Сью Шторм. Она стояла к нему спиной, её рука только что завершила движение.
«Она?.. Как?..» — пронеслось в его голове, смешивая ярость с полным недоумением.
Женщина медленно повернулась. На её лице больше не было страха или решимости, только отстранённое любопытство, словно она смотрела на интересный лабораторный образец.
И в её руке, там, где только что была невидимая катана, материализовался другой предмет. Странное, гротескное оружие. Чёрный корпус с витиеватыми золотыми узорами, прозрачная колба с бурлящей синей жидкостью, три острых «когтя» на конце ствола. Дегидратор II.
Джон, всё ещё в облике Сью, поднял оружие, направляя его прямо на Нэмора.
«Уникальная физиология, — пронеслось в его голове. — Гибрид. Зависимость от воды — его ахиллесова пята. Анти-металл причиняет локальное молекулярное разрушение, но его прочность всё ещё феноменальна. Гипотеза: мгновенное клеточное обезвоживание обойдёт его физиологическую защиту. Технология из эксцентричного синего мира Мегамозга всегда была на удивление эффективной. Настало время для полевых испытаний на цели высочайшего уровня».
Нэмор увидел оружие, направленное на него. Он не знал, что это, но инстинкт взвыл об опасности. Боль от анти-металла вызывала дискомфорт, но его королевская гордость была ранена ещё сильнее. Он посмотрел в холодные, чужие глаза женщины, которую считал прекрасной и дерзкой, и понял — его обманули. Это была не она. Это был тот, другой. Тот, кто убил Левиафана.
Он выпрямился. Его лицо исказилось в маске презрительной ярости.
— Так вот твоё истинное лицо, убийца зверей, — прорычал он, его голос был хриплым, но всё ещё полным королевской мощи. — Прятаться за личиной женщины, наносить удар из тени. В тебе нет ни капли чести!
Джон, в облике Сью, слегка склонил голову набок, не опуская оружия. Его палец лёг на спусковой крючок. Синяя жидкость в колбе забурлила ещё сильнее.
Нэмор видел это. Он видел свою потенциальную гибель. Но он был королём.
Он не будет умолять.
— Делай же! — взревел он, расправляя плечи. — Пусти в ход свои трусливые игрушки! Но знай, червь с суши: ты можешь убить меня, но ты никогда не сломишь волю Атлантиды! Мой народ отомстит! Океан заберёт этот ваш гниющий мир! IMPERIUS REX!
Он сделал выпад — отчаянный, самоубийственный прыжок раненого льва.
Палец Джона нажал на спуск.
И внезапно всё замерло. Не резко, а плавно, как будто время стало вязким, как густой мёд. Звук города — далёкие сирены, рёв Халка — стих, превратившись в протяжный, низкий гул. Гудение De-Gun’а оборвалось.
Неоновые огни на улицах внизу начали мерцать и искажаться.
Джон в замешательстве опустил оружие. Он попытался нажать на спуск снова — никакой реакции. Технология Мегамозга, работающая на своих физических принципах, просто отключилась, столкнувшись с аномалией более высокого порядка. Он посмотрел на Нэмора. Тот застыл в полудвижении, его лицо — маска ярости и боли, но глаза не двигались.
Перед Джоном воздух начал искажаться, словно от невыносимого жара, образуя идеальную сферу темпоральной энергии. Она мерцала и переливалась, как мыльный пузырь на солнце. Сквозь неё была видна не улица внизу, а незнакомый, футуристический интерьер — командный мостик какого-то корабля или базы.
Сфера бесшумно расширилась, и из неё, как из портала, плавно выплыло массивное кресло, похожее на трон из хрома и тёмного металла.
Кресло Времени.
В нём сидел человек. Мужчина высокого роста, одетый в зелёно-фиолетовую боевую броню, которая выглядела одновременно архаичной и невероятно продвинутой. Его лицо было скрыто за безликим синим шлемом, который смотрел на всё с выражением безграничного превосходства. Канг Завоеватель.
Он окинул взглядом застывшую сцену.
— Примитивные инструменты для примитивной мести, — его голос прозвучал в разуме Джона, спокойный, ровный, с металлическим оттенком.
Канг проигнорировал Джона, словно тот был элементом декора. Его взгляд был прикован к Нэмору.
— Эмиль Блонски должен был стать лишь калекой. Но я дал ему силу, чтобы проверить твои пределы, — продолжал Канг, его монолог был не для диалога, а для констатации фактов. — Твой маленький синий гений в лаборатории… его неудачи с сыворотками были моими маленькими корректировками. Я был твоим невидимым соавтором, аномалия.
Он сделал паузу, словно оценивая свое творение.
— Но это… — шлем Канга повернулся к Дегидратору, — …это уже чистая импровизация. И она создаёт слишком много шума во временном потоке. Устранение короля Атлантиды таким образом — грубая работа. Она порождает мученика, а мученики — это скучно.
Канг щёлкнул пальцами.
Мир вокруг Джона на мгновение распался на миллионы осколков. Он увидел, как время снова потекло. Луч из Дегидратора ударил в Нэмора, и тот, издав беззвучный крик, сжался и превратился в маленький, идеально гладкий синий кубик, который со стуком упал на крышу.
Затем время отмоталось назад.
Он увидел, как Нэмор уклоняется и отрывает голову Сью.
Время снова отмоталось.
Он увидел, как Халк, освободившись, прыгает на крышу и разрывает их обоих в клочья.
— Я уже видел тысячи вариантов этой битвы, — снова прозвучал голос Канга, когда реальность вернулась в исходное, застывшее состояние. — В большинстве из них ты умираешь. В некоторых — побеждаешь и становишься ещё большей угрозой. Но ни в одном из них ты не уходишь отсюда со своей игрушкой.
С этими словами Дегидратор в руке Джона рассыпался в серую пыль.
— Эксперимент пора заканчивать, — заключил Канг, и его кресло медленно развернулось, словно готовясь к уходу. — Время для личного вмешательства.
Он получил то, что планировал. Дальнейшее присутствие здесь было неэффективным.
Но Джон не собирался его отпускать.
«Ты думаешь, ты можешь просто так прийти, поиграть с моей жизнью, уничтожать мои планы и уйти?! — ярость вскипела в нём. — Нет. Ты совершил ошибку, Завоеватель».
Облик Сью Шторм спал, как сброшенная кожа, сменившись обликом Элайджи. В то же мгновение чёрный браслет на его запястье ожил. Наночастицы, словно капли жидкого металла, скользнули по его коже, формируя облегающий, тёмный боевой костюм. В его правой руке из воздуха материализовалась катана — чёрная, матовая, поглощающая свет. Анти-металл.
Он вошёл в ускорение.
Для любого наблюдателя это было бы просто размытым пятном. Сотни взмахов, выполненных со скоростью, превышающей 20 Махов, слились в один-единственный, всесокрушающий удар, нацеленный прямо в голову Канга, сидящего в кресле.
Но лезвие замерло. Оно остановилось в метре от кресла, врезавшись во что-то невидимое. Мерцающее силовое поле окутывало Кресло Времени и его владельца. От столкновения анти-металлического клинка, вибрирующего на своей разрушительной частоте, и темпорального щита по воздуху пробежала рябь, как от камня, брошенного в воду.
«Силовое поле, — мгновенно понял Джон. — создающая силой мысли нейро-кинетической броней. Оно выдерживало удары Мьёльнира и атаки Мстителей. Одна из версий Канга пережила ядерный взрыв в эпицентре. Моя катана бесполезна против такой защиты».
Но он не сдался. Физика не сработала. Значит, время для магии.
Он отступил на шаг, не опуская катану. Воздух вокруг него загудел от силы.
— Песнь Гнева! Песнь Усиления! Песнь Великана! Песнь Дракона!
Его тело начало расти, но он контролировал процесс, остановившись на отметке в пять метров — достаточно, чтобы увеличить силу, но не потерять в скорости и манёвренности. Мышцы под костюмом вздулись, а внутри закипела первобытная ярость, усиленная магией.
Затем он направил другую силу — на врага. Фиолетовые круги вспыхнули перед ним.
— Песнь Замедления! Песнь Слепоты! Песнь Лихорадки! Песнь Боли! Песнь Сна!
Пять невидимых волн магии ударили в силовое поле Канга. Они прошли сквозь него без сопротивления, ибо атаковали сущность цели, а не тело.
Канг почувствовал, как в его черепе раздался тихий, диссонирующий звон, словно лопнула невидимая струна. А затем пришла боль.
Впервые за весь этот визит его скучающее выражение лица сменилось чем-то другим. Удивлением. А затем — болью. Его тело внезапно стало тяжёлым, непослушным. Перед глазами всё поплыло, превращаясь в размытые пятна света и тени. Его охватил внезапный жар, а затем ледяной озноб. Каждое нервное окончание в его теле взорвалось агонией. И веки невыносимо потяжелели, сознание начало ускользать в вязкую, тёмную дрёму.
Это было… неожиданно. Его броня защищала от физических и энергетических атак. Его несгибаемая воля и защита шлема делала его почти неуязвимым для телепатии. Но это… это было магия. Он изучал её в Древнем Египте, сталкивался с ней в лице Доктора Стрэнджа. Но он всегда считал её лишь примитивной формой науки, которую легко просчитать и нейтрализовать технологией.
Он ошибся.
Превозмогая боль и слабость одной лишь силой воли, Канг развернул своё Кресло Времени. Он посмотрел на пятиметрового гиганта, окружённого магической аурой, и в его глазах больше не было скуки. Там была смесь ярости, унижения… и, к ужасу Джона, неподдельного, хищного научного интереса. Он смотрел на него так, как исследователь смотрит на аномалию, которая опровергла все его теории и тем самым стала самым ценным объектом во вселенной.
Нейро-кинетическая броня Канга, напрямую связанная с его подсознанием, зафиксировала смертельную угрозу — не физическую, а экзистенциальную. Предохранитель сработал автоматически.
Перемотка личного времени. Минус три секунды.
Для Джона это выглядело как лёгкое мерцание воздуха вокруг Кресла Времени. Он только что выпустил свои проклятия, но Канг сидел так же невозмутимо, как и секунду назад. Ни боли, ни слепоты. Лишь лёгкое удивление во взгляде.
Затем раздался его голос, снова прямо в голове Джона, но теперь в нём слышались нотки искреннего, почти научного интереса.
— Магия… Любопытно. Твои… «песни»… они обошли мои темпоральные и энергетические барьеры. А ведь даже Мерлин превосходящий Стрэнджа в магии, в лучшие свои годы, не мог поцарапать моё силовое поле, а этот барьер выдерживал прямые попадания Мьёльнира и совокупную мощь Мстителей.
Канг слегка наклонил голову, изучая пятиметрового гиганта перед собой.
— Похвально, аномалия. Твои магические способности поистине чудесны, раз смогли достичь меня сквозь защиту. Но на этом всё. Видишь ли, ни твоя скорость, ни магия, ни твоя, хоть и слегка продвинутая, броня не способны оказать против меня хоть какое-то реальное сопротивление.
С этими словами Канг сделал неуловимое движение пальцем. Его тело замерцало и стало полупрозрачным.
Гигантская чёрная катана метнулась сверху вниз, но клинок прошёл насквозь, оставив глубокую траншею на крыше.
Канг вошёл в фазу, контролируя атомы своего тела, став полностью нематериальным.
Он вышел из фазы за спиной Джона.
— Всё бесполезно, — снова прозвучал его голос в голове.
Но Джон не слушал. Он развернулся, и над ним снова вспыхнул огромный фиолетовый круг.
— Песнь Огненного Дракона!
Гигантская голова красного дракона материализовалась из пламени и магии и выдохнула ослепительный золотой луч прямо в Канга.
Завоеватель со спокойным лицом вынул из пояса небольшой цилиндрический модуль. Энергетический перенаправитель.
— Не учишься на своих ошибках, — прокомментировал он.
Модуль вспыхнул, и золотой луч пламени, закружился вокруг Канга оплетая его и полетел обратно в Джона. Тот успел уклониться в последнюю долю секунды, но волна жара всё равно опалила его. Костюм выдержал, но Джон цокнул языком от досады, ведь мана, потраченная на мощнейшее заклинание, была не просто использована — она была обращена против него.
Не теряя ни мгновения, Джон использовал гравитационную магию, резко увеличив вес Канга в сотни раз. Он хотел впечатать его в крышу, превратить в лепёшку.
Но Канг лишь достал из пояса ещё один модуль. Он активировал его, и гравитационное поле вокруг него не просто исчезло — оно инвертировалось. Канг плавно воспарил в воздухе на несколько метров над крышей, полностью игнорируя законы физики.
Джон завис в воздухе, его пятиметровое тело всё ещё гудело от магической силы, но эйфория от обретённой мощи испарялась, сменяясь с паническим осознанием. Каждая его атака, каждый козырь, который он выбрасывал на стол, был бит с лёгкостью, граничащей с издевательством.
«Скорость? Бесполезна против фазирования и перемотки времени. Магия? Обошла щит, но он просто отмотал её назад. Магическая энергетическая атака? Отразил. Гравитация? Обнулил».
Перед ним стоял не просто противник, а стена из технологий 40-го века, гениального интеллекта и абсолютного контроля над временем.
Канг парил напротив, его лицо снова выражало лишь лёгкую скуку. Он даже не пытался атаковать. Он просто… наблюдал. Анализировал. Каталогизировал.
— Ты начинаешь понимать, аномалия? — снова прозвучал его голос в голове Джона. — Твои способности хаотичны. Набор украденных фрагментов из разных реальностей. В них нет системы. Нет истинного понимания. Ты — ребёнок, нашедший коробку с инструментами, но не знающий, как ими пользоваться.
Джон зарычал от бессильной ярости. Он снова атаковал. На этот раз он объединил несколько сил: материализовал пять копии из анти-металла, парящих в воздухе, и одновременно обрушил на Канга всю мощь своей гравитационной магии, пытаясь раздавить его, прижать к крыше.
Канг даже не пошевелился. Его антигравитационный модуль легко компенсировал давление, а вокруг Кресла Времени снова вспыхнуло силовое поле, не давая копьям даже приблизиться.
— Гравитация? Примитивно. Анти-металл? Любопытный изотоп, но его вибрации легко нейтрализуются темпоральным смещением поля, — лениво прокомментировал Канг. — Ты предсказуем. Твои атаки — это просто перебор известных тебе сил. В них нет… изящества. Нет стратегии.
Джон почувствовал, как его охватывает беспомощность. Он был силён. Невероятно силён. Но против Канга его сила была бесполезна. Это было всё равно что пытаться кулаками пробить временной поток. Канг не просто отражал его атаки — он делал их бессмысленными. Он видел каждый ход Джона наперёд, потому что, скорее всего, уже видел эту битву тысячи раз.
«Он прав, — с горечью признал Джон, опуская руки. Его гигантская форма начала медленно уменьшаться. — Я — аномалия. Набор способностей без единой системы. А он… он Повелитель Времени. Как я могу победить того, кто уже знает исход?»
Холод отчаяния сковал его. Но за ним, в самой глубине его сознания, вспыхнула крошечная, непокорная искра.
«…Но, если я — аномалия, значит, я — переменная, которой не должно быть в его уравнении…»
Но Канг ещё не закончил не дав Джону додумать свою мысль, ведь он хотел не просто победить, а понять, разобрать аномалию на составляющие.
— Твоя броня, — прозвучал его голос в голове Джона, пока Завоеватель изучал показания своих сенсоров. — Интересная симбиотическая технология. Наночастицы, управляемые ИИ… Позволь взглянуть поближе.
Прежде чем Джон успел среагировать, он почувствовал это. Холодное, чужеродное вторжение, не в его разум — в его костюм, искусственный интеллект брони Канга, работающий со скоростью мысли, атаковал систему управления нанокостюма.
[Вторжение! Обнаружена враждебная программа! Уровень угрозы — Омега! — раздался в голове Джона тревожный голос Красной Королевы. — Защитные протоколы активированы! Веду бой!]
Джон замер. Его тело перестало ему подчиняться. Нанокостюм, его вторая кожа, стал тюрьмой. Он мог лишь наблюдать, как внутри его собственной системы разворачивается невидимая война.
[Противник использует темпоральные алгоритмы взлома! Он обходит мои фаерволы быстрее, чем я успеваю их возводить! Системы падают одна за другой! Контроль над двигательными функциями потерян… Контроль над оружием…] — голос Королевы становился всё более прерывистым.
Кибер-война продлилась не больше минуты. Технологии 40-го века против ИИ, пусть и гениального, но созданного на основе технологий 21-го. Исход был предрешён.
[Критическое повреждение ядра! Потеря контроля неизбежна! Командир, приказ на самоуничтожение?!]
«Нет! Отступай! Форма браслета! В инвентарь!» — мысленно крикнул Джон, пытаясь открыть инвентарь.
[Выполняю! Экстренное сворачивание… Ошибка! Невозможно получить доступ к субпространственному хранилищу! Пространство вокруг заблокировано!]
Канг усмехнулся.
— Наивно.
Джон стиснул зубы. Он всё ещё контролировал своё тело под бронёй. И свои силы.
«Если ты хочешь мой костюм, Завоеватель… ПОДАВИСЬ ИМ!»
С нечеловеческим усилием воли он использовал гравитационную магию как телекинез. Нанокостюм свернувшийся в форму браслета оторвался от его руки и полетел прямо в Канга. Одновременно Джон отдал последний приказ Королеве.
«Протокол Безопасности “Возвращение Королевы”!»
[Принято, командир. Это была честь…] — её голос зашипел, оборвался статикой и исчез навсегда.
Канг увидел летящий браслет и активировал силовое поле. Но он не ожидал того, что произошло дальше.
За мгновение до столкновения нанокостюм вспыхнул ослепительно-белым светом. А затем — взорвался.
Аннигиляция ядра ИИ и всех накопителей энергии костюма.
Взрыв ударил в силовое поле Канга, как океан в скалу. Невидимый темпоральный барьер прогнулся, но выдержал, поглощая большую часть разрушительной энергии и направляя её остатки в виде ослепительного столба света и жара в ночное небо. Даже так, боковой волны хватило, чтобы стереть квартал в пыль. Канг, сам того не желая, только что спас этот город от полного уничтожения… от оружия, которое сам же и спровоцировал.
Канга и Нэмора которого Завоеватель держал во временном стазисе рядом взрыв не затронул — их надёжно укрыло силовое поле. А Джон…
Его отбросило ударной волной на сотни метров. Кинетический щит принял на себя основной удар, но энергия взрыва была слишком велика. Щит лопнул. Тело Джона превратилось в рваное месиво из костей и плоти. Но Сердце Азерот уже работало, жадно поглощая остаточную кинетическую и тепловую энергию взрыва. И в ту же секунду вспыхнул золотой свет. Священная энергия хлынула в его тело, восстанавливая его с немыслимой скоростью. Сломанные кости срастались, разорванные мышцы сплетались воедино, обгоревшая кожа обновлялась.
Когда свет погас, Джон стоял посреди огромной, дымящейся пустоши, которая ещё секунду назад была Уолл-стрит. Он был цел, но он был один, в его голове воцарилась оглушительная, неестественная тишина. Та самая тишина, которой он не слышал с тех пор, как Красная Королева стала частью его жизни. И эта тишина была больнее любого взрыва
Невредимый Канг опустил своё Кресло Времени на оплавленный асфальт. Он посмотрел на Джона, затем на место, где только что был небоскрёб. На его лице впервые появилось нечто похожее на уважение.
— Пожертвовать своим главным оружием и союзником… Радикально. Безрассудно. Но эффективно, — признал он. — Ты превзошёл мои ожидания, аномалия.
Он подошёл ближе. Джон инстинктивно приготовился войти в ускорение, чтобы уйти. Но Канг в мгновение ока выбросил руку вперёд. Вокруг Джона вспыхнула сеть из золотистых энергетических линий, образуя прочную клетку. Попытка Джона рвануть с места упёрлась в невидимую стену.
Канг остановился в трёх метрах от него. Он сделал лёгкий жест рукой. Рядом с ним открылось несколько мерцающих пространственно-временных порталов, и из них в его руку выплыло оружие — Ультра-диодная пушка. Он прицелился прямо в Джона.
— А теперь давай закончим этот фарс. — впервые он заговорил вслух.
И в этот момент реальность треснула.
Для Джона Канг перед ним просто исчез. Кресло Времени растворилось в воздухе. Застывшее время снова пришло в движение. Далёкий рёв Халка и сирены города обрушились на слух, а застывший Нэмор, освобождённый от стазиса, завершил свой яростный рывок прямо на него.
Джон застыл, ошеломлённо глядя на пустое место.
«Он просто… ушёл?»
Заметив несущегося на него Нэмора, он отреагировал инстинктивно. Резкий взмах рукой — и мощнейшая телекинетическая волна подхватила морского владыку, отбрасывая его дугой прямо в сторону продолжающейся битвы.
Сработала инстинктивная меткость: Нэмор сбил собой Халка, который как раз отправлял в полёт Железного Человека мощным хлопком, и заодно потушил пылающего Джонни.
Халк и Нэмор рухнули в стену с грохотом. Первым очнулся Халк — зыркнул на Нэмора и, узнав «надоедливую рыбу», с рычанием переключился на него.
Тем временем Джон почувствовал, как его собственное тело взвыло от протеста. Использование телекинеза такой мощи и точности на существе уровня Нэмора, будучи истощённым битвой с Кангом, было подобно попытке остановить поезд голыми руками. Он спас команду, но заплатил за это.
Впервые за долгое время он почувствовал, как его резервы, казавшиеся бездонными, нащупали дно. И он только что с силой ударился об него.
Он опустился на одно колено, тяжело дыша. И тогда он почувствовал это. Бесконечно далёкое, беззвучное эхо колоссальной мощи, пронзившее самую суть его души. Ощущение присутствия чего-то настолько огромного, что его разум отказывался это обрабатывать. Что это было? Последствия магического истощения? Остаточный эффект от темпоральных технологий Канга? Его разум лихорадочно перебирал объяснения, пытаясь загнать непостижимое в рамки логики.
* * *
В космическом пространстве, где законы физики были лишь вежливым предложением, Канг Завоеватель оказался в плену.
Он был в месте, где звёзды были нотами в безмолвной симфонии бытия. Он видел, как рождаются и умирают концепции, как геометрия мысли сплетается в ткань реальности. И он оказался на ладони.
Его держала сущность, которую нельзя было измерить. Его тело было силуэтом, сотканным из самой причинности, а его границы терялись в бесконечности. Его пальцы были спиральными галактиками. Его сердце было тихой гармонией умирающих солнц. В его глазах, которые были двумя сверхновыми, отражалась вся история вселенной, от первого взрыва до последнего вздоха.
Арбитр.
Канг не пытался сопротивляться. Его силовые поля, его темпоральные щиты — всё это было лишь детским лепетом перед лицом этой космологической грамматики.
Арбитр сузил глаза. Кресло Времени, артефакт, повелевающий эпохами, смялось, как фольга. Броня Канга, выдерживавшая удары богов, затрещала и начала распадаться, будучи не сломанной, а аннулированной. Его тело стиралось из реальности, превращаясь в чистую энергию, которую поглощала бездонная сущность.
Но даже в этот момент на лице Натаниэля Ричардса не было страха. Лишь лёгкая, почти незаметная усмешка. Он знал правила игры, знал циклы, знал неизбежность.
Прежде чем окончательно исчезнуть, его губы прошептали последние слова, которые эхом разнеслись по пустоте, заставляя вибрировать сами звёзды:
— Канг умер… Да здравствует Канг!