* * *
Светлана открыла глаза в палате. В той самой больнице, куда её доставила «скорая». Вчерашний смотр врача показал, что каких-то серьёзных травм, кроме синяков и царапин, да легкого переохлаждения у неё не было. Но это то, что касалось физического состояния тела. Эмоционально же она была в тяжелейшем шоке, так и норовящем соскользнуть в истерику.
Врачи особо мудрствовать не стали — вкатили ей «лошадиную» дозу успокоительного и отправили в пустую палату отсыпаться. В конце концов, чего-то лучше, здоровее и эффективнее, чем сон, в подобных случаях, ещё никто не придумал.
Сколько она проспала? Понять это было сложно, ведь часов в палате не имелось, а наручные с неё сорвали ещё там в лесу, оставив довольно неприятную глубокую царапину на запястье. А сейчас за окнами палаты опять уже было темно. В лесу…
Светлана вчерашний день (пусть, пока, будет вчерашний) помнила… не очень хорошо. Воспоминания размывались и путались, так и норовя соскользнуть с одного на другое.
Нет, начало-то дня ещё куда ни шло, всё довольно чётко: утро, пробуждение, домашние дела, сборы на работу…
Работа… Светлана ведь была из тех самых девочек, которые, в своё время, как мотыльки на огонь, летели «покорять Москву». В общем-то, банальная, почти типовая история: желание стать актрисой, огромные амбиции и надежды, споры с родителями, приезд в столицу, попытка поступления в ГИТИС, провал… Нежелание сдаваться. Стыд. Страх возвращаться в свою провинцию. Тяжёлые, почти отчаянные поиск жилья и работы. В результате, коммуналка где-то за МКАДом, мытьё посуды в кафе по ночам, мытьё туалетов, потом работа продавщицей и мытьё уже подъездов… Попытки готовиться самостоятельно и трата и так невеликих своих зарабатываемых копеек на репетиторов… Новая попытка поступления уже в другой театральный институт — попроще. Новый провал… ещё провал… ещё провал… ещё и ещё…
Постепенно пришедшее смирение с крахом первоначальной большой мечты. Первые удачи в смене работы. Постепенный рост и улучшение материального положения. Переключение внимания на другие задачи… Наладившееся общение с родителями. Поездки домой в отпуск…
Новая удача: попадание на «модельные» курсы. Вспыхнувшие с новой силой мечты и амбиции… Новое разочарование и новый провал. И опять. И опять провал. Принятие провала… новое смирение, куда более быстрое, но при том и куда более болезненное… депрессия, аппатия… Понимание, что жизнь продолжается, и надо что-то кушать каждый день, значит, надо вставать и идти работать… А потом и понимание, что хоть какой-нибудь диплом о высшем образовании надо бы себе сделать, чтобы, плюнув на всё, начать-таки улучшать своё материальное положение. Пусть, не театральное и бюджет, так хоть какое-нибудь, заочно и платно… Под руку подвернулся МИТУ с его дистанционным четырёх с половиной годичным курсом «Управление персоналом». Хандрить стало некогда.
Личная жизнь… Походы с подружками по клубам, в попытках «подцепить мажора». Где цеплялись только какие-то уроды… Повезло ещё, что не залетела… Постепенно, кончились и подружки, и клубы… Сидение на сайтах знакомств. Свидания… неудачные свидания. Опять неудачные свидания. И опять… Попытки родителей познакомить с «хорошим мальчиком» в родном городе. Со слишком уж «хорошим» мальчиком. До тошноты «хорошим» и послушным.
Приставания на работе. Служебный роман. Неудачный. Он — оказался женат. Скандал с его женой. Проблемы на работе. Смена работы…
Дни рождения: девятнадцать, двадцать, двадцать два… двадцать пять… двадцать восемь…
Такая вот жизнь, описание которой умещается на одном листе А4… Жизнь, каких тысячи. Не сказка, не «история успеха», не трагедия, а просто жизнь. Одна из многих, из тех, каких тысячи…
Вчера… Вчера, получилось даже чуть пораньше закончить работу — начальница «вернула должок» за прошлые праздники, когда Свете пришлось внепланово выйти не в свою смену, подменить на несколько часов другую девушку, которой срочно потребовалось отъехать, свозить ребёнка в больницу, к специалисту, к которому можно попасть только при записи за два месяца, либо по очень большой удаче. У неё был второй случай.
Работа… Так-то, те «модельные» курсы и, до того, подготовительные старания с репетиторами для поступления в театральный не канули в никуда бесполезной потерей времени. Навыки появились и остались с ней. Навык держать себя, держать спину, держать улыбку. Умение одеваться и делать себе качественный, хоть и недорогой макияж. Навык хорошей дикции и гладкой правильной речи. Привычка следить за внешностью… всё это помогло, со временем, перебраться из продуктового, сначала в канцелярский, а после — и в ювелирный. Хороший дорогой престижный ювелирный. Там и работы физической поменьше. И денег побольше. Да и перспективы какие-то появились: из продавца в старшего продавца, а там и до директора магазина не далеко. Тем более, что уже к этой весне её долгожданный диплом должен был уже оказаться у неё на руках, что очень повысит её шансы на это самое продвижение…
Правда, график работы не самый удобный, выматывающий: с десяти и до десяти два через два. Двенадцать часов на работе. Ну, так не мешки же таскать и не подъезды с туалетами драить, просто посетителям улыбаться… Ещё и время на спортивный зал остаётся, чтобы поддерживать себя в «товарной форме».
Да и с жильём, со временем, всё стало как-то получше. Наладилось как-то… Уже и не коммуналка, а однушка, и не за МКАДом, а внутри него. Правда, всего на пару сотен метров внутри, но всё-таки! Прогресс! Аренда посильная, да и от работы недалеко. Жизнь-то постепенно налаживается.
А то, что возвращаться домой по темноте, через Битцевский парк — так только по-первой было страшно, а потом — ничего так, как-то попритерпелась, привыкла. Темно, конечно, безлюдно, но ведь нормально всё, не выпрыгивает никто, не нападает. А маньяков всех уже лет десять, как переловили. Нормально всё… было. До вчерашнего дня.
Что конкретно произошло, Светлана помнила плохо. Как-то всё размывалось в памяти. Сумбур и бардак сплошной. Но…
Вроде бы шёл дождь. Мелкий такой, холодный, противный. Света шла под своим зонтом — новеньким, красным, купленным всего несколько дней назад, в хорошем магазине, за хорошую цену.
Как всегда, темнота и страшные «костлявые лапы» деревьев, тянущихся с двух сторон к пешеходной дорожке, освещённой цепочкой редких фонарей. Привычные уже мурашки, пробегающие по спине, и ускоряющееся сердцебиение, заставляющее ускорять и шаги. Правда, почему-то, в этот раз, мурашки были особенно крупными, бегали куда чаще, чем обычно, а сердце в груди трепыхалось заполошнее.
Потом…
Потом появился ОН — Ужас. Настоящий и неприкрытый, воплощённый в своей физической форме.
Уродливый человек с тростью. Настолько уродливый, что, прямо-таки, настоящий демон, а не человек. Такого днём, при свете солнца, на главной улице встретишь — описаешься или поседеешь, а тут: в лесу и ночью! Да ещё и не навстречу: проскочил и слава Богу, а за спиной крадётся! Неотступно, как призрак или, что вернее — охотящийся хищник. И да — именно крадётся! Ведь не может человек, особенно хромой, так быстро и так бесшумно передвигаться просто так! Не может!
А уж его пугающая полуулыбка кривых, изодранных шрамами губ и горящий какой-то потусторонней жаждой взгляд… Это было ужасно. Это было жутко. В первый раз за сколько уже лет, Светлана испытала настоящий страх, даже не за свою «невинность» — невинности давно не было, и не за «чистоту», не за карьеру, а за саму жизнь! Ведь, настолько страшный и уродливый человек, настолько приметный и примечательный точно не станет оставлять свидетелей в живых. Настолько страшный человек способен буквально на всё! Даже живьём её сожрать, наслаждаясь болью, отчаяньем и ужасом, как изысканной приправой к своей кровавой трапезе!
Каких только картин в те минуты не рисовало в её распалённом мозгу её живое, даже слишком живое воображение! Одна страшнее и ужаснее другой!
А потом стало ещё хуже: он исчез! Взял и растворился во тьме за её спиной! Спрятался, затаился в этой тьме. Приготовился…
Нервы, и так напряжённые до предела, как струны на гитаре неумелого но старательного новичка, перетянутые им до той степени, что готовы порваться от любого неосторожного прикосновения, у Светланы в этот момент окончательно не выдержали. Она дёрнулась, начала вертеться по сторонам, держа свой зонт, как единственную свою защиту, отгораживаясь им от подступающего кошмара и…
И на неё напали. Быстро, мощно, подавляюще, безжалостно, мгновенно смяв всю её, оказавшуюся смехотворной защиту. Боль, хлещущие ветви, безжалостные, твёрдые, как стальная арматура пальцы. Жадные руки. Много жадных рук. Удар спиной о шершавую мокрую кору дерева. Треск разрываемой ткани на груди и шее. Сверкнувшие в неверном ночном свете влажные белые клыки. Смрад, идущий из чьей-то глотки. Смрад, идущий от тел… или тела.
Светлана не могла толком определиться, что было в её памяти. Всё смешивалось. Но образ клыков и того страшного человека были максимально яркими, цветными, чёткими и контрастными…
А потом ещё чадящие костры… шесть чадящих костров, и скалящийся человек с поднятой набалдашником вверх тростью в руке, стоящий в центре этого своеобразного жуткого круга, образованного чадными тусклыми кострами. И отблески этого сине-зелёного пламени на его лице, без того уродливом, придающие ему ещё и что-то совершенно демоническое.
И всё, всё это в тишине! Молча! Без каких-либо звуков, кроме треска ударов и редкого тихого, но пробирающего до дрожи рычания. В темноте и молча…
Светлана судорожно вздохнула и с трудом сумела сглотнуть ставшую вязкой слюну.
Больничная палата. Электрический свет. Белые стены. Человеческие голоса за дверью… счастье! Она осталась жива! Ужас кончился!..
Она жива…
Дверь палаты скрипнула, открываясь, в образовавшуюся щель заглянула женщина в белом халате, по-видимому, медсестра. Она посмотрела на открывшую глаза и повернувшую к ней голову Светлану, кивнула своим мыслям и скрылась обратно за дверью.
Но дверь оставалась закрытой не долго. Совсем скоро она вновь отворилась, но гораздо шире, чем до этого, и через неё в палату вошёл седой мужчина в очках с толстой роговой оправой. Одет он был в серый свитер с высоким горлом и тёмные брюки. В опущенной вниз левой руке он держал кожаную папку для документов. На ногах его были чёрные кожаные туфли, упрятанные в стандартные синие бахилы, а на плечи его был накинут незастёгнутый белый халат.
— Здравствуйте, Светлана Александровна, — сказал он от двери, чуть кивнув головой, после чего вошёл и дверь за собой аккуратно притворил. Затем взял стул, стоявший у стены, и вместе с ним приблизился к её койке. Поставил сбоку от неё и сел на него. — Меня зовут Владимир Николаевич Богданов, старший следователь, и я пришёл взять у вас показания о вчерашнем ночном происшествии, — говоря это, он расстегнул свою папку, достал из неё несколько листов бумаги и шариковую ручку, после чего положил листы на папку сверху.
— Здравствуйте, — несмело ответила ему Света.
— Начнём с простого: имя, фамилия, отчество? — начал седой мужчина в очках.
— Петрова Светлана Александровна, — послушно ответила ему девушка.
— Возраст, семейное положение, уровень образования, место работы, место жительства, — удовлетворённо кивнув, продолжил он.
— Двадцать восемь лет, не замужем, образование среднее, старший продавец ювелирного салона-магазина «Московского ювелирного завода»… — начала отвечать Света. После чего назвала и домашний адрес, и контактный телефон, и паспортные данные, благо, за время проживания в Москве, их она успела вызубрить наизусть. Тут, в столице, без этого никак.
Наконец, «дежурные», «формальные» вопросы для заполнения «шапки» бланка «объяснения» кончились, и Богданов перешёл к делу.
— Расскажите, что вы помните из того, что вчера случилось?
— Я… — замялась Света. — Помню плохо… — призналась она честно. — Всё как-то отрывками…
— Ну, хоть что-то? — подбодрил её следователь. — Начните с того, что помните.
— Я помню… — задумалась девушка. — Помню, что смена должна была закончиться в десять, но меня отпустили на два часа пораньше — в восемь. Помню, я ещё очень обрадовалась, ведь завтра и послезавтра как раз были мои выходные: есть возможность хоть что-то по дому успеть, чтобы лечь спать пораньше и освободить время от этих дел завтра… — начала рассказывать она, и сама не заметила, как втянулась и постепенно выложила всё, как оно было, и как она это помнила.
Особенно постаралась с описанием внешности того страхолюдного человека-ужаса, который её преследовал, и который стоял потом в окружении этих жутких чадящих костров, почему-то сложенных в виде фигур лежащих на земле в разных причудливых позах людей.
— Почему вы улыбаетесь? — даже с какой-то обидой спросила она у следователя, который действительно начал показывать признаки веселья на своём лице во время её вдохновенного описания того жуткого человека-монстра, который и напал на неё. — Вы же его найти должны, а не надо мной смеяться!
— Вот этот человек? — с той же загадочной мягкой полуулыбкой достал он свой мобильный телефон и открыл на нём фотографию.
— Этот… да! Это точно он! Такое лицо ни с чем не спутаешь! — всмотревшись в показанную ей фотографию, воскликнула Светлана. — Он уже в розыске?! Или… вы его уже… поймали?! — вспыхнули надеждой на праведную месть её глаза.
— Ни то и ни другое, Светлана Александровна, — убрал телефон и снял, чтобы протереть платочком свои очки следователь. — Этот человек — майор федеральной службы безопасности, и это именно благодаря ему, вы остались живы. Это он отбил вас у организованной группы насильников-убийц, которая недавно обосновалась в этом лесу. Это он вызвал МЧС, скорую и полицию. Это он передал вас им буквально с рук на руки.
— Как?.. — округлила в шоке непонимания свои глаза Света. — Как же так?.. Но… но, он же преследовал меня на той тропинке?.. Я не могла ошибиться! У него были такие глаза… — сделала она паузу, вновь погружаясь в свои воспоминания. Затем вспыхнула снова и задала чисто по-женски нелогично-эмоциональный вопрос. — Но, если он ФСБ-шник, то, почему такой страшный?!
— Вы сами-то понимаете, что спросили? — вернул на глаза свои очки и окончательно перестал прятать улыбку следователь. — Как принадлежность к какой бы то ни было службе может сделать человека красивым или некрасивым?
— Ну, вы же меня поняли! — отмахнулась девушка. — Так, почему?! Что с ним? Что он?..
— Несколько месяцев назад, террористы, за которыми он охотился, заложили бомбу в его автомобиль и взорвали его вместе с автомобилем, — убрав улыбку, расщедрился на пояснения следователь. — Он очень сильно пострадал в том взрыве, получил все эти ожоги, шрамы и хромоту, но выжил. Ещё и горло повредил так, что теперь не может говорить… но, при всём этом, именно он выследил и обезвредил ту группу насильников, которые убили в том лесу уже восемь женщин. Вы, Светлана Александровна, должны были стать девятой, если бы не он. Вы на него молиться должны! А не обвинять в непонятно чём, ориентируясь только на то, что он «страшный», — посерьёзнел седой мужчина в очках. — Постыдились бы… Представили бы лучше, какого ему самому с такими ранами и внешностью? А он не просто продолжает жить, но ещё и таким, как вы помогает…
— Восемь… — обмерла от ужаса Света.
— Вообще-то, это тайна следствия, — построжел следователь. — Но я надеюсь на вашу сознательность. Рассказал вам только для того, чтобы вы осознали серьёзность ситуации и то, что в живых остались буквально чудом. Опоздай Василий Иванович хоть на минуту, мы бы с вами сегодня уже не разговаривали — те уроды с женщинами не церемонились. Надеюсь, вы извлечёте урок из нынешней ситуации? Поймёте, что не стоит женщине одной возвращаться по темноте через тёмный лес? У вас что, другого пути от работы до дома нет, разве?
— Есть… — испуганно ответила Света. — На метро… Но там дальше и дольше…
— Зато живой доберётесь и нам меньше работы будет, эх, молодёжь… — покачал головой седой следователь. — Прочтите, проверьте и распишитесь, — протянул он ей исписанные его аккуратным почерком листы с «объяснением» он.
— А… а я могу увидеться с ним? — приняв листы, неожиданно вскинула глаза на собеседника девушка.
— Зачем? — удивился следователь.
— Поблагодарить за своё спасение…
— Не стоит. Сами понимаете, какая у него служба. Я и так вам лишнего рассказал, но только для того, чтобы вы глупостей не наделали сгоряча, и слухов лишних распространять не начали, — строго ответил он и даже погрозил указательным пальцем.
— А… они? Те, убийцы? Что с ними?.. Их ведь поймали? Что с ними теперь будет? Суд?
— Нет, — вздохнул следователь. — Суда не будет.
— Но, почему? — возмущённо спросила Света. — Они же убийцы!
— Некого судить. Они оказали сопротивление при задержании. Живыми до отделения ни один не доехал. Так что, можете спать спокойно — они уже никому и никогда навредить больше не смогут…
— Оу… — даже прикрыла рот от избытка чувств девушка. Вопросы после таких откровений, как-то сами собой застряли у неё в горле.
Вот только, самое интересное, что не возмущение они у неё вызвали, а… одобрение и даже благодарность. Хоть и противоречили эти чувства всем тем идеалам гуманизма, которые ей столько лет прививались школой, культурой, телевиденьем, тому, что каждая жизнь бесценна, и даже преступники должны заслуживать шанса на искупление… но, вот сейчас, здесь, теперь, когда дело коснулось непосредственно и конкретно её самой… возмущаться смертям этих уродов, изнасиловавших и убивших уже восемь женщин, Светлана точно не собиралась.
* * *