Остальная глава неплохо расписана тезисно, так что времени много не займёт написание.
Приятного чтения.
Ночное дежурство — как много в этих словах. В основном, правда, сплошная рутина.
После стандартного начала вечера со встречи на ресепшене, переодеваний и пары часов в приёмном отделении и смотровых, мы со Сметвиком зашли в ординаторскую, чтобы спокойно посидеть, выпить чай и перекусить. Я привычным образом расположился у окна, поглядывая на ночной Лондон, а Сметвик в своём кресле.
— Мне интересно, — заговорил он, покручивая чашечку с чаем на блюдце, — ты будешь заниматься случаем Лонгботтомов?
— Откуда такой интерес? Сугубо профессиональный?
— В том числе. Это первый случай с такими последствиями после применения Круциатуса.
— В самом деле?
— Да. И он известен всему целительскому сообществу.
Это была интересная информация. И довольно неожиданная — английские волшебники слишком консервативны в своём нежелании делиться информацией, и уж тем более слишком горды, чтобы выносить «сор из избы», так сказать. То, что об этом случае известно за пределами страны — крайне необычно как на первый, так и на любой другой взгляд.
— И о чём это говорит? Вы ведь всё равно спрашиваете не только ради банального интереса, пусть и профессионального.
— Я подумал, что их исцеление станет для тебя отличным поводом ворваться в мир мастеров. Причём, в зависимости от методик, как в обычное целительство, так и в тёмное.
— Даже так? Как вообще будет проходить экзаменация на мастера? Раз уж мы заговорили об этом.
— В целом, есть два варианта, — Сметвик отставил блюдце с чашечкой в сторону и повернулся ко мне, перестав буравить взглядом новый график дежурств и смен на противоположной стороне, рядом с парой объявлений для целителей.
— Хм?
— Точнее, сам процесс проходит по одному сценарию — рассмотрение научной работы, проверка уровня знаний для подтверждения академической квалификации, а следом и практическая часть для подтверждения личной мощи в соответствии с требованиями.
— Логично.
— Да. Твои имеющиеся наработки из Азкабана и так потянут на звание мастера — его и за меньшее дают. А то, что ты с Асмандом изучаешь особенности тёмного целительства послужит хорошим обоснованием твоих навыков.
— А ничего, что там расхождения по времени? Сначала наработки, а потом обучение?
— Это всё глупости. В общем, с академической частью у тебя два пути — предоставление одной из своих разработок для экзаменации как на обычное, так и на тёмное целительство. И подтверждение работоспособности методики, как и теорий.
— Звучит достаточно адекватно, — я допил свой чай и слевитировал чашечку к сервизу на столе.
— Так и есть. Второй вариант — исцеление уникального пациента и предоставление описания методик для конкретного случая.
— Понятно.
— Второй путь будет в каком-то смысле проще. Подтверждение работоспособности твоих методик требует проверки на пациентах и множества бюрократии. Ты же понимаешь, что сбежавшие из Азкабана, а теперь мёртвые либо скрывающиеся волшебники, без медицинских карт, без данных и прочего не являются подходящими пациентами?
— Разумеется.
— Да и целительская этика не подразумевает экспериментов без должного сопровождения и наблюдения специалистов, как и без согласия пациентов или их родственников.
— Бюрократия — бич человечества. Даже если это человечество «волшебное».
— Помеха в работе знатная, согласен, но и без этого никак. А вот исцеление четы Лонгботтом может стать выходом из ситуации, а методику… по документам можно подать, как рассчитанную непосредственно под пациента после его обследования. Со всеми разрешениями и прочим. Удобно, легко, быстро.
— С Лонгботтом могут быть проблемы. В плане исцеления. Я не уверен, что как таковое исцеление вообще возможно.
— Отрицательный результат — тоже результат. Нужно будет только показать причины того, почему в именно таком состоянии с именно такими последствиями мы получаем именно такой результат, и он не является ошибкой, а следствием болезни или времени. Но ты можешь мне объяснить конкретно в чём проблема? В деталях?
— Могу, — выдохнул я и отошёл от окна, садясь на другое кресло рядом со столиком. — Вот только как это потом подать в документах — совсем другой вопрос.
— Это мы обдумаем. Было бы что обдумывать, — уверенно кивнул Сметвик, готовясь внимательно меня слушать.
— Что же, — я задумался на миг о том, как корректно и достаточно кратко объяснить то, что я понял из короткого, но информативного обследования четы Лонгботтом. — Из-за пока что неизвестных мне факторов, души Алисы и Френка Лонгботтом находятся за гранью, но остаются связанные с телом. По моим наблюдениям, души за гранью медленно распадаются, деградируют. Исцеление — возвращение души в тело. Это я могу скорее всего, хотя есть нюансы.
Сметвик кивал моим словам, но последняя фраза явно заинтересовала его.
— Какие нюансы?
— У того места, которое «за гранью», есть свой хозяин, скажем так. А как известно, никто не любит, когда у него из-под носа прут его вещи.
— Такая трактовка очень не понравится волшебному сообществу.
— А то, что мои методики и особенности позволяют заглядывать за грань, подтверждая тем самым не самые хорошие теории о посмертии — это мелочь?
— Это намного более серьёзная проблема, но о таких вещах можно и не говорить. Не обязательно показывать все возможности, — Сметвик задумался, и задумался на долго.
Похоже, многие вещи ему рассказывать и не обязательно — он волшебник грамотный, умный, сам всё понимает, ну или думает, что понимает.
— А что там?
— Не поверите. Асфоделевые поля, — усмешка получилась сама собой.
— То есть, мифы древнегреческие — правда? — Сметвик был в тотальном смятении, удивлён.
— Кто же знает. Только терзают меня смутные сомнения…
— Какие же? — живой ум волшебника заставил его максимизировать внимание на моих, пока ещё не произнесённых словах.
— Что если, Смерть — однажды живший волшебник? Превративший всю Землю и души живших в источник магии? Что если другие боги так же волшебники? А теперь представим, что кто-то посмел вторгнуться в вотчину, и нагло стырить чужую собственность. Просто я не могу поверить, что за всё время существования волшебников, я первый, кто будучи не особо-то образованным в то время, смог проникнуть за грань, на асфоделевые поля.
— Это… Что-то я не хочу об этом думать, — Сметвик перешёл в какое-то шокированное состояние от осознания или попытки осознать.
— Вот и я не горю желанием дёргать за хвост драконов настолько глобального масштаба. За себя-то я не боюсь, но вот люди вокруг… Кто знает, какие меры решит предпринять Смерть? Не факт, что он или она, не следит за мной и за моими поступками? Тут столько «если», что я до сих пор в сомнениях. Иначе бы предложил решение Невиллу или мадам Лонгботтом сразу же после диагностики.
— М-да… А что если их вылечить так, чтобы не раскрывать правду? Основная-то проблема именно в этом, как мне кажется.
— Может быть и в этом, — согласился я. — Но всё равно, это опасно.
— Тогда… стоит всё-таки заняться апробированием твоих методик. Всё же, ты можешь уже сейчас подавать на ранг Мастера Целителя, пускай особо сложные случаи ты пока не наблюдал. Но тот же Снейп в своё время не варил всех сложнейших зелий, но удостоился мастера за усовершенствование ликантропного.
— Такой вариант и в самом деле будет лучше. А излечение Лонгботтом… — мне оставалось только выдохнуть, — а что от них осталось-то в их душах? Как бы не вышло так, что лучше их и не исцелять. Потому что это исцеление может принести куда больше вреда. Только из-за хотелок Невилла и мадам Лонгботтом.
— Как ни странно, но это может оказаться правдой. В таком случае, раз мы определились с методом защиты, я подам документы главному целителю Мунго, чтобы на базе госпиталя собрать апробационную группу. Будешь лечить своими методиками под строгим контролем.
— Может быть стоит сообщить об этом Асманду? — улыбка сама вылезла на моё лицо. — Всё же, методики есть как Тёмные, так и обычные.
— Тоже вариант, но лучше тёмные методики проводить через него и через Бездну. Не любят у нас Тёмных, даже если они целители.
На этом столь содержательный разговор подошёл к концу, и мы отправились уже по палатам стационара. Без визитов к пациентам, разумеется, но посмотреть в карты и мониторить состояние всё равно нужно.
Где-то к двум часам ночи, когда мы проходили по стационару в отделении травм от магических животных, я вспомнил одну немаловажную вещь, о которой было бы неплохо узнать у Сметвика.
— Я хотел спросить, — заговорил я, когда мы зашли в ординаторскую на этом этаже — всё-таки странно, что целители госпиталя могут быть приписаны к одному отделению, а работать и вести пациентов где попало, кроме особо специализированных и сложных случаев, — вы слышали что-нибудь о предстоящем соревновании в Хогварсте?
— Что?
— А вот.
Пока я осматривал ординаторскую, отличавшуюся от нашей и больше напоминавшую не довольно строгое и уютное место, а конференц-зал мясников, честное слово, продолжал и свой рассказ о том, что узнал о соревнованиях.
— Это какой-то бред, — покачал головой Сметвик, найдя в морозильном шкафу одну из бутылочек с молочным напитком и нагло её приватизировав. — Они там совсем рехнулись? Это точно не чья-то шутка?
— Слишком масштабно для шутки, наставник.
— Ну-ну. Хотя… — Сметвик замер, почти открутив крышку бутылочки. — Люциус рассказывал пару лет назад о каком-то запланированном соревновании между многими школами и странами. Да…
Сметвик понюхал содержимое бутылочки, одобрительно кивнул и сделал пару глотков.
— …Но деталей я уже не помню. Было не интересно, вот и не запомнилось. Ну и гадость, а пахнет хорошо… — он с укором посмотрел на бутылочку, словно это её вина.
— Жаль. У меня дефицит информации…
События иногда складываются странным образом, будто совпадения, случайности, но в мире волшебства и магии случайности не случайны. Сигнал от одного из паучков давал понять, что получаемая им информация требует сознательного внимания.
— Мне нужно подумать, — вслух сказал я, а сам, опершись спиной о стену, погрузился в связь с нужным паучком.
Далековато. Но не проблема.
Большая просторная гостиная, догорающие поленья в камине, мало света. Волшебник в домашнем бордовом халате, влиятельный богатей, к одному из которых я подцепил паучка. Я подозревал его в связях с организацией или иными нехорошими людьми, которым за каким-то чёртом больно уж хотелось получить землю у бедного несчастного меня.
Волшебник стоял возле камина, но смотрел на журнальный столик между двух кресел, а точнее — на небольшой артефакт в виде хрустального шара на подставке. Этот шар переливался различными цветами, и явно воздействовал на восприятие волшебника но, судя по звукам, только визуально, потому что я слышал речь другого волшебника.
— …по этой причине, нам потребуется твоё вмешательство.
Лучше бы имена называли.
— Я понимаю, — кивал волшебник, не отрывая взгляда от хрустального шара. — Какие-то конкретные указания?
— Время для нас критично. В Хогвартсе будет организовано международное соревнование юных волшебников. Многие из молодых наших целей будут там. Нужно внедрить наших людей во все группы подготовки и сопровождения мероприятия. Соревнования будут проходить на территории Китая.
— Разумеется, я поним… Как? Ведь они прибудут в Хогвартс, — кажется, богатей ничего не понял, собственно, как и я.
— Наши восточные друзья договорились между собой и привезут в Хогвартс один из древних пространственных артефактов. Нет информации, какой именно, но известные артефакты были запечатаны от десяти до двадцати лет. Испытания буду серьёзные.
— Позвольте, но к чему у всех такая спешка? Мы рассчитывали, что проект соревнования будет запущен через несколько лет. Как и объявление о международном сотрудничестве.
— Время. Не только наши пророки и пифии, но и азиатские провидцы утверждают, что оно сокращается с огромной скоростью. Это не было предвидено ранее. Точка перемен — Хогвартская Аномалия.
— Но мы можем не успеть… никто не успеет.
— Это не важно. Задача остаётся прежней. И она должна быть выполнена. Займись своей частью, и не думай о других.
Сфера погасла, а волшебник в бордовом халате перестал таращиться на неё, как на чудо света, пошатнулся и, дойдя неверной походкой до кресла, попросту рухнул в него.
— Неужели… это конец? — печально выдохнул он, глядя в пламя камина. — Надо убедиться… Узнать. Да. В Бездне — это раз. У агентов в Уагаду, там есть пробой… Полярники тоже должны знать, что там в Антарктиде… Но Великий не ошибается.
На этом моменте волшебник начал приходить в себя, переставая изображать полуовощ получеловека, а вместе с этим замолчал. И за десять минут наблюдения не проронил больше ни слова.
Вынырнув из наблюдения через паучка, я взглянул на Сметвика, всё так же ожидавшего окончания моих раздумий. В оридинаторскую отделения травм пришли двое местных целителей, приступив к активному, но тактично тихому обсуждению какой-то особой травмы, причём жестикулировали они знатно — как бы взмахами рук не повыбивали глаза друг другу, а то окажутся рядом со своими же пациентами на соседней койке.
— Подумал?
— В какой-то мере. Ничего толкового так и не придумал.
— Тогда может быть стоит продолжить дежурство? Пока ты думал, поступили двое тяжелых, буквально две минуты назад. Их взял Джексон и Майер, но сам понимаешь…
— Считай уже спихнули на нас. Почему вообще им достаются пациенты, которые вообще мимо их профиля?
— Потому что они от скуки стоят на ресепшене в ожидании пациентов по профилю. А по протоколу, сам знаешь, кто первый на тяжелом, тот и ведёт.
— Когда-нибудь и у нас введут официальную классификацию целителей по профилю.
Как бы это ни было странным, но целители и в самом деле никак не делятся на специализации, что никак не мешает им быть специалистами в нескольких, но чаще всего в каком-то одном направлении, причём, как и у обычных врачей, всё это может усугубиться до такой степени, что медицинские знания из других областей чуть ли не становятся потерянными для них. Однако нигде не практикуется формально разделение, и де-юре все целители одного уровня равнозначно хороши во всём. Какая нелепость.
Спустившись на ресепшен, мы поняли, что ждать не придётся — младший целитель уже хотел кого-то отправлять, чтобы сплавить пациентов на тех, кто квалифицирован в большей степени.
— Ну вот, тебе и практика подоспела, — ухмыльнулся Сметвик, читая корточки двух пациентов. — Хм, стабилизировали, и ищут, кому отдать.
— Хорошо если от понимания, что не справятся.
Практически до пяти утра в итоге я был занят пациентами, которые умудрились найти себе на голову почти все возможные проблемы со здоровьем, которые только можно представить, причём почти одновременно.
— Кто же это вас так, голубчик, — спрашивал я пациента, мужчину средних лет, пока он лежал на подобии хирургического стола.
Вот только ответить он не мог, пребывая под наркозом.
Второй пациент в соседней операционной, им занимается Сметвик. Возможно, уже закончил.
— Можете перевозить, — обратился я к медиведьме, что ассистировала мне в работе. — Назначения…
— Как всегда, — немного устало кивнула она, взглянув на левитирующую рядом карту пациента, над которой работала прыткопишущее перо, строго следуя моим мысленным посылам.
— Хорошо.
Покинув операционную, вышел в предбанник. А если бы это была операционная в госпитале обычных людей, требовалось бы проводить множество процедур как до, так и после, при этом менять одежду, соблюдать множество мер, а тут — магия. Удобно, но расхолаживает. Хотя, справедливости ради стоит отметить, что все необходимые манипуляции и процедуры так же присутствуют в регламенте действий целителя, и хороший целитель будет их исполнять при работе вне территории госпиталя, где очень многое действует автоматически — даже стерильность помещений, как и всего, что сюда попадает, поддерживается магией.
Вскоре появился и Сметвик.
— Ну как?
— Стабильно. Жить будет, — пожал тот плечами буднично.
Из той операционной, в которой работал я, медиведьма вывезла пациента, направившись к лифтам — о них, к слову, я узнал далеко не сразу, потому что они только для служебного пользования и только для транспортировки пациентов, к которым не рекомендовано применять магию без назначения целителя.
— Это тебе, — и передал мне записку.
— Это ещё что за номер? — удивился я, принимая записку, предварительно проверяя магией.
— Пациент — Амелия Боунс.
— Бывает. Работа наша и опасна и трудна, — пожал я плечами и раскрыл записку, читая короткий текст. — Хм…
Сметвик ожидал от меня какой-то реакции, пояснения, или их отсутствия.
— Говорит, держаться подальше от соревнований и присматривать за своими. И не давать ввязаться в это её племяннице. Хотя та не авантюрна ни разу.
— Похоже, это ваше соревнование действительно сомнительно. Мне стоит узнать что-то через своих знакомых?
— Информация лишней не бывает. Главное — не поднимать суету, если что-то узнается.
— Не поднимать суету — моё жизненное кредо. Уж за такого старика как я ты можешь не переживать.
Мы вернулись на первый этаж, чтобы оценить ситуацию в холле и приёмке в целом. К нашему удивлению, пациентов ночью не прибавилось. Одним из сидевших уже занимался целитель, а другой… Хм, и что он тут забыл практически самым утром, да ещё и с бабушкой?
— Я подойду к ним, — кивнул я на Невилла.
— Хм? — Сметвик заметил их и просто кивнул. — Надо же…
Невилл заметил меня на полпути к ним.
— Мадам Лонгботтом, Невилл, — кивнул я приветственно.
Невилл, похоже, спал находу, потому не среагировал пока что, а вот мадам Лонгботтом, одетая, как всегда, довольно лаконично и подобающе, если не считать шляпы с чучелом, тут же встала.
— Доброе утро, — кивнула она. — Мы пришли к вам по важному вопросу.
— Не сомневаюсь. Нужно пройти в смотровую?
— Только ради конфиденциальности разговора. Невилл, — услышав своё имя из уст бабушки, парень тут же подскочил, озираясь.
— А? О. Привет, Гектор.
— Прояви воспитание, внук. Ты не в гостях у друга на данный момент.
— Э… Целитель Грейнджер, — кивнул он, немного смущаясь и что-то накручивая в своей голове.
— Пройдёмте в смотровую, мадам Лонгботтом, мистер Лонгботтом.
Я повёл их через холл к одному из коридоров первого этажа и мы зашли в первую попавшуюся свободную смотровую. Разумеется я понимал, что Невилл мог бы обратиться ко мне и в Хогвартсе, или даже через Гермиону передать послание о необходимости встречи, но похоже дело несколько более официальное, раз мадам Лонгботтом решила вытащить парня из постели, при том что сейчас далеко не каникулы, и он должен находиться в школе, а не где-то ещё.
— Что вас беспокоит? — начал я разговор, как только закрылась дверь.
— Мне важно задать вам вопрос и узнать на него ответ. Правдивый, — заговорила бабушка Невилла, пытаясь взглядом просверлить во мне дыру.
— Если он касается целительства, вас или ваших родственников — я так и поступлю.
— Вы проводили диагностику. Сообщили определённые важные детали касательно состояния Френка и Алиссы.
— Так.
— Возможно ли с ними поговорить?
А, ну в самом деле, разве стоило ожидать чего-то иного от убитых горем родственников? Откуда же мне знать, можно с ними поговорить или нет? Я даже не знаю о теоретической возможности контактировать с душами в измерении Смерти. А если окажется, что они вполне себе сохранили разум и личности, то что тогда? Вытаскивать их оттуда вопреки любому здравому смыслу?
Даже если не учитывать банальное создание прецедента, и вполне может получиться договориться о молчании, которое никому не понравится — это ведь какой случай, безнадёжные больные стали вновь живыми! — неизвестна реакция Смерти. Если бы я был хозяином такого места, как измерение смерти, и тут вдруг появилась мошка, которая подворовывает мои источники питания, я бы эту мошку моментально раздавил. Ну или выкинул так, чтобы с гарантией не вернулась.
— Не знаю, — честно ответил я. — И должен признаться, что не имею никакого желания это проверять.
— Но вы являетесь целителем, юноша.
— Позвольте мне объясняться аналогиями, потому что говорить такое прямо — вешать на себя прицел всех, если об этом узнают.
— Попробуйте.
Наглая бабушка.
— У магглов есть такие заведения, как дома престарелых. Если магглы не в состоянии ухаживать за своими старыми и больными родственниками, причины могут быть разными, они перевозят их в такие дома, где другие магглы обеспечивают жизнь и уход стариков.
— Концепция понятна, но отвратительна, как и… некоторые магглы, — скривилась мадам.
— Эти дома престарелых делают такое не просто так, а за деньги. Есть старик — есть выгода. А теперь представьте, что какие-то непричастные люди прорываются в дом престарелых, говорят со стариками, выведывают секреты — они есть всегда. А в конце и вовсе воруют у тебя из-под носа стариков. А вместе с ними и выгоду.
— Вы хотите сказать…
— Не стоит озвучивать. Приватность приватностью, но всегда есть вероятность наличия ненужных ушей. Я даже не брал с вас обет молчания, рассказывая об этом. Так что надеюсь на ваше здравомыслие.
— Если вопрос в деньгах, то это решаемо.
— Вы хотите, чтобы я за какие-то несчастные галлеоны подёргал за хвост дракона вселенских масштабов?
— Тогда что вам нужно?
— Вам нечего предложить мне равноценного или того, чего бы я не мог достичь самостоятельно. Я уже говорил Невиллу, что пребывание в том «доме» разрушает душу. Даже если что-то и осталось от Алиссы и Френка, это лишь тень былой личности. И не факт, что эти личности не искажаются под действием остатков чужих личностей и душ. Вы читали сказки Барда Бидля?
— Я рассчитывала на то, что вы более профессиональны в своих аргументах, юноша.
— Хорошая провокация, сработала бы с гриффиндорцами, — кивнул я. — Вам известна легенда о Воскрешающем Камне? Вижу, что знакома. Теперь, догадываясь по моему рассказу о том, откуда камень тянет души для воскрешения, и последствия, описанные в сказках, и то, что состояние Алисы и Френка может быть намного хуже, разум почти развеян, а сами они могут быть сумасшедшими и даже опасными, вернись сюда… Скажите, вы уверены, что ваши желания достойны?
— Вам не понять, вы слишком юны, а ваши родители живы и в полном порядке. Если бы кто-то из ваших родственников или любимых людей оказался в подобной ситуации, вы бы не сомневались.
— Не сомневался бы. Но я, скорее всего, смогу это сделать сам, и сам же возьму ответственность. И да, мои родственники и близкие в порядке. Но я всегда помню, что смерть, это всего лишь начало нового, увлекательного путешествия. Не более того.
— Но…
— Спешу напомнить, что возвращение души с того света в тело пациента не является ни прямой, ни косвенной обязанностью целителя, целиком и полностью выходя за рамки наших полномочий и возможностей. Более того, в обязательствах и клятвах целителя есть пунктик, о котором многие забывают. Мы вправе отказаться от исполнения обязательств как целителя, если это может повлечь непоправимый вред нам и нашим близким.
Взглянув на мадам Лонгботтом с пониманием, я продолжил мысль.
— Я могу в качестве собственного эксперимента и расширения кругозора заглянуть туда и попробовать установить контакт…
Не успел я договорить, как Невилл перестал изображать из себя памятник собственной печали, тут же уставившись на меня с какой-то надеждой.
— …но это будет лишь мой личный эксперимент для моих работ в целях исследования того места. Контакт не будет самоцелью, а я не обязуюсь что-либо вам рассказывать. Но поверьте мне, я не собираюсь этого делать в ближайшее время. Тем более не озаботившись собственной безопасностью.
— Вы даёте надежду, возможно напрасную.
— Говорю как есть, не увиливая. Надеюсь, наш разговор останется между нами.
— Хорошо. В таком случае, мы уходим.
И ушли, но не покинули госпиталь. Через полчаса я узнал, что они забирают Алиссу и Френка для содержания в домашних условиях. Похоже, именно это было основной целью визита. Ну а я размышлял, уйдёт ли от них куда-то эта информация, или нет. И если уйдёт, то каким образом.
На самом деле я мог бы и не рассказывать ничего, и это даже было бы правильно, но порой я делаю то, что кажется верным не с точки зрения разума, а из-за чутья. Вот только чутьё моё порой ведёт меня к проблемам, а не к выгоде. Посмотрим, куда приведёт на этот раз. А пока, надо дождаться окончания дежурства и надеяться, что ничего критичного за это время не произойдёт.