Наруто: Бессмертный Макс. Глава 72.
Я отпрыгнул назад, создавая дистанцию в пять метров между мной и этой парящей головой, и встал в боевую стойку, готовый к действию.
— Я так понимаю, ты и есть Джашин? — поинтересовался я, стараясь выглядеть максимально спокойным и собранным.
Голова Акиры медленно повертелась в воздухе, будто демонстрируя себя, и в пустых глазницах вспыхнул багровый свет.
— Меня называют многими именами, — зазвучал тот же многоголосый шёпот, исходящий со всех сторон сразу. — Бог. Пожиратель. Источник. В этом же мире я известен как Джашин.
Он сделал паузу, и мне показалось, что эта проклятая голова прищурилась, изучая меня.
— А ты… ты вор. Ты украл у меня. Души, что должны были перейти ко мне в момент их отчаяния и смерти здесь, на моём алтаре. Моих слуг. Моё… имущество.
— Я ничего у тебя не крал, — отрезал я, хотя внутри всё похолодело.
— О, ещё как крал, — голос Джашина прозвучал почти насмешливо. — Каждую душу, что умерла в муках в этих стенах, я чувствовал. Чувствовал их силу, их боль, их страх… и они исчезали.
Голова медленно поплыла ближе, сокращая дистанцию.
— А ты интересный, — продолжил Джашин, и в его тоне появилось что-то вроде любопытства человека, разглядывающего странного жука. — Очень. Ты… смесь. Странная и… кособокая, будто собранная на скорую руку, но смесь. В тебе есть душа человека. Вернее, обрывки двух. И есть… Тень. Но она не просто вселилась в тебя. Она сплелась с этими душами. Срослась. Такое… такое я вижу впервые. Получился уродливый, но уникальный гибрид. Забавный.
Он говорил так, будто я был экспонатом в коллекции. Без ненависти и без гнева. С отстранённым интересом. И это пугало куда больше любой ярости.
— Я не искал с тобой конфликта, — сказал я. — Эти люди… они творили зло. Они похищали и убивали невинных. Я пришёл остановить это.
Повисла тишина. А потом из головы Акиры раздался звук. Сначала тихий, похожий на клокотание, потом перешедший в леденящий душу хохот.
— Конфликта? — прошипел Джашин, когда смех стих. — Малыш, ты только что вырезал целое логово моих почитателей. Ты уничтожил мою… скажем так, столовую. Перебил персонал. И теперь говоришь, что не искал конфликта? Это звучит крайне несвоевременно.
И чёрт возьми, он был прав. Я пришёл сюда с одним желанием — уничтожить. И сделал это. Правда, встреча с самим Джашином в мои планы не входила.
— Они были людьми, — пробормотал я.
— Были, — равнодушно согласился Джашин. — Потом стали моими инструментами. А ты их сломал. Что ж, инструменты можно заменить. Культы возникают и гибнут. Люди всегда найдут, кому поклоняться в обмен на иллюзию силы. А меня сейчас интересуешь ты.
Голова снова приблизилась, и теперь мы были в метре друг от друга.
— Ты силён для своего возраста и… конструкции, — продолжил демон. — Видимо, у тебя есть потенциал. Мне бы хотелось посмотреть, как далеко ты сможешь продвинуться. Поэтому я предлагаю тебе простой выбор.
Он выдержал паузу.
— Подчинись мне. Стань моим… скажем так, особым слугой. Более ценным, чем эти фанатики. Ты будешь собирать для меня души, а я позволю тебе существовать и обеспечу защитой. К тому же, я поделюсь с тобой знаниями. О твоей природе. О других мирах. О том, как укрепить эту хлипкую конструкцию, что ты называешь своим телом. Предложение, согласись, выгодное.
«Служить демону? Да мне такого добра и даром не надо», — промелькнуло в голове.
— Нет, — выдавил я.
Ожидал ли я, что он разозлится? Наверное. Но Джашин снова рассмеялся. На сей раз смех был тише, но в нём слышалась неподдельная, почти человеческая потеха.
— Ох, как предсказуемо. Благородный герой, защитник невинных, — усмехнулся он, насыщая слова сарказмом. — Только вот забыл добавить: герой, который только что зарезал десяток человек, включая отца, умолявшего за сына. Не усложняй, мальчик. Ты уже палач. Просто пока без хозяина. А такие, как ты, без хозяина долго не живут. Их либо уничтожают “праведники”, либо они находят себе более сильных покровителей. Я — как раз идеальный вариант.
Он вновь поплыл вперёд, заставляя меня отступить.
— Ты думаешь, у тебя есть выбор? Ты в эпицентре моего внимания и сжёг все мосты, уничтожив моих людей. Ты лишь интересная диковинка, но не более. Я могу стереть тебя в пыль прямо здесь и сейчас. Ты не в том положении, чтобы диктовать условия.
И чем ближе он был, тем острее я чувствовал разницу между нами — будто мелкий хищник почуял приближение крупного.
— Так что хватит думать о ком-то и чем-то другом, — голос Джашина стал жёстче. — Думай о своём выживании. Это единственная валюта, которая имеет значение. Ты можешь умереть здесь, став для меня лёгкой закуской, или выжить, получив шанс стать чем-то большим под моей опекой. Выбор за тобой. Но решай быстро — моё терпение не безгранично.
Я сжал рукоять катаны, пока мозг лихорадочно анализировал ситуацию. Предложение Джашина… было кабалой и отвратительным. Но в его словах была доля правды. Кто я такой, чтобы строить из себя благородного воина? Ведь я убил сегодня много людей. Кого-то — по необходимости, а других потому, что так было проще, потому что я решил, будто они заслужили. Я уже переступил черту. Или, может, стоит переступить её до конца?
«Нет» — мгновенно и чётко ответил я сам себе. Нет. Я не стану его рабом. Я не буду кормить этого монстра. Да, я сделал ужасные вещи, и да, я, наверное, уже монстр в глазах некоторых. Но я всё ещё решаю сам. Я сам выбираю, кого убивать и за что. У меня есть свои цели, своя дорога. Пусть она грязная и кровавая, но она моя. А стать придатком для Джашина… это значит перестать быть собой окончательно, превратиться в инструмент в чужих руках, пусть и очень могущественных.
Я глубоко вдохнул и посмотрел прямо в светящиеся глазницы головы Акиры.
— Я отказываюсь, — проговорил я, уже готовясь к бою. — Я не буду служить тебе. Если хочешь мою душу — попробуй забрать её сам. Но я не сдамся просто так.
Наступила тишина. Багровый свет вокруг головы замерцал, стал более интенсивным.
— Жаль, — наконец прозвучал голос Джашина, лишённый насмешки и гнева. В нём слышалось лишь разочарование, похожее на то, что испытывает человек, наступивший на интересного жука и решивший не тратить время на его изучение. — Очень жаль. Ты мог бы быть полезен. Но раз ты выбрал путь глупой гордыни… что ж. Тогда хотя бы повесели меня.
И в этот момент тело Акиры начало восстанавливаться из багрового тумана, сплетаясь, как клубок змей. Кости, мышцы, кожа — всё нарастало с пугающей скоростью, обволакивая парящую голову. Прошло секунды две — и передо мной стоял уже целый Акира, но не прежний фанатик. Его глаза горели тем же багровым светом, а улыбка стала ещё шире и безжизненнее. Это была уже не марионетка, а прямое вмешательство.
— Ну что ж, — сказал Джашин из этого нового тела. — Покажи, что ты можешь.
Он не стал ждать и просто исчез.
Я едва успел перейти на Четвёртый Шаг и отпрыгнуть в сторону. Именно там, где я только что стоял, каменный пол вздыбился и взорвался.
« А он быстр ».
Я метнулся вперёд, используя Выпад Пустоты, чтобы оказаться за его спиной. Моя катана, обёрнутая Ки Тьмы, рванулась к его шее — и зависла в сантиметре от кожи, словно упёрлась в невидимую, абсолютно твёрдую стену. От страшного сопротивления по руке прошла тупая волна боли. Акира, вернее, Джашин, даже не обернулся. Он просто махнул рукой, как машут от мухи.
Удар был не физическим. Это был сгусток чистой, концентрированной и плотной энергии Тьмы. Он ударил меня в грудь, отчего я полетел назад, проломил каменную колонну и вдавился в стену. Кости треснули, а в лёгких взорвалась боль. Я рухнул на пол, откашлявшись кровью. Регенерация заработала сразу, принимаясь восстанавливать переломы и разрывы.
« И с илён…»
Я поднялся. Джашин медленно шёл ко мне, не спеша, наслаждаясь моментом.
— И это всё? — прозвучал его голос. — Я ожидал большего.
Ладно. Раз сила не работает, нужна тактика. Скорость? У него запредельная реакция. Окружение? Он сам — часть этого места.
Но сдаваться я не собирался. Я частично использовал Покров Тьмы. Четвёртый Шаг плюс Ки Тьмы. Чёрное Солнце внутри дрогнуло и выплеснуло в меня всё, новую порцию Тьмы. Мир замедлился ещё сильнее, и я снова ринулся в бой.
На этот раз я не целился в него. Я начал кружить, используя Выпады Пустоты хаотично: появляясь то сверху, то сбоку, то сзади. Каждый раз я выпускал не один удар, а веер “Разрезов Тьмы” — тонких, как лезвие бритвы, чёрных линий, рассекающих пространство. Я рубил не его, а всё вокруг: потолок, стены, пол, колонны. Камни крошились, пыль взвилась столбом. Я создавал хаос, визуальную и сенсорную завесу.
И это сработало. На секунду. Джашин остановился, его багровый взгляд скользил по кружащимся обломкам, искал меня среди них. Я использовал эту паузу. Собрал Ки Воздуха, всю ярость, всю концентрацию в один точечный удар — сгусток сжатого до предела воздуха, обёрнутый в оболочку из Тьмы. Я выстрелил им не в тело, а в точку между его глаз, туда, где светились эти проклятые глазницы.
Он всё же среагировал. Поднял руку, чтобы блокировать, и в этот момент раздался звук, похожий на треск ломающегося стекла. Его рука дрогнула, а на ладони появилась глубокая, дымящаяся линия. Из неё сочилась не кровь, а тот самый багровый туман.
Он посмотрел на свою руку, потом на меня. И впервые в его взгляде, сквозь маску вселенского безразличия, мелькнуло что-то вроде… интереса? Нет, скорее лёгкого раздражения.
— Любопытно, — произнёс он. — Ты смог повредить проводник. Но это всего лишь временное неудобство.
Трещина начала затягиваться. Но медленнее, чем мои раны. Значит, можно наносить урон. Но ресурсы… мои были конечны. А его… его казался бездонным.
«Нужно отступать. Сейчас».
И я не стал ждать. Развернулся и рванул к выходу, используя Выпад Пустоты на максимальную дистанцию. Я пронёсся по коридору, снося на своём пути всё, что осталось от дверей и перегородок. Сзади раздался спокойный и размеренный голос:
— Бегство? Как это банально и предсказуемо.
Я не оглядывался. Я вылетел из пещеры наружу, в хлещущий дождь. Холодные струи ударили по лицу, но не принесли облегчения. Оставалось только одно — бежать. Я рванул в лес, отталкиваясь от деревьев, используя Шаги, чтобы увеличить дистанцию. Казалось, я уже далеко, километра полтора, может, два.
И тогда пространство передо мной исказилось. Воздух сгустился и сформировал фигуру Джашина.
— Куда же ты? — спросил он. — Мы же только начали.
«Что ж, значит, просто так не оторваться».
Я остановился. Дождь лил как из ведра, превращая лес в мокрое и серое месиво. Дальнейшее отступление было бессмысленно, а значит, следовало закончить всё здесь. Пусть не победой, но так, чтобы выжить.
Я использовал всё, что у меня осталось — каждую каплю Ки и каждый клочок Тьмы, выжимая из Чёрного Солнца даже те запасы, что прежде казались неприкосновенными. Полностью активировав “Покров Тьмы”, я выпустил наружу чёрную субстанцию, которая окутала меня с головы до ног. Мир замер, но цена оказалась соответствующей — я горел изнутри, словно солнце.
— А вот это уже интереснее, — сказал Джашин, и в его голосе прозвучало почти одобрение.
Он атаковал первым. На этот раз — серией багровых импульсов, рассекавших дождь и оставлявших за собой полосы испарённой воды. Я уворачивался, делал Выпады, но импульсы преследовали меня, меняя траекторию. Парочка даже задела — и в тех местах плоть попросту исчезла, обнажив кость.
« Сейчас !» — пронеслось в голове сквозь боль.
Я перестал уворачиваться и собрал всё, что оставалось, в один последний, отчаянный приём. Я не просто смешал стихии, а сплёл и перекрутил их, создав не “Разрез”, а нечто вроде буравчика — вихрь из Тьмы и Воздуха, вращавшийся с бешеной скоростью и разрывавший само пространство вокруг себя. И запустил его. Не в Джашина, а в точку перед ним, в землю.
Эффект превзошёл все ожидания. Вихрь ударил в землю и взорвался не пламенем, а разрывом реальности. Образовалась чёрная, нестабильная дыра, которая начала засасывать всё вокруг — камни, деревья, воду. Тело Джашина стало искажаться и разрушаться из-за воронки.
Он впервые сделал шаг назад. Не от страха, нет — от неожиданности. Теперь, под воздействием хаотичной силы, разрушался его проводник, тело Акиры.
— Неплохо… — успел прозвучать его голос, но его тут же заглушил рёв стихии.
Я не стал ждать. Рванув сквозь бурю, летящие обломки и потоки воды, я почувствовал, как тело кричит от боли, а “Покров” трещит по швам, но всё же добрался. До него. Вернее, до того, что от него осталось — тело Акиры было почти разорвано на части и удерживалось вместе лишь несколькими нитями багровой энергии.
Времени не было — ни на раздумья, ни на красивый финал. Я схватил его голову обеими руками, и чёрная субстанция “Покрова” сомкнулась над ней. Затем я потянул — не физически, а открыл свою внутреннюю пустоту, свой голод, и приказал ему поглотить всё, что здесь есть: энергию Джашина, остатки души Акиры. Всё до конца.
Это напоминало попытку выпить море. Чуждая, древняя сила хлынула в меня, не желая покоряться и разрывая изнутри. Я чувствовал, как трещит сознание, как борются со мной остатки души Акиры, как энергия Джашина пытается обратить мою же Тень против меня. Но я держался, потому что альтернативой была только полная и окончательная смерть.
Не знаю, сколько это длилось — секунды или минуты? Но когда всё закончилось, я стоял на коленях посреди огромного кратера. Дождь падал на меня, смывая копоть и кровь. Голова Акиры в моих руках теперь была просто пустым и безжизненным черепом. От багровой энергии Джашина не осталось и следа. Внутри меня бушевал пожар — я поглотил эту силу, но едва не лопнул. Всё болело, каналы чакры и Ки горели, “Покров” исчез, оставив после себя лишь страшную слабость.
Я поднялся. Ноги дрожали, но медлить было нельзя — я не знал, сколько времени у меня есть, пока не среагирует Амегукава.
И я просто побежал. Без техник, без Шагов, на чистой силе воли и остатках Ки. Я бежал от этого места, из Страны Дождя, не останавливаясь — через леса, холмы, границы. Уже на территории Страны Травы, в какой-то глухой, промокшей насквозь роще, я наконец рухнул на землю. Буквально свалился, как подкошенный. Лежал на спине, уставившись в серое, низкое небо, и пытался просто дышать. Каждый вдох давался с трудом, будто грудную клетку сдавили стальными обручами. Внутри всё горело — не метафорически, а по-настоящему, будто я проглотил раскалённые угли, и они теперь прожигали меня изнутри.
Это была расплата за ту финальную атаку, за то, что я высосал остатки того, что оставил Джашин. Я чувствовал, как в моём харе бушует чужой, дикий ураган. Энергия Джашина — или то, что от неё осталось — не хотела усваиваться. Она билась внутри Чёрного Солнца, как пойманная птица, и с каждым её ударом по мне проходила волна тошноты и боли. А вместе с ней — обрывки чего-то чужого. Не воспоминаний, нет. Ощущений. Привкус страха жертв, леденящий восторг фанатиков и… бесконечная, холодная пустота самого Джашина. Это было омерзительно.
Я пролежал так, пока небо не начало темнеть. Силы потихоньку возвращались, многочисленные раны затянулись. Но внутреннее опустошение и эта странная, чужая тяжесть внутри никуда не делись.
И только когда я смог наконец сесть, прислонившись к стволу дерева, до меня начало по-настоящему доходить.
« Я едва унёс ноги. Едва » .
И ведь он со мной просто играл, да и это был не настоящий Джашин. Это была… проекция. Марионетка, набитая его силой. Голос в голове, светящиеся глазницы — всего лишь его внимание, обращённое сюда, из какого-то другого места. И этого хватило, чтобы я выложился полностью, сжёг все резервы и чуть не лопнул, пытаясь поглотить жалкие крохи с его стола.
«Грёбанный демон » .
Я представил себе, каким он должен быть на самом деле. Если даже слабая копия, вложенная в тело фанатика, обладала такой силой и живучестью… Настоящий Джашин, явись он сюда лично, вероятно, смог бы просто щёлкнуть пальцами — и от меня осталось бы лишь влажное пятно. Мысль была отрезвляющей.
Потому что выходило, что в этом мире есть силы, по сравнению с которыми нынешний я — всего лишь букашка. Силы, которые копят свою мощь не годами, а веками. Тысячелетиями. И если Джашин был “богом” для кучки фанатиков в одной стране, то сколько таких же “божков” могло скрываться в других? В тёмных уголках этого мира, в забытых храмах, в глубинах человеческого отчаяния? Все они, наверное, были разными. Одни — примитивными сгустками голода, как те Тени. Другие — хитрыми и древними, как Джашин, построившими целый культ для сбора “дани”. Но суть у них была одна: они питались душами, страхом, болью, смертью.
И в этом была вся их сила. Джашин сказал это прямо: я украл у него души, те самые, что должны были перейти к нему. Значит, он их копил, накапливал, словно скряга — золото. За долгое время, целые годы и века, он собрал их… Сколько же? Тысячи? Десятки тысяч? Миллионы? И каждая душа, каждый клочок чужой жизни делал его сильнее. Вот откуда эта бездонная мощь, вот почему ощущение, что бьёшься не с существом, а с чем-то поистине божественным.
Сравнить мои жалкие десятки проглоченных душ — в основном бандитов да пары ниндзя — с его коллекцией было просто смешно. Я был нищим рядом с королём, и если этот “король” или кто-то подобный ему вдруг действительно заинтересуется мной по-настоящему… Что я смогу ему противопоставить? Свою скорость? Или своё “бессмертие”? Он просто сотрёт меня с лица земли, как сделал это я с теми культистами. А потом, возможно, пойдёт дальше. К моему дому. К семье.
От этой мысли меня прошиб холодный пот.
«Нет. Этого нельзя допустить. Никогда».
Выходило, что у меня нет выбора. Совсем. Сидеть сложа руки, надеяться, что такие, как Джашин, не обратят на меня внимания, — значило обречь себя на самоубийство и предать тех, кого я хочу защитить. Отрицать свою природу, бояться этой внутренней пустоты и голода — значило оставаться слабым. А слабых в этом мире пожирают. И второго шанса может больше и не быть.
Следовательно, нужно принимать. Всё. И свою силу, и свою Тьму, и этот проклятый голод. Не как проклятие, а как инструмент — единственный инструмент, который у меня есть, чтобы догнать этих древних монстров. Чтобы когда-нибудь, если придётся, дать им отпор.
А для этого нужны души. Много душ. Но я не стану уподобляться Джашину. Не буду строить культы, похищать невинных и резать их на алтарях. Это… что-то самое низкое. Да и неэффективно, если честно. Возни много, а шума ещё больше.
Нет, мой путь другой. Этот мир и так кишит мусором: бандитами, насильниками, торговцами людьми, пропащими ниндзя, которые творят зло просто потому, что могут. Их души — такая же валюта. Они сидят в кабаках, рыщут по дорогам, грабят и убивают. Они — как сорная трава, которую нужно выпалывать. И пока я буду это делать, я буду делать мир хоть чуточку чище. Ну и заодно… собирать свой собственный “капитал”. Силу для будущего. Для защиты своего дома.
Мысль, которая ещё недавно вызвала бы во мне отторжение, теперь казалась единственно верной. Холодной, жёсткой, но логичной. Это был договор с собственной сущностью. Я не буду охотиться на невинных. Но всякая нечисть, что встречается на моём пути… станет моим топливом и оружием, платой за будущую безопасность.
С этими мыслями я наконец поднялся на ноги. Тело отзывалось глухой болью, но ещё слушалось. Внутри, в харе, Чёрное Солнце пульсировало уже не так яростно. Чужая энергия понемногу успокаивалась, перемалываясь и становясь частью моей. Прибавка была… незначительной, но качественной.
Я выпрямился, потянулся, заставив кости впервые за долгое время хрустнуть. Пора было двигаться. Домой. В Страну Железа. К нормальной жизни, пусть и ненадолго. Но теперь я знал, что эта нормальность — лишь передышка, затишье перед большой и тихой охотой. Охотой, которая, возможно, никогда не закончится.