• Boosty Shared
• Виталий Петров

• T

• hsr. неверный выбор
• глава

5.docx

25к символов

* * *

Бой на площади у храма вышел зрелищным, но коротким.

Эти «хранители веры» оказались на удивление очень прочными и сильными роботами. Моя бита, как и тогда в вагоне, оказалась, по сути, бесполезной против бронированных тяжёлых врагов, которые в бою не были такими уж медлительными, как казались с расстояния. Каждый мой удар отдавался в руках, будто я бил по бетонной стене, металл их только слегка вмялся, а отдача чуть не вывернула плечо.

Приходилось проявлять прямо-таки чудеса лёгкой атлетики: прыгать, уворачиваться, кружить. Бита всё-таки била сильно, даже очень, я это чувствовал по отдаче, но этого было недостаточно. Удалось разве что точным ударом в колено свалить одного противника: он рухнул на одно колено, но это едва не стоило мне свободы движений — другие роботы тут же ринулись на меня, вытягивая длинные стальные руки, пытаясь схватить за плечи, за пояс, за ноги.

Они не использовали мечи, нет, они хотели нас с Ахерон именно что обезвредить, поймать, не навредив сильно. В противном случае ситуация была бы куда печальнее.

Мэй в свою очередь, насколько я успевал за ней наблюдать краем глаза, была гораздо эффективнее. Она двигалась так быстро, что оставляла за собой только размытый шлейф плаща и фиолетовые вспышки. Меч свой из ножен она так и не достала, но даже в таком виде её оружие превращалось в молнию: короткий взмах — и голова одного робота летит в сторону, поворот корпуса — ещё один валится с пробитой грудью. Она сразила около десятка бронированных громил за считанные секунды.

Однако нельзя было сказать, что всё было под контролем: новые противники уже действовали иначе — пригнувшись, прикрывая уязвимые места, блокируя удары, словно успели проанализировать её стиль за предыдущие секунды. И уже ей тоже приходилось отступать шаг за шагом.

А самое паршивое — роботов становилось всё больше и больше, они выходили из переулков, из-за колонн, из окон зданий, будто весь город решил собраться на эту площадь.

Мы переглянулись на долю секунды — и этого хватило. В её глазах мелькнуло то же понимание: драться до конца бессмысленно. Я коротко кивнул в сторону храма, она едва заметно ответила тем же.

И я принял единственное решение в этой ситуации.

— Мэй! В храм! — отбивая руку робота битой так, что металл завизжал, крикнул я и рванул в сторону храма.

Девушка без слов рванула за мной. Возле дверей стоял священник, радостно расставивший руки в стороны, лицо сияло неземным счастьем.

— Друзья мои! Я так рад, что вы сделали правильный выбор! Насилие, это не выход, это…

Не успел он договорить: я на бегу замахнулся битой всем корпусом и снёс ему голову одним чистым ударом. Голова отлетела в сторону, покатилась по ступеням, тело ещё секунду стояло с раскинутыми руками, будто собиралось обнять нас, а потом медленно осело на колени и завалилось вперёд.

Мы влетели внутрь храма вместе с Ахерон.

Тут же бросились к массивным дверям, захлопнули их с тяжёлым грохотом и вдвоём налегли на засовы. Первый засов вошёл с лязгом, второй — с натугой. И очень вовремя! Успели мы только защёлкнуть второй, как по двери обрушился град ударов — мощных, быстрых и в большом количестве. Дерево дрожало, железные оковки звенели, но старинная храмовая дверь держалась и делала это без проблем.

Вдвоём прислонились к ней спина к спине, тяжело дыша. Моё сердце колотилось так, будто хотело выскочить и добежать до следующей галактики само. Пальцы всё ещё сжимали биту, словно она могла защитить от целой армии.

За дверью — гулкий ритмичный стук десятков металлических кулаков, который постепенно стихал, будто роботы решили сменить тактику. Впереди нас открывался светлый широкий коридор с высокими потолками, закрытыми дверьми по сторонам и выцветшими фресками на стенах, но пустой — ни роботов, ни людей, только пыль и тишина.

Ахерон первой оторвалась от двери, плавно отходя вперёд и оглядываясь.

— Фуф, неплохая разминка вышла, — тихо сказала она, стряхивая с плаща металлическую стружку, а меча уже с ней не было. — Хотя, кажется, план того говорливого робота в рясе всё же сработал. Мы внутри храма.

Я хмыкнул, выпрямляясь и тоже делая шаг от двери, чувствуя, как адреналин медленно отпускает мышцы.

— Внутри. Но пока вроде бы не делаем «то», чего от нас хотел уже безголовый робот. Так что можно считать, всё под контролем.

— «Пока»? — она чуть повернула голову, и в её голосе я уловил насмешливый изгиб. — Только не говори, что речи того священника всё-таки тронули тебя?

Я прищурился, не упуская возможности подколоть её и заодно выпустить пар.

— Хм. А мне кажется, что всё наоборот, — ответил я, убирая биту в сумку за спиной.

— Оу, правда?

— А то! Это же классический приём из фильмов: чтобы увести подозрения от себя — обвини другого, — я развёл руками с самым серьёзным видом. — Но со мной такое не прокатит.

— Доказательства, — потребовала Ахерон, скрестив руки и слегка наклонив голову.

В глазах её плясали черти.

— Ты явно сдерживала силы в бою с этими роботами, не стала открывать проход в Тень IX и без промедления поддержала меня в решении отступить именно в это злачное место, — начал перечислять я, считая по пальцам. — А предвидя твой следующий аргумент, отвечу сразу: отступление сюда было единственным безопасным маршрутом, при котором нас не лишили бы свободы. Альтернатив у меня не было, а у тебя были. Всё просто.

Мэй посмотрела на меня секунду-две, потом театрально подняла руки в пораженческом жесте.

— Похоже, меня раскрыли, — произнесла она с притворной грустью, после чего кивнула в сторону коридора и сделала шаг вперёд. — Идём. Нужно найти хорошую кровать и закончить дело, раз уж мир на грани гибели. Пора стать спасителями мира. Или у тебя другое мнение?

И пошла вперёд, не оборачиваясь, но я буквально физически почувствовал, как она ухмыляется.

Я усмехнулся и поспешил следом, нагоняя в два шага.

— Я только за. Миры спасать нужно, но… — ответил я, переходя на более серьёзный тон. — Этот, судя по всему, спасать уже не нужно, на нём только эти жестяные чудаки остались. Отправимся обратно в Тень Эона?

— Хм… Стоило бы, — ответила Ахерон, не сбавляя шага. — Но, опираясь на опыт моих прошлых путешествий, текущий мир потенциально очень перспективен для выхода в открытый космос или связи с теми же КММ, которые тут были не так давно. Покинув его через Тень IX, мы можем оказаться на десятке последующих планет, где космос увидим только над головой — и то не всегда. И поверь мне, это будет не самое приятное и быстрое приключение.

— Этот проповедник, конечно, говорил о средствах связи и обещал их дать, если мы с тобой будем «сотрудничать», — продолжил я. — Но что-то мне подсказывает, что ничего из этого уже не осталось либо спрятано очень хорошо.

— Уверена, что так и есть. Но пока мы не можем утверждать это с полной уверенностью. Кроме того, должна была сохраниться хоть какая-то инфраструктура космопортов и других баз, которые использовались при эвакуации населения и которые наверняка сейчас минимально функционируют под присмотром ботов из КММ, — пояснила Мэй. — Нужно поискать здесь средства связи или другие зацепки к КММ. Город этот, судя по всему, важная точка в мире, и порт может находится недалеко. Наверняка что-нибудь да осталось. Если бы мы выполнили часть его условий, ему пришлось бы дать нам хоть что-то.

— И скорее всего дал бы что-то сломанное и неработающее, — подхватил я. — А потом бы делал вид, что удивлён этому. Не-а. Ему ведь нужно не только зачатие, а ребёнок, который мир этот спасёт, а значит, как минимум мать он точно бы не выпустил никуда, а отца… — я мысленно прикинул, как могла бы сложиться судьба папаши в этой истории, и поморщился, осознавая перспективы. — Не будем об этом.

— Хм, — тихо, почти нежно усмехнулась Ахерон, но вдруг резко остановилась, уставившись на стену.

Я подошёл ближе и тоже замер.

На фреске, прямо над аркой, ведущей дальше вглубь храма, краска местами облупилась, потрескалась от времени и сырости, но общая картина всё ещё хорошо читалась. Там не было ни мечей, ни биты, ни битв.

В центре цветущего зелёного сада, под раскидистым деревом с тяжёлыми золотыми плодами, сидели двое в простых светлых балахонах. Девушка с длинными фиолетовыми тёмными волосами, спадающими почти до пояса, и парень с растрёпанными серыми прядями. Они полулежали на мягкой траве, обнявшись: её голова лежала у него на плече, его рука обнимала её талию. В руках у каждого — тонкий бокал с тёмно-красным вином. На их лицах — спокойная, почти ленивая улыбка, будто они знали что-то, чего не знает весь остальной мир.

Вокруг них цвели невиданные цветы, порхали светящиеся птицы, а вдалеке виднелись горы и чистое небо без единого признака катастрофы.

Под фигурой девушки мелкими, уже почти стёршимися буквами было вырезано:

«И придут Дева Тени и Потерявший Путь, и спасут мир любовью своей».

Мы с Мэй одновременно подняли взгляды друг на друга.

Она медленно провела рукой по своим тёмно-фиолетовым волосам, я невольно коснулся своих — серых, как пепел после пожара.

— Кажется, — я хмыкнул, не отрывая взгляда от фрески. — Пророчество всё-таки знало, кого ждёт. И, похоже, у него довольно… конкретные планы на наш вечер.

— Не будем обманываться этой подозрительной картинкой, — твёрдо заявила Мэй, отводя взгляд от фрески и поправляя прядь фиолетовых волос за ухо.  — Я почти уверена, что это какой-то трюк того священника. Я на своём пути не раз видела, как Хранители Памяти проворачивали нечто подобное: голографические проекции и искажённая мемория, подстраивающиеся под зрителя, или даже прямое вмешательство в сознание… Кхм. Продолжим изучение храма. Идём.

Я промолчал, но уголком губ всё-таки улыбнулся: да, она точно смутилась. Ещё бы, после всей этой эпичной романтической болтовни робота увидеть себя и меня в обнимку в райском саду с вином… Даже железная Ахерон не выдержала. Да чего говорить, я пока тоже внятного объяснения не вижу, кроме как обман со стороны того робота.

Но вместо того, чтобы идти дальше по главному коридору, мы принялись проверять уже боковые двери. Массивные, резные, из тёмного дерева с бронзовыми ручками. Первая была заперта. Мэй подошла, коротко глянула на меня («моя очередь»), потом одним точным ударом ноги вышибла замок. Дверь распахнулась с жалобным скрипом. Пустая комната, пыльные скамьи, потухший камин.

Вторая дверь досталась мне. Я размахнулся битой, врезал по ручке — металл замка отлетел, дверь открылась. То же самое: келья, стол, старый молитвенник, больше ничего.

Третья — снова Мэй. Пинок, хруст, пыль.

Четвёртая — я.

Мы чередовались молча, как на конвейере: шаг, взгляд, удар, осмотр, следующий. Иногда переглядывались и без слов понимали: пусто. Но напряжение спадало, превращаясь в странную игру «кто быстрее вынесет дверь». На шестой двери Мэй чуть промахнулась, нога скользнула по дереву, и она тихо выругалась. Я не удержался и хмыкнул. Она бросила на меня взгляд «ещё раз пикнешь — получишь», но уголки губ всё-таки дрогнули.

Так мы и продвигались по коридору: два негодяя-разрушителя древнего храма, оставляя за собой настоящую гору обломков замков и дверей. Роботы сами виноваты — первыми полезли с мечами и «божественным долгом», хотя могли бы сыграть тоньше, а не вываливать всё с порога. Странно, конечно, и то, что внутри храма до сих пор не было ни единого стража, когда весь город буквально кишмя кишел ими.

Но эта странность быстро растаяла, едва мы спустились на нулевой этаж. Архитектура повторяла верхний уровень, но здесь было заметно холоднее и темнее: никаких витражей в потолке, никаких узких окон по бокам — только голый камень и слабый свет редких ламп. Здесь мы наконец встретили «хранителей веры». Они стояли абсолютно неподвижно, словно статуи, расставленные у отдельных закрытых дверей, и это сразу выдавало: за этими дверями точно есть что-то ценное.

Просто так ломать двери мы не стали.

Я коротко объяснил Мэй про «скрипты» — типичную ловушку в таких местах: пока все боевые роботы на этаже живы, открытие охраняемой двери может запустить тревогу, подкрепление или что похуже. Сначала нужно тихо уничтожить всех, пока они в спящем режиме, и только потом браться за двери. Лучше вообще зачистить весь этаж, чтобы триггер точно не сработал. Мои доводы она приняла без вопросов, и мы молча разошлись по коридору, выискивая и вырубая спящих стражей. Работа шла быстро и почти бесшумно.

А уже после этого принялись за двери.

И находки за первой же из них оказались куда серьёзнее всех предыдущих… и куда неприятнее.

Это был склеп или нечто очень близкое к нему.

Вдоль всех стен тянулись выдолбленные в камне ниши, похожие на полки в огромном шкафу. В некоторых лежали простые деревянные гробы без украшений, но в основном тела лежали сами по себе и были полностью обмотаны плотными белёсыми бинтами, превращая людей в безликие мумии. На каждой «полке» лежал только один человек, аккуратно уложенный, словно в ожидании вечности.

А вот в дальнем конце вытянутой комнаты, под одинокой старинной на вид лампой, накиданной прямо на пол, лежала целая гора таких же забинтованных тел, сваленных друг на друга в беспорядке, как куча ненужного мусора. В центре же зала возвышался прямоугольный каменный постамент, на котором лежала девушка в серой униформе, а рядом с ней были аккуратно разложены хирургические инструменты, мотки свежих бинтов, металлические лотки и несколько шприцов с остатками прозрачной жидкости.

Атмосфера в комнате мгновенно сменилась: стало тяжело дышать, будто воздух сам напоминал о том, что здесь творилось.

Ахерон молча прошла внутрь и остановилась у постамента, внимательно разглядывая девушку, а я остался у входа, настороженно осматривая ряды мумий в стенах. Пахло сухими травами, медицинским спиртом и чем-то едким, химическим. Но самое странное: бинты на телах выглядели почти новыми, а под ними, судя по очертаниям, тела не были высохшими или истлевшими. Они казались… относительно свежими.

— Это сотрудница КММ, — тихо сказала Ахерон, не отрывая взгляда от нашивки на груди девушки. — Название отдела точно не вспомню, но связана с работой с гражданским населением. Волонтёры, которые помогают при чрезвычайных ситуациях на планетах. Работают в группах по эвакуации или в спасательных операциях, когда нужно оперативно реагировать на катастрофы. Сталкивалась с ними несколько раз, поэтому форму узнаю.

— Значит, теория о том, что космопорты и базы для эвакуации остались и какое-то время функционировали, вполне реальна, — хмуро ответил я, подходя к постаменту с другой стороны и глядя на бледное лицо девушки. — Только вопрос, что с ними всеми стало после того, как основная миссия завершилась.

— Несложно догадаться, — ответила Мэй, осторожно отворачивая воротник униформы и изучая шею трупа. Там виднелись аккуратные следы множественных инъекций. — В этом мире осталось полно «хранителей веры» и священников их церкви, которые верны своему «пророчеству» до последнего винтика. Время у планеты истекает, и, как мы уже убедились, силовой метод для них давно не считается чем-то греховным или недопустимым.

— Хм. Получается, ещё относительно недавно в городе жили люди, которых, как и нас сейчас, пытались заставить силой зачать ребёнка, который «спасёт мир»?

— Думаю, да, — кивнула Ахерон. — Не бывает такого, чтобы свой родной мир покинуло сразу всё население. Какая-то часть всегда остаётся до конца: кто по убеждениям, кто по обстоятельствам. А когда исчезли местные власти и контроль КММ, эти роботы начали своё дело. Сначала использовали оставшихся местных жителей, которые не смогли дать отпор, а потом добрались и до сотрудников КММ, которые остались для мониторинга планеты и помощи последним желающим улететь, когда подойдёт критический момент.

— И это КММ никак не отреагирует на пропажу своих людей?

— Вряд ли, — она покачала головой. — Основная миссия КММ завершена, если верить словам того робота, а сотрудники подобного класса — низший приоритет. Остаются добровольно, подписывая отказ от ответственности за все риски ради повышенной оплаты или идеалов. Никто не пришлёт сюда спасательный флот из-за сотни смертей тех, кто сам поставил подпись под пунктом «готов к любым последствиям».

— Не уверен, что в контракте прямо было написано «возможное секс-рабство у религиозных роботов», — буркнул я, пытаясь хоть немного разрядить тяжесть.

— Хм, — слабо усмехнулась Ахерон и направилась обратно к выходу. — Поверь, в контрактах КММ мелким шрифтом прописаны вещи и похуже. Но утверждать, что здесь роботы держали людей как животных исключительно для случки, пока рано. Нужно больше доказательств. Идём проверим другие комнаты.

Я ещё раз оглядел труп молодой девушки на постаменте, её спокойное, почти живое лицо, и с тяжёлым сердцем покинул комнату вслед за Мэй.

Мы продолжили открывать комнаты, охраняемые спящими хранителями.

За каждой дверью картина повторялась с леденящей душу точностью: всё те же склепы с аккуратными нишами и грудами забинтованных тел, тесные камеры с ржавыми цепями, вделанными в стены, и единственной широкой кроватью посреди комнаты — назначение которой не оставляло никаких сомнений. Живых пленников мы так и не встретили, и, наверное, это было единственным слабым утешением в этом безумии.

Но в одной из комнат, самой дальней, нас ждало кое-что другое: небольшой архив, почти библиотека — ряды стеллажей с папками, старый неработающий терминал и несколько толстых талмудов в потёртых переплётах.

Мы с Ахерон молча переглянулись и принялись за бумаги. Благодаря связи со Звёздным экспрессом и пути Освоения непонятные на первый взгляд символы и буквы чужого языка почти мгновенно раскрывались передо мной в читаемом виде.

И в тот момент я впервые по-настоящему пожалел, что вообще умею читать.

* * *

Физический отчёт о потенциальной матери № 467

Дата начала цикла: 87-й день после закрытия последнего космопорта

Субъект: женщина, 27 лет, бывший медик местной больницы

Состояние репродуктивной системы: отличное

Проведено 42 акта совокупления с 11 различными отцами-донорами в течение 19 дней.

Смены партнёров каждые 2-3 дня для избежания эмоциональной привязки и повышения вероятности зачатия.

Применялись внутривенные стимуляторы овуляции и распылённый афродизиак концентрации 0,7 мг/м³.

Результат: беременность не наступила. На 20-й день субъект перестал реагировать на внешние раздражители.

Причина смерти: истощение и множественные внутренние разрывы.

Тело подготовлено к консервации, шаблон № 467-Β.

* * *

Физический отчёт о потенциальной матери № 519

Дата начала цикла: 114-й день после закрытия последнего космопорта

Субъект: женщина, 24 года, сотрудница КММ, отдел гражданской помощи

Состояние репродуктивной системы: отличное

Проведено 58 актов совокупления с 14 отцами-донорами в течение 26 дней.

С 12-го дня введён усиленный протокол: два партнёра одновременно, фиксация конечностей для снижения сопротивления.

Афродизиак повышен до 1,1 мг/м³, добавлены инъекции окситоцина для ускорения имплантации.

На 23-й день зафиксировано зачатие.

На 27-й день — выкидыш на сроке 4,5 недели.

Субъект отказался принимать пищу, попытался перерезать себе вены бинтом.

Тело утилизировано после неудачной второй попытки, шаблон № 519-Γ признан дефектным.

* * *

Физический отчёт об отце-доноре № 208

Дата начала цикла: –

Субъект: мужчина, 31 год, бывший техник космопорта КММ

Физическое состояние: удовлетворительное, высокая подвижность

Назначен на 11 матерей подряд (№ 461-471).

Общее количество актов: 137 за 34 дня.

С 20-го дня отмечено снижение эрекции и агрессивное поведение.

Субъект пытался нападать на хранителей веры, дважды предпринимал попытки побега.

Применено принудительное введение стимуляторов прямо в кавернозные тела и увеличение дозы распылённого афродизиака до 1,4 мг/м³.

Эффект недостаточный: у некоторых потенциальных отцов из других миров препарат действует слабо и с сильным опозданием, реакция наступает через 40-60 минут после контакта, что снижает эффективность протокола.

Рекомендация: в дальнейшем отбирать доноров с повышенной чувствительностью к действующему веществу или перейти на прямую электростимуляцию.

Субъект № 208 исчерпал ресурс, утилизирован на 37-й день.

* * *

Я всё ещё стоял, сжимая в руке последний пожелтевший лист, будто он мог обжечь пальцы. Строка в конце отчёта впилась в мозг: «…распылённый афродизиак у некоторых отцов из других миров действует слабо и с опозданием, реакция наступает через 40-60 минут после контакта».

Внутри всё похолодело. Мы прошли десятки комнат. Дышали этим проклятым воздухом больше часа. И если эта химия роботам действительно нипочём…

Не успел я поднять глаза, как услышал стремительное движение за спиной.

Тяжёлый, почти звериный выдох. Ахерон налетела на меня сзади, как ураган. Её руки обхватили меня за грудь, рывок — и я спиной рухнул на широкий дубовый стол. Папки, листы, старые талмуды разлетелись во все стороны, будто взрыв. Лампа на столе качнулась, свет ударил в глаза.

— Что?! Мэй! — только и успел выкрикнуть я.

Она уже была сверху. Колени по бокам моих бёдер, ладони сжали мои запястья и прижали их к столешнице с такой силой, что дерево скрипнуло. Её фиолетовые волосы рассыпались по моим плечам и лицу, пахнули металлом, пылью и чем-то горько-сладким — тем самым запахом, что висел в склепах. Глаза — огромные, но без единой искры разума, только дикое, звериное желание.

— Отъеби!.. — не успел я договорить, как девушка впилась в мои губы жёстко, почти до крови. Горячо, влажно, отчаянно.

Я почувствовал вкус её дыхания.

На долю секунды мозг отключился: тело отреагировало само, кровь ударила в голову, внизу всё напряглось. Мысль мелькнула предательская, ясная и страшная:

— «А может, ну его всё…»

Но тут её левая рука отпустила мою правую и рванула мой плащ — застёжки отлетели, ткань затрещала. Пальцы уже полезли под рубашку, ногти впились в кожу.

Я вырвался из ступора.

С силой замахнулся свободной рукой и со всей дури врезал ей кулаком в висок. Удар получился тяжёлый, глухой — костяшки хрустнули о твёрдую кость. Ахерон отлетела вбок, рухнула на пол, сбивая стул. Я вскочил со стола, отпрыгнул к стене, выхватывая биту из сумки за спиной. Сердце колотилось так, что казалось, сейчас разорвёт грудную клетку.

— Келус?.. — прохрипела она, медленно поднимаясь, одной рукой опираясь на стол, другой держась за голову.

Голос уже был её — нормальный, растерянный, с лёгкой болью. Глаза постепенно возвращались к обычному тёмно-фиолетовому цвету.

— Келус… ты что творишь?

— Врезал тебе по башке, — выдохнул я, всё ещё держа биту наготове. — И если потребуется — добавлю, но уже битой.

Она моргнула. Медленно поднялась, пошатнулась, но встала прямо.

— Я… стояла, читала последний отчёт, — тихо сказала она, хмурясь. — А потом вдруг ты на меня кидаешься с кулаками. Что произошло?

Я опустил биту, но не убрал далеко. Ткнул пальцем себе за ворот — там уже алели следы поцелуев и лёгкие царапины.

— Они распыляли афродизиаки по всему подвалу. Мы надышались. Ты на меня накинулась, повалила на стол и попыталась в грубой форме овладеть. В отчётах писали, что на мужчин действует медленнее и слабее. Поэтому я остался в сознании и успел тебе врезать.

Ахерон замерла. Лицо, несмотря на внешнее спокойствие, прошло все оттенки красного за секунду. Взгляд метнулся к столу, потом ко мне, потом на свои руки — будто впервые их видела. Впервые вижу её такой.

— Ох… — выдохнула она, замерев. — Я… правда это сделала?

— Правда. И ещё чуть-чуть — и я бы не успевал сопротивляться.

Она сглотнула, опустила руку. Голос дрогнул:

— Оно всё ещё внутри. Я чувствую. Ещё немного — и я снова не смогу себя держать в руках.

— Тогда уходим. Прямо сейчас. Плевать на перспективность мира.

— Да… Ты прав, — она кивнула и протянула мне дрожащую руку. — В Тень IX. Немедленно. Здесь я не доверяю себе ни секунды.

Я шагнул к ней, взял ладонь. Она была обжигающе горячей, пальцы дрожали, но сжали мои с такой силой, что я снова осознал, насколько она сильнее. Её глаза на миг вспыхнули — последний отблеск той химии, — но она стиснула зубы и удержала себя.

Мир вокруг нас мгновенно выцвел, расплылся, будто кто-то вылил на реальность ведро чернил. Через мгновение мы уже стояли по щиколотку в холодной, абсолютно чёрной воде Тени Эона. Знакомая пустота, тишина и далёкая чёрная дыра на горизонте.

Всё напряжение, всё тепло, вся муть выдуло из тела за долю секунды.

Мэй медленно выдохнула, отпустила мою руку и запрокинула голову. Её плечи наконец расслабились, дыхание стало ровным и глубоким.

— Эоны… — тихо, почти шёпотом протянула она, не открывая глаз. — Теперь я чувствую каждую клетку и понимаю разницу. Эта дрянь была… чудовищно сильной и хитрой — не проявляла себя никак.

Я всё ещё ощущал фантомное жжение на губах, где она впилась в меня, и лёгкое, предательское покалывание внизу живота, которое никак не хотело уходить.

— Главное — успели, — ответил я, голос вышел чуть хрипло.

Она опустила подбородок, открыла глаза, теперь алые, и посмотрела прямо на меня. В них было спокойствие, но и тень вины, которую она не умела скрывать.

— Прости, — тихо сказала она. — Правда. Я… не хотела.

— Я знаю, — я криво усмехнулся, пожав плечами. — Всё в порядке.

Пауза.

— Хотя, если совсем честно… Одна маленькая часть меня немного жалеет, что ты так быстро пришла в себя.

Ахерон коротко фыркнула — не то смех, не то выдох облегчения — и отвернулась к чёрной дыре на горизонте. Щёки её всё-таки слегка порозовели, но она тут же спрятала это за привычной полуулыбкой.

Мы постояли ещё минуту в полной тишине. Только едва слышный плеск воды под ногами и далёкий, едва уловимый гул пустоты.

— Отдохнём пару минут… и дальше, — сказала она, всё ещё глядя вдаль.

Я молча кивнул. Во рту всё ещё стоял странный, но приятный привкус её поцелуя с лёгкой сладковатой персиковой нотой. Это был мой первый поцелуй в этой новой жизни…