русские, увидев подмогу, перешли в контратаку. Василий выпрыгнул из воды на берег. Он был красным, как рак, от внутреннего жара.
— А ну, иди сюда, падаль! — заорал он.
Он схватил дементора, запутавшегося в двух Тузах, и… ударил его головой. Я услышал хруст. Не знаю, что там хрустнуло у духа, но тварь отлетела метров на пять, визжа.
Но главный удар пришел не от него. Мария Романова стояла чуть в стороне, у самой кромки леса. Она не пряталась. Дементоры кружили над ней, чувствуя вкусную, мощную душу. Но не могли подойти. Вокруг неё был выжженный на снегу круг. Она держала руки опущенными, на запястьях светились рунные браслеты. Её глаза были закрыты.
Вокруг Марии начал собираться воздух. Он уплотнялся, серел, превращаясь в ледяную крошку. Она открыла глаза, которые стали полностью белыми.
— Стужа! — выдохнула она.
Из её рук вырвалась волна. Белая, плотная волна абсолютного холода. Она ударила по дементорам. Казалось бы, дементоры — порождения холода, им должно быть все равно.
Но это был другой холод. Природный. Стихийный.
Волна прошла сквозь строй тварей. Их балахоны мгновенно покрылись коркой льда. Они замедлились, стали тяжелыми. Дементоры начали падать на землю, звеня, как замороженное белье на ветру.
— Добивай! — крикнула она, поворачиваясь к Орлову.
Граф, который уже выбрался на берег, поднял руки. Вода в озере за его спиной поднялась стеной.
— Волна!
Тонны ледяной воды, смешанной с илом и камнями, обрушились на замороженных дементоров, вбивая их в грязь, ломая, смывая прочь.
* * *
Наступила тишина. Только ветер выл, да где-то в вышине удалялось эхо голодного визга. Я опустил щит. Ноги подогнулись, словно из них вынули кости, и я сел прямо на мокрую, промерзшую землю. Рядом тяжело осела Падма, хватая ртом воздух. Энтони и Терри стояли, опираясь друг на друга, бледные до синевы, но в их глазах плескался шальной, пьянящий восторг выживших.
— Мы… мы живы, — прошептал Терри, глядя на свои руки.
Я мысленно проверил статус.
[Инвентарь: Колода Иллюзорных Карт (30/30). Состояние: Восстановление.]
Отлично. Никаких следов. Никаких кусочков картона на поле боя. Для всех наблюдателей мои солдаты просто растворились в воздухе, как и положено качественным чарам или призыву.
И тут тишину нарушил голос. Звонкий, дрожащий, но старательно наполненный героическим пафосом.
— А ну стоять! Не уйдете, исчадия тьмы!
Мы все повернулись. Златопуст Локонс восстал из грязи. В буквальном смысле. Его золотой костюм превратился в коричневое месиво, волосы, лишенные укладки, висели сосульками, а на щеке красовался след от ила. Но он стоял в своей фирменной позе дуэлянта (хоть и шатаясь), направив палочку в небо, вслед улетающим черным точкам.
— Вы посмели прервать мой урок?! — возопил он, картинно взмахивая рукой. — Получайте же! Мое коронное заклинание, которым я отогнал банши в Бадон-Бэне! Он набрал воздуха в грудь. — Экспекто Патронум!
Из кончика его палочки вылетел жиденький, сизый пшик, похожий на дым от плохой сигареты. Он пролетел полметра и жалко растворился в дожде. Локонс, однако, не смутился.
— Ха! Видели?! — он повернулся к нам, сияя безумной улыбкой. — Они бежали! Они увидели мощь моего намерения и бежали в ужасе! Еще бы секунда, и я бы их просто испепелил!
Орлов, который в это время выжимал воду из своей бороды, замер. Посмотрел на Локонса. Потом на небо. Потом снова на Локонса.
— Златопуст — сказал Граф тяжелым голосом. — Ты… уникален.
— Спасибо, Граф! — Локонс принял это за комплимент и попытался поправить прическу, размазывая грязь по лбу. — Я знал, что вы оцените!
Я посмотрел в сторону леса. Романова стояла там, опираясь на ствол старой ивы. Она выглядела плохо. «Стужа», которой она ударила, выпила её до дна. Её кожа была почти прозрачной, губы посинели, и её била крупная дрожь.
Я подошел к ней.
— Ты как?
Она подняла на меня мутный взгляд. Белизна, заливавшая её глаза во время заклинания, ушла, вернув радужке привычный оттенок.
— Пусто… — прошептала она, и пар изо рта вырвался облачком кристаллов. — Я… вычерпала себя.
— Стихия берет плату?
— Всегда.
Я поколебался секунду. Потом расстегнул свою мантию (она была утеплена чарами, спасибо Флитвику за науку на первом курсе) и накинул ей на плечи.
Она не стала отказываться. Кутнулась в плотную ткань, вдыхая запах озона и полыни, который пропитал мою одежду.
— Ты их заморозила. Дементоров. Я думал, это невозможно. В учебниках пишут, что их берет только Патронус.
— Британские учебники, — криво усмехнулась она. — Дементоры — это гниль. А гниль боится глубокой заморозки. Клетка замирает. Голод замирает.
Со стороны замка наконец-то подоспела «кавалерия». Минерва Макгонагалл бежала, придерживая шляпу, за ней широкими шагами летел Снейп, чья мантия развевалась, делая его похожим на летучую мышь-переростка. Хагрид топал следом с арбалетом наперевес.
— Что здесь происходит?! — выкрикнула Макгонагалл, задыхаясь. Она увидела мокрых студентов, грязь, ледяную крошку и Локонса в лохмотьях.
— Мерлин всемогущий!
— Урок по выживанию, Минерва. — радостно отозвался Локонс. — Практическое занятие! Мы отрабатывали сопротивление темным сущностям в экстремальных условиях!
— Дементоры… — Снейп не слушал идиота. Он смотрел на следы на земле. На выжженный круг вокруг Марии. На поломанные кусты. — Они были здесь. Нарушили периметр.
Он поднял взгляд на Орлова.
— Вы спровоцировали их.
— Я их выманил, — спокойно ответил Орлов, накидывая шубу прямо на мокрое тело.
— Лучше узнать, что ваша защита дырявая, как старый невод, сейчас, чем когда они придут ночью в спальни.
— Это возмутительно! — Макгонагалл была в ярости.
— Подвергать студентов такой опасности! Директор будет…
— Директору стоит быть не в ярости, а в готовности, — перебил её Граф. — Мои дети справились. И ваши, кстати, тоже. Он кивнул в мою сторону. — Группа мистера Дурсля показала отличную слаженность. Щит удержали. Строй не сломали.
Снейп медленно повернул голову ко мне.
— Дурсль, — протянул он. — Любопытно. Минус двадцать баллов с Гриффиндора за идиотские ставки Уизли, которые я слышал даже у замка.