2 июня 2009 года. Вторник. Ночь. Лаборатория Джона под особняком
Джон стоял посреди своей мастерской, наблюдая, как роботизированные манипуляторы послушно собирают прототип новой брони; после сумасшедших событий прошлой недели и откровений гачи ему не спалось, но ассимиляция шаблона Леголаса позволяла обходиться ментальным трансом, так что он решил посвятить ночь работе.
— Королева, — позвал он, не отрываясь от процесса сборки. — Доложи по нашему побочному проекту. Как успехи с синтезом карбида магния?
Голограмма-девочка в красном платье материализовалась на краю верстака.
[Синтез завершен, Командир], — отчиталась она. — [Мы произвели 1.5 килограмма чистого Mg₂C₃. Разработка системы доставки в виде гранат завершена на 80%.]
— Отлично, — кивнул Джон. А затем, после небольшой паузы, добавил: — Сворачивай проект. Уничтожь все образцы и сотри чертежи. Все данные по самому карбиду и методам синтеза — в самый глубокий архив с блокировкой Омега.
Девочка удивлённо моргнула.
[Я не понимаю, Командир. Это наше самое эффективное контр-оружие против физиологии Нэмора. Логика подсказывает, что мы должны…]
— Логика изменилась, Королева, — прервал её Джон. Он повернулся к ней, и на его лице была сложная усмешка. — Позавчера я вытянул из гачи новый шаблон. Легендарный. Артур Карри. Аквамен.
Он посмотрел на свои руки, словно уже ощущая в них новую силу. Нэмор считал себя королём, потому что был самым сильным в своей стихии; но теперь… теперь в этом океане появилась рыба покрупнее. И эта рыба — он.
— Как только я начну ассимиляцию, я сам стану гибридом, полу-атлантом, — продолжил он. — И моя главная уязвимость будет… ну, ты поняла. Обезвоживание.
Королева на мгновение замерла, обрабатывая новые данные.
[Ваша логика безупречна, Командир], — её голос снова стал ровным, лишённым эмоций. — [Риск раскрытия контрмеры превышает тактическое преимущество от её применения. Создание оружия, которое может быть использовано против вас, является недопустимым стратегическим риском.]
— Именно, — кивнул Джон. — Представь на секунду: я использую эту пену на Нэморе. Рид или Старк, которые сейчас одержимы всем, что я делаю, доберутся до образца. А они доберутся. Они его проанализируют, поймут принцип действия, и через неделю у Старка будет арсенал Анти-Атлантских ракет. Я не собираюсь своими руками вручать им свой криптонит на блюдечке.
[Архивирую все данные немедленно, Командир], — подтвердила Королева. — [Доступ заблокирован.]
— Вот и хорошо, — сказал Джон. — Если Нэмор снова решит высунуться, я разберусь с ним сам. Теперь мы говорим на одном языке. На языке королей.
Он мысленно закрыл файл по атлантам; эта проблема была решена. Он снова посмотрел на чертежи брони, но затем его взгляд зацепился за пустой флакон на полке с реагентами.
— Кстати, о других проектах, — сказал он, поворачиваясь к голограмме Королевы. — Как там поживает наша «Капсула с Концентрированным Феромоном Привлекательности»? Та, что пылилась у меня в инвентаре уже чёрт знает сколько времени.
Голограмма-девочки в красном платье перестала болтать ногами, мило наклонила голову и задумчиво ткнула пальчиком себе в щёку.
[А, ты про эту штуку,] — её голос звучал беззаботно. — [Да, я полностью завершила анализ состава; очень интересный образец летучих биосоединений, который я смогла не только синтезировать, но и улучшить.]
— Улучшить? — Джон приподнял бровь.
[Угу,] — кивнула она. — [Оригинальный состав имел побочный эффект в виде лёгкой головной боли у цели; я полностью это убрала и стабилизировала формулу. На основе капсулы я создала одеколон. Применение в небольших дозах будет значительно повышать твою привлекательность.]
— Одеколон… Значит, теперь я могу буквально пахнуть неотразимостью? — он на мгновение задумался. Вспомнил свое откровение Сью, как ее и Гвен подвел свою ложью… Он стряхнул головой отгоняя мрачные мысли, и подумал, что возможно никогда не воспользуется одеколоном.
[Но вот со вторым проектом всё немного сложнее,] — Королева снова начала болтать ногами, её тон стал чуть более раздражённым.
— Со вторым?
[С созданием массажного масла на основе этих же феромонов; того, которое должно действовать как концентрированный афродизиак. Тут процесс пока встал. Формула нестабильна. При высокой концентрации она вызывает не… кхм… интерес, а аллергическую сыпь.]
— Сыпь? — Джон скривился. — Да уж, не самый сексуальный результат.
[Это недопустимый побочный эффект,] — фыркнула Королева, её голограмма-девочка недовольно надула губы. — [Формула требует полной перекалибровки. Так что мне нужно больше времени на тесты. Пока придётся обойтись только одеколоном.]
— Ладно, с афродизиаками разберёмся позже, — отмахнулся Джон.
Он провёл рукой по голографическому интерфейсу, открывая третью страницу Системы; его взгляд сразу зацепился за одну из строчек, помеченную как «материализован».
[Комплект Сывороток «Гладиатор» (Редкая)] — материализован
— Королева, — позвал он, нахмурившись. — «Комплект Сывороток "Гладиатор"». Что-то знакомое, но не могу вспомнить. Проанализировано?
Голограмма-девочки на мгновение задумалась, её глаза подёрнулись рябью потоков данных.
[А, этот набор. Да, помню,] — кивнула она. — [Ты получил его довольно давно; это комплект из трёх экспериментальных сывороток. «Берсерк» — для кратковременного увеличения силы с побочным эффектом неконтролируемой ярости. «Тень» — для повышения скорости и сноровки. И «Титан» — для усиления прочности.]
— Так, а побочные эффекты? И где они?
[В том-то и дело. Из-за нестабильности и сильных побочных эффектов — потеря контроля, тошнота, мышечные спазмы — ты отдал весь этот комплект на анализ Мегамозгу. Ты поручил ему изучить их, стабилизировать формулы, убрать отходняки и, если получится, воспроизвести их.]
— Точно! Отдал Мегамозгу… — Джон потёр подбородок. — Это было ещё до Дикой Земли. До Канга. До всего.
[Именно,] — кивнула Королева. — [Пока мы отсутствовали в последнее время, у нашего синего друга было полно времени. Очень вероятно, что он уже не только всё проанализировал, но и создал улучшенные, стабильные версии.]
Мысль об этом заставила Джона улыбнуться; стабильные пятиминутные бустеры силы, скорости и прочности без побочных эффектов — это было бы невероятно полезным дополнением. Он представил, как передаёт партию этих стимуляторов Фьюри, Старку, Ричардсу. Небольшой, но ценный подарок; жест доброй воли, который укрепит его позиции в их шатком союзе и даст их общим силам столь необходимый тактический козырь.
«Что ж, — сказал он, закрывая интерфейс Системы, и в его голосе прозвучало предвкушение. — Похоже, пора навестить нашего гениального друга в его подводной берлоге. Пора собирать урожай».
Спустя несколько минут Джон, двигаясь размытым пятном, уже стоял у секретного входа в подводную лабораторию Мегамозга; после разговора о сыворотках он решил, что пора навестить синего гения.
Он вошёл внутрь. Лаборатория была погружена в тишину; горело только дежурное освещение. Джон подошёл к главному терминалу, и голограмма-девочка, мелькнув на панели, начала процесс интеграции после того, как он внедрил её копию в свой мобильный.
[Подключение… завершено], — сообщила она через секунду. — [Восстанавливаю контроль над системами… Активирую внутренние камеры… Вывожу изображение жилого отсека на главный экран].
На большой стене-экране появилось изображение, и Джон неловко замер.
Была глубокая ночь; на большом диване в жилом отсеке, в обнимку, спали Мегамозг и Прислужник, голова синего пришельца покоилась на груди его верного помощника в скафандре-горилле, и они оба тихо посапывали.
Джон медленно потёр щеку.
«Оу. Ладно. Это… мило. И очень неловко, — подумал он. — Явно не тот момент, чтобы вламываться и спрашивать про сыворотки. Пусть спят».
— Королева, отбой, — тихо сказал он, отворачиваясь от экрана. — Мы уходим. Зайдём в другой раз. Утром.
Он вышел из лаборатории, возвращаясь на пустынный пляж под звёздным небом.
— Ну и чем теперь заняться? — спросил он в пустоту. — У меня в голове пусто, а спать не хочется.
[У нас есть несколько активных проектов, Командир], — тут же откликнулась Королева из его коммуникатора. — [Или… мы могли бы заняться улучшением вашего публичного имиджа].
— Публичного имиджа?
[Именно. Ущерб, нанесённый городу, всё ещё не устранён], — объяснила она. — [Залив Лоуэр-Бэй, Бэттери-Парк, разрушения на Уолл-стрит и, конечно, Туннель Холланда. Демонстрация способности к быстрому, анонимному восстановлению инфраструктуры создаст в глазах общественности образ таинственной, могущественной и потенциально благосклонной силы. Это ценный стратегический актив].
Джон нахмурился, глядя на огни Манхэттена на горизонте. Он вспомнил отчёт Королевы о Гвен. Королева видела в этом PR-возможность. Он же увидел еще один шанс сделать что-то, что она сочла бы правильным.
— Насчёт квартала, который исчез, — сразу нет, — покачал он головой. — Репаро так не работает. Оно чинит то, что сломано, а не то, что исчезло. Я не могу воссоздать материю из ничего. Но всё остальное… Бэттери-Парк. Разрушенные фасады. И Туннель Холланда… Да. Это я могу починить.
На его лице появилась улыбка, лишённая обычной хищности, почти искренняя.
— А когда завтра утром жители Нью-Йорка проснутся, они увидят маленькое чудо, — решил он. — Представляю лицо Фьюри и Джеймсона. Начнём с самого сложного — с туннеля.
***
Воздух у края гигантского провала на стороне Джерси прорезала беззвучная молния, которая на долю секунды застыла, обретая форму Джона. Зрелище было удручающим.
Там, где раньше был оживлённый въезд в Туннель Холланда, теперь зияла рваная рана из бетона и искорёженной арматуры; асфальт провалился, и тёмные, мутные воды Гудзона заполнили то, что осталось от подводной секции.
Из его телефона, который он держал в руке, спроецировалась мини-версия голограммы Красной Королевы.
[Что случилось, Командир?] — спросила она. — [По твоим расчётам, заклинание Репаро должно было всё исправить. В чём проблема?]
— Проблема в воде, — ответил Джон, не отрывая взгляда от провала. Он медленно протянул руку, закрыл глаза и сосредоточился; его радарное чутьё мгновенно расширилось, проникая сквозь воду и землю, сканируя каждый обломок, каждую трещину. — Чары скрепляют сломанные части. Но Гудзон — река с сильным течением. Всю мелкую крошку, пыль и небольшие осколки смыло. К счастью, основные, крупные блоки на месте. Но чтобы заклинание сработало, мне нужна идеальная 3D-модель туннеля, а я не могу её увидеть, пока всё это заполнено тоннами грязной воды. Сначала нужно её убрать.
Он сделал шаг к краю провала.
Его тело на мгновение замерцало, подёрнулось едва заметной рябью, словно изображение на старом телевизоре. Он заставил молекулы своего тела вибрировать на сверхвысокой частоте, размывая границы между собой и реальностью. Он шагнул в пустоту; для него это было похоже на погружение в холодный, плотный гель — он ощущал сопротивление бетона и арматуры, но его вибрирующее тело беспрепятственно проходило сквозь них.
Он оказался внутри затопленного туннеля. Вокруг была абсолютная тьма, тишина и ледяная вода, которая теперь бесполезно проходила сквозь его нематериальное тело. Он прошёл ещё несколько метров вглубь, нашёл островок суши — наклонную плиту, — прекратил вибрацию и снова стал полностью материальным, ощутив, как мир вокруг обретает твёрдость. Все это заняло не более секунды.
Тьма была кромешной. Он стоял по колено в воде.
— Ну что, — пробормотал он сам себе. — Пора устроить небольшой шторм.
Он начал вращать руками, создавая в воде перед собой мощную воронку, а затем направил всю мощь своей гравитационной магии не на саму воду, а на пространство за проломом, в реке. Он создал зону аномально низкого давления.
Вода в туннеле взревела; тысячи тонн воды, подчиняясь новому закону физики, устремились из туннеля обратно в реку Гудзон, словно кто-то выдернул гигантскую пробку. Снаружи, для любого случайного наблюдателя на набережной Манхэттена, это выглядело бы как безумие. Спокойная гладь Гудзона внезапно вздулась, а затем взорвалась колоссальным гейзером из грязной воды и ила, который взметнулся на десятки метров в ночное небо, прежде чем с оглушительным рёвом обрушиться обратно. Река на мгновение сошла с ума, а затем снова затихла, словно ничего и не было.
Через несколько минут Джон стоял в пустом, тёмном и гулком туннеле, покрытом илом и обломками. Вода ушла.
— Королева, сканируй всё, что видишь. Ищи оригинальные чертежи Туннеля Холланда в сети. Мне нужна полная схема. Начнём восстановление.
Немного спустя получив и изучив схему туннеля, Джон стоял в центре осушенного, истерзанного пролома; вокруг него была тьма, тишина и густой запах речного ила. Он закрыл глаза, сосредоточиваясь, и мысленно представил себе картину целого, неповреждённого туннеля, накладывая её поверх руин, которые он видел своим радарным чутьём.
Затем он высвободил свою силу.
Его мана, словно невидимая серебряная волна, разошлась от него по сторонам; она хлынула по затопленным секциям, просачиваясь сквозь трещины, охватывая тонны бетона, искорёженные стальные балки и каждую бетонную крошку, что ещё оставалась в зоне досягаемости.
«Репаро», — обратился он к заклинанию невербально.
В этот момент тишина взорвалась беззвучным движением. Осколки туннеля, лежавшие на дне Гудзона и разбросанные по пролому, задрожали и поднялись в воздух, словно призраки. Искорёженные балки арматуры, весившие десятки тонн, начали выпрямляться с жутким, стонущим скрежетом; куски асфальта и бетонных стен взлетели, игнорируя гравитацию. Они закружились в вихре памяти, в урагане того-что-было, прежде чем начать процесс схлопывания в единое целое.
Джон стоял в эпицентре этого чуда, ощущая, как гигантские блоки над его головой встают на место. Через потоки маны он чувствовал холод старых балок, шершавость бетона, каждую крупицу, встающую на своё законное место; Это было не похоже на строительство, а на время, идущее вспять.
Каждый звук их соединения был подобен одинокому, мягкому звону в наступившей тишине. Трещины затягивались. Своды смыкались. Через несколько минут Туннель Холланда снова стал целым, будто Халк и Нэмор никогда в нём не бывали. Но если бы кто-то с магическим взором присмотрелся, он бы увидел тонкие, едва заметные серебристые прожилки там, где раньше были самые глубокие трещины — невидимые шрамы, оставленные магией, свидетельство того, что это место было сломлено и исцелено.
Следующим на очереди был Бэттери-Парк. Здесь всё было проще. Никакой воды, только вырванные с корнем деревья, перевёрнутые скамейки и разбитые фонари. Он даже не останавливался — просто прошёлся по парку, и за его спиной, словно в ускоренной обратной съёмке, всё само собой возвращалось на места.
Затем — фасады зданий, пострадавшие от волны.
«Репаро».
Ещё.
И ещё.
Наконец, он оказался на Уолл-стрит. Это было последнее и самое сложное место. Здесь Халк и Нэмор не просто сражались, они играли, используя улицу как личную арену. Разбитая вдребезги статуя Атакующего Быка, пролом в здании Фондовой биржи, выбитые витрины «Тиффани», перевёрнутые и смятые машины, глубокие кратеры в асфальте.
Джон нахмурился, оглядывая этот памятник разрушению.
— Королева, мне нужна идеальная картинка «до», — обратился он. — Архивы города, туристические фотографии. Собери всё и спроецируй мне в сознание. Хочу, чтобы было идеально.
[Уже сделано, Командир. Загружаю визуализацию.]
Джон закрыл глаза. Поверх хаоса, который он видел своим радарным чутьём, наложилась кристально чистая картина Уолл-стрит — такой, какой она должна была быть. Целой.
Он снова высвободил свою ману, накрывая невидимым куполом весь квартал.
Но на этот раз он вложил в заклинание не только образ, но и намерение. Не просто починить, а очистить.
Движение началось мгновенно.
Тонны бетона, мраморной крошки и осколков стекла взмыли в воздух. Бронзовые части Атакующего Быка с лязгом состыковались, и в ту же секунду тусклый металл засиял, словно его только что отполировали до блеска. Асфальт в кратерах затянулся без единого шва. Проломы в стенах Фондовой Биржи и J.P. Morgan затянулись, мраморные плиты встали на место, а въевшаяся грязь и пыль сами себя очистили. Заклинание полностью подчинялось его воле.
«Дамблдор и Слизнорт вместе восстановили комнату, очистив её до идеального состояния, — пронеслась в голове у Джона мимолётная мысль. — Я только что в одиночку отстроил целый квартал и заодно провёл генеральную уборку. Похоже, я только что превзошёл их совместный уровень в этом чаре».
Через некоторое время все было закончено. Улица стояла целая и невредимая, сверкая в свете фонарей даже чище, чем была до нападения.
Джон выдохнул, чувствуя, как отхлынула мана. Это было утомительно. Он прислонился к холодной стене восстановленного здания, глядя на свою работу. Он сделал это. Представляя, какое лицо завтра утром будет у Фьюри, Джеймсона и удивлённых брокеров, он не мог сдержать улыбки.
Но главная причина этой улыбки была в другом. Он вспомнил Гвен, её желание помочь тем людям. Что ж, он тоже помог. Как умел.
Эта мысль заставила его сердце пропустить удар. Он починил город. Но он не мог так же просто починить то, что сломал между ними; он мог восстановить статую быка, но не её доверие. И всё же… ему вдруг отчаянно захотелось её увидеть. Просто убедиться, что она в порядке. Даже если ему придётся просто постоять на улице, глядя на её окно.
Силуэт Джона исчез. Он вошёл в ускорение и понёсся в сторону Квинса, направляясь к квартире Гвен.
***
Джон стоял на пожарной лестнице, скрытый тенью; он смотрел через стекло в комнату Гвен, шторы в которой не были задёрнуты.
Она спала. Лежала на боку, её светлые волосы с розовыми кончиками разметались по подушке, и лицо её выглядело умиротворённым, таким, каким оно было до его признания. Он медленно поднял руку, его пальцы коснулись холодного стекла, но он тут же отдёрнул её, вспомнив боль, которую причинил. Он не имел права нарушать её покой.
Джон отвернулся от окна; его силуэт качнулся и растворился во мраке.
Через время он появился на кухне своего особняка. Тишина давила. Джон рывком открыл шкаф, достал бутылку бурбона и залпом выпил всё до дна; холодная жидкость не принесла никакого эффекта, его проклятый метаболизм сжёг алкоголь в ту же секунду. Сейчас он пожалел, что отдал бутылку легендарного эля из таверны «Шляпа Кабана» Мегамозгу для исследования.
Он принял душ, смывая с себя усталость и пыль восстановленного города, и, закинув одежду в корзину, решил, что на сегодня с него хватит.
Джон вошёл в спальню. 2B была там, одетая в темный халат; она сидела, прислонившись к изголовью кровати, и читала толстую книгу в твёрдом переплёте, и свет от ночника мягко освещал её серебристые волосы.
Она подняла глаза, когда он вошёл. Её улыбка была едва заметной, но в её взгляде он уловил вопрос, который она не стала задавать. Она молча отложила книгу на прикроватную тумбочку, освобождая для него место — тихое, безмолвное приглашение.
Джон, не говоря ни слова, забрался под одеяло; он придвинулся к ней, погружаясь в её объятия и устраивая голову у неё на коленях. 2B инстинктивно начала поглаживать его волосы одной рукой, даря ему молчаливое утешение.
Джон закрыл глаза, позволяя своему сознанию погрузиться в спокойную, лишённую снов пустоту эльфийского транса.
2 июня 2009 года. Ранее утро. Вторник. Лаборатория Мегамозга
На этот раз лаборатория гудела от активности; Джон вошёл внутрь, и его тут же встретил Прислужник в своём массивном скафандре-горилле.
— О, сэр! Доброе утро! Босс вас уже ждёт! Он в восторге!
— Джон! Наконец-то! — раздался театральный голос Мегамозга, и синий пришелец, одетый в свой неизменный чёрный костюм с молниями, подлетел к нему на парящих ботинках. — Ты как раз вовремя, чтобы лицезреть мой очередной триумф! Я как раз закончил анализ того… примитивного комплекта «Гладиатор».
— Отлично. Результаты? — спросил Джон, готовый к отчёту.
— Результаты? — Мегамозг усмехнулся. — Прислужник, неси!
Прислужник подкатил к ним, держа в огромных металлических руках небольшой серебряный поднос; на подносе лежали три круглые, ярко окрашенные конфеты, похожие на M&M's-переростков: красная, зелёная и жёлтая. Джон озадаченно посмотрел сначала на конфеты, потом на Мегамозга, и синий гений громко рассмеялся, указывая на него пальцем.
— Ха! Прислужник, ты видел?! Ты видел это лицо?! Вот этой реакции я и ждал! Он думал, я дам ему страшные иголки и шприцы! Как банально!
Мегамозг взял с подноса красную конфету, подбрасывая её в воздух.
— Это, мой дорогой Джон, — модернизация! Я не просто проанализировал те сыворотки; я убрал все их отвратительные побочные эффекты и упаковал их в удобную, вкусную форму! Гениально, правда?
Он театрально указал на конфеты: красная — «Берсерк», пять минут чистой силы, достаточной, чтобы перевернуть грузовик; зелёная — «Тень», десять минут обострённых до предела рефлексов, позволяющих реагировать на пули; и жёлтая — «Титан», три минуты кожи прочнее стали, способной выдержать в упор выстрел из пистолета.
Джон взял конфеты, с любопытством их разглядывая. Впечатляет. Он представил, как Стив Роджерс съедает красную «конфету», и его сила возрастает, или как Наташа использует зелёную, становясь ещё быстрее и смертоноснее; это был не просто апгрейд, а идеальный подарок, чтобы укрепить свой статус в их команде. Мегамозг, сам того не зная, дал ему именно то, что было нужно.
— Это всё мелочи! — отмахнулся Мегамозг. — Конфеты — это для твоих… друзей-помощников. В углу на тумбочке их еще несколько сотен штук. К тому же это простая версия для друзей. Мега версия скоро будет готова. Но все это ерунда. Я почти закончил настоящий шедевр — «Сыворотку Мегасолдата 2.0»!
— Почти? — уцепился Джон за слово.
Мегамозг поморщился, его энтузиазм слегка угас.
— Да. Почти. Она работает, она стабильна, но… она несовершенна. В ней не хватает ключевого компонента; Вита-лучи, которые использовал Эрскин, невозможно воспроизвести без оригинала. Формула неполная. Чтобы сделать её совершенной… мне нужен оригинал. Мне нужна кровь первого в мире суперсолдата.
Он посмотрел на Джона, и его взгляд стал серьёзным, лишённым всякой театральности.
— Если ты хочешь получить настоящую сыворотку, Джон… принеси мне кровь Капитана Америки.
***
Утро вторника началось со странного; инженерная бригада, прибывшая к руинам Туннеля Холланда, застыла в коллективном ступоре, ибо там, где вчера был зияющий провал, теперь стоял совершенно целый, сухой и чистый туннель. На Уолл-стрит первые брокеры, спешащие на работу, останавливались как вкопанные; разрушенные фасады были целы, разбитые витрины сияли, а знаменитая статуя Атакующего Быка стояла на своём месте, блестящая, без единой царапины.
Новость разлетелась мгновенно.
Редакция Daily Bugle
— ЧТО ЗНАЧИТ «ПОЧИНИЛИ» ?! — рёв Джея Джоны Джеймсона сотрясал редакцию; он, красный от гнева, стучал кулаком по столу. — Туннели не «чинятся» за ночь! Это работа на годы! Это что, очередная выходка этих уродов в масках?! Они сначала ломают, потом чинят без разрешения?! А где строительные нормы?! Где профсоюзы?! Этот таинственный «Ремонтник» — ещё большая угроза, чем Паук! Он оставляет честных рабочих без работы! Брок, мне нужны снимки! Найди мне этого «Ремонтника»!
Башня Старка. Лаборатория
В то же самое время Тони, Рид и Фьюри молча смотрели на те же самые кадры на гигантском голографическом экране. Тишину нарушил Тони, отпивая кофе.
— Ну надо же, — сказал он, и в его голосе смешались восхищение и раздражение. — Пока мы тут строим теории, наш школьник, оказывается, подрабатывает ночным прорабом. И даже не выставил городу счёт. Непорядок.
— Уровень высвобожденной энергии, необходимый для реструктуризации такого объёма материи… — начал было Рид, его глаза горели научным азартом, но Фьюри его прервал.
— Это не энергия, Ричардс, — сказал директор Щ.И.Т.а, и его единственный глаз был серьезен, включилась его болезнь: паранойя. — Это заявление. Он не просто починил туннель, а показал нам, что может перестраивать город по своему желанию за одну ночь. И мы ничего не можем с этим поделать.
Бакстер-билдинг
Джонни Шторм, с тарелкой хлопьев в руках, чуть не выронил ложку; его глаза были прикованы к новостному экрану на кухне.
— Да, ла-а-адно… — протянул он, полный мальчишеского восторга, смешанного с лёгкой завистью. — Ни взрывов, ни пафосных речей, ни репортёров. Просто… фьють — и всё готово. За одну ночь. Чёрт, этот парень украл всё шоу! Нам теперь что, фантики за ним подбирать?
Бен Гримм, сидевший напротив, с грохотом поставил свою гигантскую, похожую на валун, кружку.
— Ага, чудо, — проворчал он, его каменные брови сошлись на переносице, отчего лицо стало ещё более суровым. — Вчера этот шкет врёт нам в глаза, а сегодня перекладывает кирпичи силой мысли. Я, может, и выгляжу как груда камней, но чую, когда дело пахнет керосином. От таких чудес обычно одни неприятности.
Сью же молча смотрела на экран, на котором показывали идеально восстановленную, сверкающую Уолл-стрит; она не слышала ни легкомысленного восхищения Джонни, ни ворчливого подозрения Бена. Джонни видел шоу. Бен видел угрозу. А она видела самый отчаянный и самый одинокий крик о прощении, который она когда-либо встречала. Он не просто чинил город; он пытался докричаться до неё, используя для этого целый квартал. И от этой мысли её сердце сжалось ещё сильнее.
«Ты чинишь всё, Джон, — с горечью подумала она, её пальцы бессознательно сжали край стола. — Всё, кроме самого главного».
Хотя она и отрицала все, в глубине души она не оставила надежду…
Квартира Стейси
Гвен и её отец завтракали, глядя на те же самые новости.
— Невероятно, — сказал капитан Стейси, но в его голосе не было восторга, только холодная, въевшаяся за годы службы тревога. Он медленно опустил чашку, его взгляд был прикован к экрану, но мысли были далеко. — Ни одного рабочего, ни одного отчёта… Кто-то, Гвен, какая-то сила, способная перестраивать город за ночь, только что показала, на что она способна. И это меня пугает до чёртиков.
Он бросил короткий, изучающий взгляд на дочь, которая молчала, уставившись в свою тарелку; он слишком хорошо помнил, как несколько недель назад сломанный замок на их двери починил Джон. Он не задавал тогда вопросов, но, как старый коп, он умел складывать два и два.
Именно в этот момент репортаж сменился; на экране появилась пожилая женщина из центра помощи, та самая, что потеряла всё, и теперь она плакала, но от счастья, рассказывая о недавней страховой выплате. Затем показали молодого курьера, радостно обнимавшего новенький, но уже немного грязный из-за использования скутер.
Гвен замерла; её взгляд метнулся к отцу, потом обратно к экрану. Деньги. Внезапные, необъяснимые деньги. И Джон, который мог делать… всё что угодно. Который наверняка знал, что она пошла помогать этим людям.
В её голове всё сложилось, и это осознание обрушилось на неё каскадом противоречивых, разрывающих душу эмоций. Сначала — волна чистого, незамутнённого восхищения; он сделал это, он услышал её невысказанную боль и просто… решил их проблемы, как бог, спускающийся с небес. Но тут же восхищение сменилось новой, ещё более горькой волной обиды; он мог делать это, он мог чинить жизни, но он не мог просто быть с ней честным. Он мог спасти весь город, но не их отношения. И, наконец, третья волна, самая страшная — стыд; стыд за то, что часть её, несмотря на всю ложь, сейчас готова была простить ему всё за этот один, грандиозный, тайный жест.
И от этого осознания ей стало только хуже. Как можно ненавидеть такого человека? И как можно простить его ложь?
2 июня 2009 года. Обед. Вторник. Конспиративная квартира Щ.И.Т.а
Джон не медлил; и вот одноглазый директор, Капитан Америка и он находились в безликой комнате, как и все объекты Щ.И.Т.а: серые стены, функциональная мебель, шум аппаратуры; посреди металлического стола лежали три ярких, глянцевых конфеты — красная, зелёная и жёлтая.
Ник Фьюри, в своей неизменной чёрной тактической водолазке, скрестил руки на груди и сверлил конфеты своим единственным глазом. Рядом с ним сидел Стив Роджерс, одетый в простую клетчатую рубашку, и его поза, хотя и выглядела неуместно в этой шпионской обстановке, была напряжённой. Напротив, них сидел Джон в облике Элайджи — безупречный чёрный костюм, спокойное лицо.
— Занятно, — наконец произнёс он, и его голос был лишён всякого сарказма, что было гораздо страшнее. — Знаешь, Смит, у меня была очень насыщенная неделя. Сначала весь город чудесным образом чинится за ночь, оставляя моих инженеров в полном недоумении. До этого четыре дня назад весь криминальный мир решает устроить войнушку из-за внезапно опустевших счетов, а украденные миллионы тут же начинают всплывать на счетах простых граждан, пострадавших от атаки. Кто-то сыграл в Робин Гуда, очень щедрого и очень опасного. И тут появляешься ты с M&M's. Ты ведь не имеешь ко всему этому отношения, правда?
Стив Роджерс нахмурился ещё сильнее; он посмотрел на Джона, и в его взгляде смешались осуждение и что-то ещё, неохотное уважение. Он ненавидел беззаконие. Но он всю жизнь сражался за простых людей.
Джон спокойно выдержал взгляд Фьюри, его лицо под маской Элайджи оставалось непроницаемым.
— Я пришёл предложить сделку, директор, а не обсуждать городские слухи.
— Конечно, — кивнул Фьюри, наклоняясь вперёд. — Сделку. Ты утверждаешь, что эти… леденцы… стоят флакона крови Капитана Америки?
Джон спокойно встретил его взгляд.
— Это не леденцы, директор, а системы доставки. Быстродействующие химические усилители, стабилизированные в сахарной матрице. Разработка моего партнёра. Эта красная — «Берсерк», пять минут чистой силы, способной поднять три тонны без побочных эффектов. Эта зелёная — «Тень», десять минут пиковой скорости и рефлексов, достаточных, чтобы уклоняться от пуль. И, наконец, эта жёлтая — «Титан», три минуты повышенной прочности, способной выдержать в упор выстрел из пистолета.
Стив Роджерс кашлянул.
— Парень… ты понимаешь, что это звучит…
— Как сказка? — закончил за него Джон. — Понимаю. Поэтому я здесь. Мне нужна кровь Капитана Роджерса, совершенная сыворотка суперсолдата; в обмен я предлагаю вам эти конфеты, двадцать доз каждого цвета, или, — он сделал паузу, — полные формулы и методы синтеза.
Фьюри прищурился.
— Ты хочешь нашу главную разработку в обмен на горсть… возможных… усилителей?
— Я хочу компонент, который мне нужен, — поправил Джон. — А вы получаете то, что можете выдать любому своему агенту в поле без риска превратить его в зелёного монстра. По-моему, обмен более чем честный.
— Если это правда, — Стив подался вперёд, его лицо было серьёзным. — Такое нельзя просто раздавать. Что, если они попадут не в те руки?
— Они уже не в тех руках, Капитан, — парировал Джон. — Они в моих. Я предлагаю вам контроль над ними.
Фьюри молчал с минуту, его единственный глаз оценивал Джона.
— Агент Хэнсон, — позвал он, не поворачиваясь.
Дверь открылась, и в комнату вошёл крепко сложенный агент в стандартной форме Щ.И.Т.а.
— Сэр?
— Возьми красную, — Фьюри кивнул на конфету.
Агент без колебаний подошёл к столу, взял красную конфету и закинул её в рот; он разжевал её, его лицо не дрогнуло.
— И что теперь? — спросил Стив.
— Теперь, — сказал Джон, глядя на агента, — почувствуй прилив сил. Агент Хэнсон, не могли бы вы… подвинуть тот шкаф?
Джон кивнул на массивный стальной шкаф для документов в углу комнаты — тяжёлую, промышленную модель, набитую папками. Агент Хэнсон посмотрел на Фьюри, тот кивнул; агент подошёл к шкафу, ухватился за ручку одной рукой… и с лёгким кряхтением оторвал его от пола. Он без видимых усилий поднял многосоткилограммовый шкаф одной рукой, держа его на весу.
Стив Роджерс резко выпрямился, его глаза расширились от удивления; он видел силу, он сам обладал ею, но это… это было другое. Сила из конфеты. Временная, доступная любому. Он почувствовал не только восторг, но и укол глубокой тревоги; Эрскин дал ему дар на всю жизнь, а это было оружие, которое можно раздавать, как патроны.
Агент аккуратно опустил шкаф на место. Фьюри молча смотрел на Джона; его единственный глаз на мгновение сузился, и в его глубине промелькнул серьезный блеск — смесь шока, алчности и расчёта. Он только что увидел не просто усилитель, а будущее своей организации.
— Формулы, — приказал он. — И по двадцать доз каждого. Немедленно. Он повернулся к Стиву. — Капитан, будьте добры, нам понадобится медсестра.
2 июня 2009 года. Вечер. Вторник. Лаборатория Джона под особняком
После успешного завершения сделки с Фьюри и быстрой доставки бесценного флакона Мегамозгу, Джон вернулся в свою собственную мастерскую; настроение у него было приподнятое, ибо день выдался на редкость продуктивным. Но сейчас было время для его собственного проекта — новой брони.
— Королева, ты уверена, что потолок выдержит? — спросил Джон, стоя посреди лаборатории; на его ногах и руках были закреплены массивные, не наниты, но лёгкие прототипы репульсорных двигателей.
[Потолок укреплён по стандартам бункера, Командир], — ответила голограмма-девочки. — [Но я бы больше беспокоилась о твоей заднице, если ты неправильно рассчитаешь вектор тяги.]
— Спасибо за заботу, — сухо ответил Джон. — Ладно. Диагностика.
[Системы питания активны. Энергия от Сердце Азерот поступает стабильно. Выходная мощность репульсоров на ногах — 10%. На руках — 5%. Можешь пробовать.]
Джон глубоко вздохнул; Старк потратил месяцы в своём гараже, прежде чем его костюм полетел как надо, а он пытался повторить это за один вечер.
«Ладно. Это не сложнее, чем ускорение, наверное.»
Он медленно поднял руки ладонями вниз и подал мысленную команду; из репульсоров на его ботинках вырвался едва заметный голубоватый импульс, и ноги Джона оторвались от пола. Сначала на дюйм, потом на фут.
— Окей… есть отрыв, — пробормотал он, отчаянно пытаясь удержать равновесие, но его тут же качнуло влево. Он инстинктивно выставил правую руку и дал короткий импульс, который, однако, резко дёрнул его вправо, прямо к стеллажу с инструментами.
— Чёрт! Гаси! — он инстинктивно рубанул тягу на ногах и совершил резкое, не слишком изящное, но контролируемое сальто назад, приземлившись на руки и колени, чтобы погасить инерцию.
[Первая попытка: девять секунд в воздухе, горизонтальное смещение — три метра. По шкале Тони Старка — твёрдая «двойка»], — ехидно прокомментировала Королева.
— Очень смешно, — проворчал Джон, поднимаясь. — Стабилизация. Проблема в стабилизации. Я пытаюсь балансировать, как на скейтборде, а надо…
[…а надо, как вертолёт], — подсказала Королева. — [Тони Старк использует для этого Джарвиса, который делает тысячи микрокорректировок в секунду. У тебя есть я. Позволь мне управлять векторами тяги. Ты просто задавай направление.]
— Ладно. Доверяюсь тебе. Попытка номер два.
Он снова поднялся в воздух; на этот раз он не пытался балансировать, он просто подумал — вверх. Его плавно подняло на два метра, и он завис, без малейшей тряски, без потери баланса, ибо Королева взяла управление на себя, превратив его в живой Квинджет.
— А вот это… вот это мне нравится, — сказал Джон, медленно проплывая по лаборатории. — Увеличь мощность. Давай попробуем небольшой рывок.
[Принято. Увеличиваю тягу на 20%.]
Его мягко толкнуло вперёд; скорость росла, он пролетел через всю мастерскую.
— Тормози!
Репульсоры на руках вспыхнули ярче, и он остановился в метре от стены. Восторг захлестнул его; это был не бег, не магия, а чистый, контролируемый, технологичный полёт.
— Это было круто! Давай ещё!