Я с интересом смотрел на новых визитеров. Казавшийся заурядным мир внезапно показал опасный оскал. Дело было в том, что мы НЕ видели их аур. И я совершенно не знал, почему. То есть — было какое-то странное искажение… Его я и заметил, будучи настороже. Дальше мы обменялись сообщениями мысленно, я активировал гранаты… Области искажений стали четче, очень уж напоминая человеческие силуэты. Но без помощи гранатов это было почти невозможно — понять, что там кто-то есть. Возможно — какой-нибудь маг-сенсор или крайне опытный чародей и заметил бы что-нибудь, но среднестатистический волшебник — нет.
И даже информация о том, как они, Пазузу сожри всю эту дрянь, добились такого эффекта — это уже ОЧЕНЬ ценная информация. Которая косвенно могла бы пролить свет и на гибель прошлого отряда. Если тут есть ТАКИЕ маскировочные технологии, в этом мире, то Террикон становится местечком весьма опасным.
— Командир? — Я повернулся к Абрэмо. Тот нахмурился. Пожевав нижнюю губу, кивнул. несмотря на вредность, лишнюю самоуверенность и очень специфичный стиль командования — идиотом он не был. Здесь явно были не бандиты с большой дороги… Учитывая количество полос на шоссе — реально “большой” дороги. К нам заявились гости явно другого полета.
Подойдя спокойно к огненному кольцу, я сделал несколько шагов, проходя сквозь огонь. В аурах гостей мелькнуло удивление, подтвердившее, что они точно из этого мира. Если я правильно понял их реакцию — они, их мышление… Их образ мысли опирается на классические физические законы. Не сказать, что это неправильно. Физика — есть физика. Против нее не попрешь. Но реальность такова, что техногенные цивилизации далеко не сразу изучают ее полностью, отчего и существует на Паривате понятие “метафизики”, которое означает полный спектр физических законов, магам доступных куда как лучше. Технические же цивилизации рано или поздно приходят к существенным несоответствиям своих моделей реальности либо друг с другом, либо с новыми открываемыми явлениями. Когда же техническая цивилизация создает физическую теорию, которая способна связать все знания о вселенной воедино, она уже перестает быть чисто технической, открывая в том или ином виде для себя взаимодействия с эфиром и тонкими материями. Правда — тут очень существенна зависимость от мира, в котором все это происходит.
Здесь наши “гости” явно не ожидали, что вполне себе реальное физически существующее пламя меня попросту не тронет. Это в их картину мира не укладывалось, что и вызвало удивление.
— Ваши накидки, — я протянул руку. Сложно было точно оценить, что именно давало им их маскировку, но я, кажется, не ошибся. Судя по мелькнувшим эмоциям и скривившемуся лицу Алоэ. Ну — это было логично. — Недавняя переделка, да? — Я решил начать разговор нейтрально, кивнув на девушку. У нее на поллица красовался здоровенный синюшный синяк, наливающийся фиолетовым цветом. Да и губы были разбиты.
— Мы не настолько… Боеспособны, — Мужчина аккуратно обвел окружающее пространство руками. Абрэмо сделал “контрольный выстрел”, буквально вскипятив мозги всем, кого мы нейтрализовали. Зачем убивать всех — я так и не понял. Но, вероятно, он посчитал, что одного информатора нам будет достаточно. — Попались к ним…
— К ним? — Я приподнял бровь. — Вы сбежали, пока мы их убивали?
— Мы пленники? — Девушка внезапно решила влезть в разговор, не отвечая на мой вопрос.
— Вы… Гости. Пока, — я сделал нейтральное движение рукой.
— Раз мы гости, то уберите пламя. Мы не собирались на вас нападать, — Алоэ с вызовом посмотрела на меня.
“Командир, убери огонь.”
“Ты уверен, Первый?”
“Я думаю, что да. Здесь лучше говорить мягко. Они… интересны.”
“Хорошо. Сам за них отвечаешь”
Я посмотрел на огненное кольцо, которое медленно опадало. За спиной раздался очередной вопль Кабана. Я так и не понял, как его зовут — пусть будет кличка. Так проще.
— Как вас зовут? Вы не представились. Ваша племянница назвала вас Вероном? — я попытался вспомнить свою короткую жизнь на Парифате. Все же традиционный шумерский стиль общения тут был… Лишним.
— Верониран Маркелло, — мужчина пожал плечами. — Мое имя довольно известно… В узких кругах.
— Интересные накидки, — я потряс принятым “на хранение” имуществом, после чего, совершенно не скрываясь, убрал их в инвентарь. К чести моих собеседников, они удержали лицо, но аура просто таки взорвалась удивлением.
— Вы были в группе “О”?
— А вы? — Я усмехнулся.
— Это все еще секретная информация… — Мужчина резко сдал назад. — Как ни крути, Республика все еще существует…
— Давайте не будем заниматься демагогией. Тем более — вы сами задали этот вопрос.
— Я возглавлял лабораторию по исследованиям направленного пси-излучения до Катастрофы. Ну и немного после, — мужчина помрачнел. Потом махнул рукой: — Вы правы, это не имеет смысла. Да и такие технологии. Только у нас они могли быть. Вы нас не собираетесь убивать, я правильно понимаю?
— Не собираемся. Думаю, нам нужно поговорить в нормальной обстановке. Давно ели? Позволите? — Я протянул руку к лицу девушки и провел двумя пальцами от виска до подбородка, накладывая Малое Исцеление. Вероятно, ощущение разливающейся прохлады и уходящей боли были крайне приятны. Она буквально разгладила свой лоб и почти подалась навстречу моей руке. Верон с огромным интересом наблюдал за происходящим: кожа быстро наливалась румянцем, царапины стягивались, синюшность буквально исчезала на глазах. — Думаю, так лучше.
— Мы бы не отказались перекусить, — сзади вновь раздался хрипящий вопль, переходящий в вой. Чего он так орет-то?..
“Командир, чего ты там с ним делаешь? Что он так орет?..”
“Самое дорогое начал подпаливать, хе-хе…”
“Мозг? Глаза?”
“Ты меня разочаровываешь. Думай по-мужски. Глаз я ему в прошлый раз еще прижег.”
“Я понял.”
— Давайте немного отойдем.
Пока я думал, как строить разговор, наши невольные “гости” явно изучали меня. Моя чуйка, натренированная годами, десятилетиями очень специфической жизни, буквально вопила, что в моих руках оказался кто-то очень, ОЧЕНЬ важный и полезный. Неограненный алмаз, кусок адаманта, хрусталь ларифера, найденный каким-то чудом в придорожной канаве! И вести себя стоило очень вежливо и максимально дружелюбно, насколько это вообще возможно. Давить мягко, а к прямым угрозам и силе переходить только в крайнем случае. Верона и Алоэ, которые так внезапно встретились мне на пути требовалось “разыграть”, “раскрутить” на разговор. К несчастью — не моя сильная сторона… Но попробуем.
— Надеюсь, наше скромное угощение вам по нраву, — я мысленно одернул себя. Это уж слишком высокопарно: я же не персонаж литературной классической пьесы театра Высокого Слова Бриарогена. — Над какими проектами вы работали? — этот вопрос был достаточно нейтральный. Я не мог ошибиться и выдать себя раньше времени,задавая его.
— В группе “О” меня сначала поставили курировать “Гостью”… Это из общих, — Верон пожал плечами, жадно обгладывая куриную ножку. Нормальной еды он явно не видел пару дней. Питался какими-то сухарями, наверное. А может быть и больше. — Потом я перешел в закрытую зону. основным направлением у меня был Кукловод…
— Вы работали над Кукловодом? — Я подобрался. Мне решительно не было понятно ничего из того, что он говорил… но это не мешало делать умный вид и поддерживать разговор.
— Да. И именно поэтому меня так удивило, что у вас есть пси-интерфейсы для коммуникации. Я же правильно понял, вы общаетесь со своими… Напарниками — мысленно, так?
— Да, — раз он уже понял, скрывать смысла не было. Зато был смысл шокироваться. У них тут разработали ментальную связь на технологическом принципе?
Совсем уж шоком для меня такие технологии не были. Я еще в Академии Бриарогена посетил лекции представителей технических цивилизаций и прочитал несколько собраний по их развитию с примерами технологий и общими циклами. Большинство рано или поздно приходят к тому или иному способу коммуникации с мозгом: там же буквально электрические сигналы — надо лишь подключиться. Дальше дело техники — можно посредством электрических интерфейсов передавать данные на компьютеры, на искусственные нейроныне сети или даже на вполне живые нейроорганоиды, выращенные отдельно. Можно даже таким образом в теории разделить мозг на множество частей, поддерживающих друг с другом связь: электрическая коммуникация много быстрее биологических сигналов, так что это более чем реально. Проблема в том, что это направление технологий называется “нейроинтерфейсы”, и термин этот мне вполне знаком, пусть и в общих чертах. Но перевод из-за первичного контакта с ноосферой работает именно как “пси-интерфейс”. И я интуитивно понимаю, что связано это именно с ментальными волнами. Принцип очень близкий. То есть, буквально, эти люди создали на технологической базе именно ментальную связь или что-то очень близкое… Или не на технологической. В конце концов — мы тут вообще-то за существом предположительно демонической природы охотимся. Да не абы каким, а крайне опасным. Не из воздуха же оно взялось? И не механоида они из первичной Тьмы сконструировали?..
— У нас своя технология. Она создана вне известной вам зоны… Разработок.
— Был параллельный проект?.. — Верон аж жевать перестал.
Я на секунду не удержал что-то внутреннее в себе. Я сходу понял, что попал в точку. Этот человек прямо причастен к разработкам в области ментальных коммуникаций. И внутри меня шевельнулся хищник. То, что толкало хватать интересные артефакты по возможности, ввязываться таки в авантюры, искать знания, спасаться от хищников покрупнее… Видимо, что-то такое… Глубинное и скрытое мелькнуло в моих глазах. И это Верон мгновенно заметил. Он нахмурился. И сделал то, чего я боялся больше всего: задумался. Пара секунд ему потребовалась на размышления.
— Вы никогда не были частью Группы О.
— Не был, — я улыбнулся.
— Вы из Конклава? Союза? Лиги? — Мужчина сходу начал строить теории. — Хотите начать войну? Разведуете что-то?
— Война? В нынешних условиях? — Я скривил губы в пародии на усмешку.
— Две отгремели за шесть лет, отчего бы третьей не случиться? Правительства сейчас — самые крупные банды. Где-то есть, где-то нет, а где-то большие синдикаты уже сами стали новым правительством. Если где-то центральная власть удержалась лучше, чем у нас, то почему бы и нет…
— Я не из Конклава и не из Лиги. Я из Шумера, — я поднял руку.
— Первый раз слышу, но… Вы пока говорите правду, судя по всему, — доктор нахмурился, а я чертыхнулся. Вот, о чем меня предупреждало чутье! Этот тип ведь не просто мысленно общаться мог и скрывать ауру своей накидкой! У него явно были и какие-то способы определять ложь. Вопрос — с какой точностью… Правда — я из общества, где так может каждый второй, если не каждый первый. Все же не все маги хорошо читают ауры. Интересный разговор получается.
— Мы тут в качестве нейтральной стороны, — я начал говорить четко и уверенно. — Мы преследуем свои цели. Точнее — вполне конкретную цель. Ищем одно существо. не человека. Мы не работаем ни на, ни против любой местной группировки.
— И у вас запредельно хорошее оснащение, — доктор смог меня в очередной раз убедить. Он внезапно изменился, стал более… Жестким. Словно раньше изображал из себя такого… Отрешенного полутюфяка. Не совсем мямлю, но точно не жесткого человека с крепкой хваткой. Почему? Только богам и известно. Возможно — не видел поля для маневра. А теперь понял, что у нас есть что-то, что ему нужно. Что, только? — Ваш сектор не разрушен? там нет аномалий? Мутантов?
— Сектор?
— Шумер. Или как вы там назвали свое новое образование? Я же правильно выговорил?
— Шумер прекрасно себя чувствует и процветает. большинство людей, правда, тяжело работают, но они спокойно доживают до старости… Если не случается крупной войны, конечно, — я невольно вспомнил куклусов. — Полагаю, там кратно безопаснее, чем здесь, но порядки и законы специфичные.
— Вы нас эвакуируете.
— Что?.. — Я несколько… Удивился.
— То. Вы нас эвакуируете. Я известный ученый, моя племянница успела получить хорошее образование и опыт. Мы везде нужны. Я хочу попросить убежища, хороших условий проживания и нормальную работу. Можно не лабораторную и управленческую… Хотя бы и образование — я не против. Защиту. Взамен — мы поможем вам всем, чем можем. В том числе и данными по исследованиям группы О, которые у меня есть. Включая все, что мне известно о проектах.
— А как же… Как там было… “Республика все еще существует”?
— Ну, здесь ее уже нет. Сами понимаете — правит тут давно не республика, законы ее больше не действуют. Может быть на юге еще что-то держится, — мужчина пожал плечами.
— У вас есть еще какие-то члены семьи?
— Нет, только Алоэ, — девушка слушала внимательно, но молча. Я видел по ауре — она не в восторге от стратегии своего старшего родственника, но возражать не пыталась
— Ну, если вы хотите… — Я развел руками. — Принимается. Мы вас заберем. Взамен — полное содействие. И работа на месте по профилю. Обещаю — у вас будут хорошие условия проживания по местным меркам и мы обеспечим вам полную безопасность на месте, — мысленно я уже прикидывал, чем занять моего будущего… Ну, не раба, слугу… Гостя?.. Управляющий у меня уже есть, но кто-то вроде Верона… Точно пригодится. Глупо отказываться от подарков судьбы, которые сами прыгают в руки. Алоэ же… Я исподволь окинул взглядом девушку. Очень красивое точечное лицо с крайне необычной формой и узким подбородком. Грудь вполне приличная, пусть и обтянутая комбинезоном. В крайнем случае — можно же и только ее прихватить? Гарем собирать надо. Предпочтительно кого-то необычного. Для престижа. Лучше будет только у Императора — у него там какая-то джинья есть… А у меня, кстати, ведь тоже есть! Да, авторитет заработать непросто, но все шансы у моего дворца имеются.
— Хорошо…
— Вам даже не нужны никакие доказательства? — Я приподнял бровь.
— Это не имеет смысла. Вы не начали нас пытать: значит заинтересованы в сотрудничестве, — Верон махнул рукой. — Я мало что потеряю, работая на вас. И мой интеллект, смею надеяться, еще достаточно ценен для того, кто так вот, как вас, оснащает свои боевые группы.
— Дядя!
— Помолчи, — мужчина устало посмотрел на племянницу. В этот момент лежащая на нем ответственность и груз последних, судя по всему, лет стал отчетливо виден. — Вы хотите задать какие-то вопросы? Кстати… Вы так и не назвали своего имени?
— Тиглат Вавилонский. Можно просто Тиглат.
— Похоже на афорское? Из земель Конклава?.. Ладно-ладно, — он усмехнулся. — Понимаю, что рабочие инструкции. Но могу же я проявлять любопытство, правда?
— Лучше все же удовлетворите мое, — я взял стакан с соком. Небольшой пикник организовать было несложно: перед отбытием я загрузился большим количеством несотворенной пищи, а то, что местные были вполне себе нормальными людьми, а не каким-то другим видом, существенно облегчало задачу. — “Командир, они вышли на контакт. Скоро узнаю много интересного.”
“Отлично. Этот засранец сдох.”
“Почему засранец?..”
“Потому что обделался перед смертью. Я перестарался… Попробуем твои методы. Судя по всему — у тебя лучше получается добывать информацию.”
“Сам удивлен.”
“Транслируй мне… Нам разговор, пока мы идем до вас.”
“Без проблем.”
— Для начала, расскажите мне про группу О, ваше место в ней, цели вашей экспедиции — я никогда не поверю, что вы просто бесцельно слонялись по окрестностям с таким-то снаряжением. Про местную обстановку тоже расскажите. И про ммм… Пси-волны, которые тут регулярно проходят.
— Конечно… — Верон задумался. — начну, пожалуй, с группы О. Как вы знаете, после успешного запуска первого экспериментального реактора проекта “Сфера” двадцать шесть лет назад страны массово стали копировать технологию. Ну… Это понятно: сорок четыре государства участвовали в проекте взамен именно на доступ ко всем результатам и технологическим цепочкам. Вам сколько лет? Сорок?
— Недалеко до шестидесяти.
— О… Ну, тогда вы точно помните это время. Мир готовился к технологической революции, открытиям… Дело в том, что реактор под номером ноль — экспериментальный — аномальные свойства стал показывать еще тогда. Мы грешили в первое время на утечки нулевого вещества — оно в форме сверхразреженной плазмы часто проходило через барьер поля…
— Вы уже тогда работали над реакторами? — Я пытался сопоставить в голове общедоступные данные из выдержки ЭКЧ. Вроде бы логично. Они создали какую-то технологию, связанную с тонкими материями. Либо просто какие-то подвиды эфира, либо вообще — хаос… Как они умудрились это сделать — загадка. Но, если это все было двадцать шесть лет назад, то как раз тогда они создали прототип, потом начали возводить серию… Ну, предположим, сорок четыре реактора. реально, полагаю, меньше — очень уж дорогая штука. Скорее всего несколько государств скидывались совместно. Лет десять-пятнадцать на строительство. и около пяти, чтобы что-то пошло не в ту степь. И несколько лет постапокалипсиса. Все сходится.
— Да, я был старшим лаборантом в группе по исследованию нулевого вещества в условиях промышленного и около промышленного применения… В общем, существенные сложности начались только после вывода нулевой системы на полную мощность. Предварительные лабораторные тесты только эффекты проверяли, как вы понимаете. Потом прототип протестировали в базовых параметрах на сроке более года в десятипроцентном режиме. Потом согласовывали строительство новых станций, а прототип тестировали в нагрузочном, включая полную загрузку… Но эффект накопления аномального присутствия, как мы выяснили позже, был реактивен. Нужно было время, чтобы скопление нематерии стало достаточно плотным. А поддерживать его накопление реактор типа ноль мог только с выходом на пятьдесят восемь процентов минимум. Существенное же накопление происходило только при длительной полной загрузке. Тип первый уже промышленный — они давали эти эффекты кратно быстрее. Зависимость была степенная, там очень четкая экспонента, как сейчас помню… Простите. Вы ведь все еще понимаете, о чем я говорю?
— Я разбираюсь в математике достаточно, — я пожал плечами. разбирался. В прошлой жизни. В этой… Тоже,. особенно после парифатской стажировки. Но все же не так хорошо, как хотелось бы.
— Хорошо. Так вот, сведения засекретили. Группа “О” — это по первому прототипу. Нулевой прототип — группа “О”. Псевдоним, — я мысленно поморщился. Автоматическое знание языка иногда творило забавные вещи. Этот символ “переводился” крайне своеобразно. Я только сейчас понял, что он рисовался похоже на две короткие угловые прямые — знак нуля в этом мире, — была собрана из тогдашних сотрудников. Служба безопасности очень неохотно привлекала новых членов. А дальше Республика вывезла большую часть состава. Мы уже тогда были распределены по проектам с жестким уровнем доступа: сейчас я понимаю, что всех, кого Республика не могла релоцировать на свою территорию, либо перевели на второстепенные направления без доступа к лишней информации, либо вообще убили.
— Убили?
— Мой коллега случайно попал в аварию на годовщине первого запуска, когда ехал туда… Мы уже не общались в тот момент. Сейчас я припоминаю еще несколько странных смертей позже. Судя по всему — эти меры от утечек технологий не помогли, — он “понимающе” усмехнулся, глядя на меня с легким ироничным намеком. Ну, каждый додумывает свое, конечно…
— Как проявлялась аномальная активность, о которой вы говорите? На тот момент? — Как раз по окончании вопроса подошли Абрэмо с Аллисией, встав чуть в стороне. Садиться они не собирались.
— Голоса, пси-воздействия… В основном хаотичные. Расстройства психики рабочих и сотрудников, появления фантомов, изменения веса предметов, — мужчина начал перечислять с таким видом, словно это все были вещи банальнейшие и простые. — Тогда сложно было. Прежде, чем создали первые прототипы блокирующих обручей, многих упекли в психушку. Отбор в исследовательские группы на республиканском прототипе проводился уже с учетом стойкости психики. Опять же — нам давали хороший отдых, делали массажи… Республика была достаточно богата, чтобы сооружать свой прототип почти одновременно с общим в Конклаве. Запуск был всего через год после общего.
— Это уже мощный?
— Нет, тот же тип ноль для исследований. Промышленных заложили сразу три… Ну, один вон, — ученый с кривой улыбкой махнул рукой в сторону мегаполиса, на окраину которого мы высадились. — И не подойти даже.
— А что с тем, который был в Конклаве?
— Там устроили аварию на третьем и пятом разгоночных кольцах. Республика тогда сделала “широкий” жест, разрешив продолжить исследования без ограничений на своем прототипе. Тот, что в конклаве, разогнать больше тридцати шести процентов мощности не удавалось. А ремонт… В этом мало кто был заинтересован. Ддаже сам Конклав — они участвовали в проекте строительства общего промышленного реактора вместе с Лигой, первенство уже было получено, экспериментальные запуски и без увеличенного разгона можно проводить… А исследования вести на республиканском. Ттак что все получилось чисто.
— Вот оно как.
— Да. Помните — тогда по информсети гуляли теории заговора? Вот — иногда оказываются правдой.
— Я так понимаю, группа О занималась “закрытой” частью исследований?
— Да, конечно, — доктор пожал плечами. — Замеры, конфигурации полей — все тестировалось в открытом режиме. А нашу часть курировала служба безопасности. там строили одну лабораторию за другой. В основном — под землей. Так что у нас были практически развязаны руки при сохранении полной секретности. Республике очень хотелось оценить все риски перед запуском целых трех промышленных прототипов.
— Не оценили…
— Да нет. Просто акценты сместились: с безопасности на возможности. Дда и сами подумайте. Каждый промышленный блок был под сорок с лишним тысяч гигаваттгигааватт мощности, никто бы в здравом уме не позволил отменить строительство или перенести запуск. Сами понимаете… Я не знаю, насколько вы разбираетесь в таких вещах. Для понимания, все электрогенерирующие мощности Республики не превосходили трехсот сорока гигаватт. И это с учетом реактивной выработки и подключения сетей союзников. Один энергоблок первого типа мог запитать сеть небольшой страны… Тут уже не до опасностей — когда энергетический прорыв так близко. Либо ты его сделаешь, либо ты подготовишь громадный политический бонус тому, кто тебя сместит.
— Я понял. Так что дальше? Вы же не просто так тут оказались? Ходили к промышленному реактору? Или куда-то в ту зону?
— К архианомалии. Такие образовались в основном вокруг реакторных зон.
— И зачем? — Абрэмо впервые задал вопрос.
— А вы посмотрите вокруг? Аномальная активность встречается даже в сотне километров от эпицентра. Дда еще какая! Я рассчитывал некоторые вещи… По тому же принципу ускорения нематерии получается получить заряд энергии, заложенный в аномалии. Это вы должны знать — половина оставшихся технологий на том и держится. но это — результат исследования и разработки шестилетней давности. В современном мире очень быстро забываются достижения, а патентного права особо не предусмотрено, — доктор поморщился. — Мне выделили людей для похода к архианомалии. Там схлопывание аномалий почти нереально — канал выхода нематерии должен быть крайне стабилен. Я доказывал, что обуздать эту энергию все еще возможно. Обычные крайне быстро схлопываются, а вот ближе к центру…
— И как успехи? — Я заинтересовался.
— Дорогое оборудование потеряно, отряд потерян, мой лаборант умер, мою племянницу чуть не изнасиловали, а я сейчас ем с вами утку. Вкусная утка, кстати, — Верон пожал плечами.
— Наслаждайтесь, — я фыркнул. — Так вас, получается, просто убьют за провал там? — Машу рукой в направлении нашего старого движения по шоссе.
— Вряд ли. Но никаких преференций и прошлых заслуг перед Полисом у меня теперь, считай, уже и нет. Так что очень надеюсь на вас.
“Что ты ему пообещал?”
“Забрать в шумер вместе с племянницей. защиту, спокойную жизнь в достатке.”
“Шумер? Парифат не принимает мигрантов так просто…”
“Это не на парифате. Моя родина.”
“Ты не с Парифата?”
“Разумеется нет.”
“Сложностей не возникнет?”
“У нас не особо развитое с точки зрения закона общество. Я на родине занимаю очень высокое положение. Проблем с этим нет.”
“Это хорошо, мне не очень нравится заключать договоры, а потом обманывать людей.”
“Аллисия — не лезь в мужской разговор.”
“Фе…”
— Давайте немного перенесемся вперед. Позже расскажете и подробности образования группы О, конечно, — я махнул рукой. — Вы упоминали проект “Кукловод”. Расскажите кратко о всех известных вам проектах, их сути, результатах, технологиях, разработанных вами и вашими коллегами.
— Я уж думал — вы не спросите, — Алоэ бросила на дядю мимолетный взгляд, после чего потянулась за очередным куском мяса. Верон же продолжил: — Кукловод — это закрытая часть исследований по модификации человеческого организма нематерией, — слово, произнесенное не первый раз, опять царапнуло мне слух. Дело в том, что Террикон был довольно близок к Зеркали. Ближе Парифата, дальше Земли. Я вполне себе чувствовал нереальность здесь. Могли ли быть эти их разработки на основе нулевого вещества связаны с нереальностью?.. — Лет двадцать назад, когда наша работа перестала походить на фильмы ужасов… Ну, сказать точнее — когда мы в этих фильмах перестали быть жертвами и стали скорее управлять и изучать аномальные энергии, а не подвергаться их воздействию сами… Тогда, сами понимаете, каждый месяц кому-то выдавали билет в психушку, а кому и на тот свет. Так вот, руководство группы О выделило отдельную ветку проектов, связанных с исследованиями влияния изменений на человеческий организм. Там было очень много лабораторий задействовано, про половину я знаю только то, что они существуют. Про половину оставшихся — еще и то, чем они в теории занимались, но полного доступа у меня не было. Кому-то выделили направление точечных медицинских вмешательств, кому-то — исследование влияния на вторичную нервную систему: там были очень интересные результаты. Кто-то работал с направлением клеточных мутаций и самоорганизующихся тканей. Огромное количество проектов было по гибридизации. Считается, что это аномальная энергия создает мутантов, но дело тут не только в ней. К стыду своему должен признать, что если бы не направленная хирургия, генная инженерия, огромное количество денег, вложенных в эти исследования, то некоторых особенно устойчивых видов и вовсе не появилось.
— Солдат выводили? — Абрэмо криво усмехнулся.
— Не без этого, — мужчина пожал плечами. — Кукловод — это направленные воздействия аномальной энергии психических диапазонов. Теоретически — конечным итогом должны были стать возможность буквально кипятить мозги врагам за тысячи километров от установок, взятие под контроль нервной системы на поле боя или хотя бы ее дистабилизация…
— Проще говоря, фантомы, видения, дезориентация… — Я покачал головой.
— Ну — стандартные последствия хаотичного пси-воздействия, да. Но у нас работа была серьезнее, конечно. Мы много чем занимались. обычно прототипы уходили в лаборатории смежные, там выводили целую прорву мутантов. Нашим главным достижением были сам кукловод, пси-интерфейсы и блокираторы последнего поколения.
— Зачем выводить целую толпу разных тварей, активных в ментальном диапазоне? — Аллисия удивленно посмотрела на Верона.
— Эксперименты с биологическими формами жизни. Кому-то подсаживали в эмбриональном виде зачаток, чтобы вырастить, скажем, часть органов под человека. Помните — перед катастрофой довольно массовые операции были по пересадкам? Тогда ведь начали активно выращивать животных с человеческими органами. Удобно, не жалко и дешево. Вот — то же самое. Кого-то просто дешевле содержать и быстро растить. например — человеческую нейронную ткань вполне можно приживить мышам, они быстро растут, с ними не сложно экспериментировать. Не будете же вы изучать воздействия излучения пси-диапазона на людей? В Республике, может, столько и не нашлось бы преступников, сколько мы перевели лабораторных крыс, — он горько усмехнулся.
— А Кукловод?
— Мутант, биологически схож с человеком. Крогга брали, — слово мне очень сильно напомнило обезьяну. Покопавшись немного в ассоциациях, я сделал вывод, что скорее всего это что-то вроде родственного человеку животного вида или вроде того. — Подсаживали нейронную ткань человека поначалу, но у них на самом деле с нами слишком много общего. Дальше уже пользовались генно-модифицированными эмбрионами. Если помните, существовал закон, запрещающий модификации кроггов с целью повышения интеллектуального уровня. У нас есть некоторые гены, которые заставляют наш мозг расти аномально больше изначально заложенного природой потенциала — вот мы с кроггами проделывали похожую штуку. Их не жалко — разве что дорогие экземпляры выходили. Довели до очень серьезного уровня. Они могли поддерживать связную речь, наводить помешательство — путать мысли, общаться друг с другом, пока блокирующее воздействие не становилось слишком мощным. Пси-интерфейсы мы создали, изучая их. Кто же знал, что они сумеют размножаться, сохранив способности?..
— Эти существа тут где-то бродят?.. — Я нахмурился.
— Больше по подвалам да подземельям, но и на поверхности встречаются, — мужчина пожал плечами. — Их мало, вряд ли встретим. Да и в подземельях вроде тех же тоннелей глубокого залегания наши крысы куда опаснее. Они не сказать, чтобы имеют сильный психический потенциал, но коллективный разум за счет способности общаться — вполне. Откровенно говоря, с учетом скорости их размножения, я бы вообще предположил, что человечество как минимум на нашем континенте в перспективе ближайших лет пятидесяти станет отрезанным от старой подземной инфраструктуры по меньшей мере…
Мы говорили еще долго, после чего, угробив на болтовню целый день, решили тут же и остаться. Использовав укрепленный лагерь дорожной шайки недалеко от шоссе как временное убежище. Бандиты перетаскали (скорее всего -как-то перевезли) несколько транспортных контейнеров, вырезав в них проходы, а кое-где наварив дополнительными листами металла, создав на крышах укрытия. Получилось что-то вроде укрепленной базы.
Из интересного в разговоре с Вероном можно было выделить… Да там все было интересное. Но из практических нюансов — он как минимум прояснил для нас природу ментальных волн, которые по нам били. Тот самый новый тип оружия, который должен был фокусировать ментальное воздействие на дальние расстояния. Расфокусированная огромная антенна почему-то вращалась по кругу последние шесть лет. Питала поворотный механизм, очевидно, аномалия. И саму антенну тоже. Получалось медленное облучение области вокруг реакторной зоны раз в сутки примерно. Период — около двадцати одного часа. Это существенно затрудняло любые пути подхода к этой штуковине.
Дальше по шоссе располагался город Брюлифер. Что-то вроде “Белого города”. Не самое крупное, но приличное промышленное поселение Республики, которое после падения мегаполиса стало ближайшим региональным центром. В первую очередь — за счет крупного шоссе и пяти железнодорожных направлений, проходящих через город. Пока территорию страны захватывали банды, город стал полноценным региональным центром, контролирующим окрестности. Не удивительно, что самая крупная сила в окрестностя в нем и сидела. Формально — все еще часть Республики, перешедшая в “широчайшую автономию”. Буквально — полностью независимая от центра величина, которая разве что своих представителей посылала куда-то там… Я вообще терялся в местной политической системе. Страна вроде бы еще существует, армии у нее нет, законы не действуют, территория центру подконтрольна только на юге около побережья — что-то около пяти-десяти процентов того, что было раньше. Но при этом есть Сенат, в который регионы посылают своих представителей. Впрочем, профессор пояснил мне, что каждый регион справлялся с аномальными воздействиями и нашествием мутантов по-своему. Правительственные подразделения оказывались чаще всего без снабжения, переходили постепенно на сторону местных лидеров, а дальше кто сильнее — тот и прав. Фактически — почти везде образовались мелкие банды, которые ориентировались на самую “крупную рыбу”, засевшую в определенном региональном центре. А “крупная рыба” пыталась с переменным успехом регулировать происходящее на “своей” территории, договариваясь в Сенате с другими оставшимися игроками. Бывший парламент превратился в удобный переговорный орган, вот и сохранился. “Феодализм почти в чистом виде. А где-то — анархия”, — как выразился Верон, с подозрением глядя на нас. Ему не було понятно, почему нас такие вопросы вообще интересуют. Это ведь были вещи общеизвестные.