Я Димасик? Но я же дроу! - Глава 16
Глава 16
.
Следующие сутки стали для него новым видом пытки. Не физической, а психологической. Он сидел, прижавшись к стене, стараясь не смотреть на своих сокамерников — потрёпанного жизнью бомжа, вечно что-то бормочущего себе под нос, и угрюмого, исписанного татуировками мужчину, который смотрел на него, словно на диковинного зверя. Час за часом он перебирал в уме все свои знания, все варианты. Он был как маг, лишённый маны, в самом сердце вражеской крепости.
Вечером, когда в камеру принесли какую-то жижу, именуемую ужином, угрюмый мужик неожиданно заговорил с ним.
— Эй, лопух, тебя-то за что? — хрипло спросил он.
Кайн удивился тому, что к нему обратились в доброжелательном ключе, и коротко описал ситуацию с книжкой, лекцией и подставой.
— А, понятно, — мужик, представившийся Семёнычем, хмыкнул. — Менты крысят. Им палка нужна. А ты — удобный лох. Адвоката требовал?
— Требовал. Игнорируют.
— Так они всегда. Пока не начнёшь орать и на каждом углу повторять. У тебя деньги есть?
— Есть… немного.
— Тогда бери, — Семёныч на клочке газеты что-то нацарапал огрызком карандаша и сунул Кайну. Откуда он взял газету и карандаш, было загадкой. — Тут телефон адвоката. Он платный, но свой в доску. Меня не раз выручал. Только звони ему сразу, как дадут трубку. И говори чётко: «Я, такой-то, задержан в таком-то отделении, требую вашего присутствия».
Эта кроха информации, переданная в зловонной камере, стала для Кайна ценнее любого магического свитка. Он выучил номер наизусть и стал ждать.
На следующее утро его снова повели на допрос. Крысин был ещё более раздражённым.
— Ну что, передумал? Будешь сотрудничать?
— Я требую звонка адвокату! — твёрдо заявил Кайн. — Это моё право. Если вы его не предоставите, я буду писать жалобы. В прокуратуру. В суд. В службу собственной безопасности.
Он сыпал терминами, почерпнутыми из интернета, стараясь изобразить уверенность, которой не было. Крысин, видя, что «ломать» его бесполезно, с проклятием махнул рукой.
— Ладно, чёрт с тобой! Звони своему адвокату. Но имей в виду, это тебя не спасёт.
Ему дали телефон. Кайн набрал номер и повторил заученную фразу.
Адвокат появился через пару часов. Это был немолодой, подтянутый мужчина в дорогом костюме, с умными глазами. Он представился Игорем Петровичем. Его появление сразу изменило атмосферу в участке. С ним разговаривали вежливо, почти подобострастно.
Игорь Петрович поговорил с Кайном наедине, внимательно выслушал, изучил протоколы.
— Подстава, классика, — констатировал он без эмоций. — Доказывать, что книжку подбросили, — дело бесперспективное. У них свидетели-понятые, протокол. Будем смягчать удар. Твоя задача — признать только один факт. Факт хранения. Скажешь, что нашёл книгу на улице, заинтересовался, принёс посмотреть и забыл в столе. Никакого умысла, никакого распространения. Не знал, что она запрещённая.
— Это сработает? — вырвалось у Кайна.
— Должно сработать, молодой человек, — холодно продолжил адвокат. — Хочешь сесть на несколько лет или отделаться штрафом?
Кайн нахмурился. Это была та самая игра, правила которой он не понимал. Но играть в неё было необходимо.
— Хорошо, — кивнул он. — Я понял.
Следующий допрос прошёл под чутким руководством Игоря Петровича. Кайн, запинаясь и изображая наивного простофилю, признал, что «да, эта книжечка была у него в столе». Он повторил заученную легенду про улицу и любопытство. Крысин злился, давил, но адвокат парировал каждую его реплику, ссылаясь на процедуру, на отсутствие доказательств умысла и распространения.
В итоге, спустя ещё несколько часов бумажной волокиты, Кайна отпустили. Постановление: административное правонарушение. Хранение экстремистских материалов без цели распространения. Штраф — пять тысяч рублей.
Стоя на ступеньках у входа в полицейский участок, Кайн глотнул холодного уличного воздуха. Он был на свободе. Но чувство победы отдавало горечью.
Игорь Петрович, стоя рядом, протянул ему визитку.
— Мои услуги — двадцать тысяч. Можете перевести в течение трёх дней. На всякий случай, если что — звоните.
Двадцать тысяч. Пять тысяч штрафа. Итого — двадцать пять тысяч. Ровно столько, сколько у него и оставалось до ареста. Он снова был на нуле. Его «победа» обернулась финансовым разгромом.
Он смотрел на удаляющуюся спину адвоката, на огни ночного города, и внутри него клокотала не ярость, а нечто новое — холодное, безжалостное понимание. Этот мир был не лучше Мензоберранзана. Он был просто другим. Здесь не резали кинжалами, здесь душили законами, деньгами и бумагами. И чтобы выжить, ему предстояло овладеть этим новым оружием. Или же следует начать ловко использовать старое, если или когда получится вернуть магию. И отомстить.
Он сунул визитку в карман и медленно зашагал в сторону своего дома. Битва была проиграна, но война только начиналась. И теперь он знал имя одного из своих врагов. Михаил Крысин. Это имя он запомнит.
Кайн с трудом, но успел к началу занятий с третьей группой. Вид у него был ужасный: одежда помятая, волосы сальные. Плюс от него разило ни разу не фиалками. Бомж, сосед по камере, от широты души поделился исходящими от него ароматами.
Поэтому Кайн ворвался в аудиторию и объявил о том, что урок переносится на воскресенье из-за форс-мажора. На вопросы любопытных, которым было интересно понять, отчего у учителя такой непрезентабельный вид, он заявил, что увлекся магическим ритуалом, который пришлось проводить не в лучших условиях. И что у него там колдовство не доделанное и срочно к нему нужно вернуться.
Выпроводив учеников, он поспешил домой. На самом деле ему хотелось скорее поесть, искупаться и постирать вещи. Ему было противно то, как он выглядел.
После того, как привёл себя в порядок и насытился, он с кредитки оплатил штраф и услуги адвоката. Деньги со счёта ИП он решил приберечь на жизнь или оплату офиса, которая вскоре неизбежно настанет.
На следующий день он начал обзванивать учеников второй группы. Пришлось лично позвонить каждому из них, за исключения Крысина. Он объяснял, что его подставили, подкинув запрещённую книжку. При этом чувствовал себя ребёнком, которому приходится оправдываться за то, чего он не совершал и которому никто не верил. Это возрождало в его душе злость.
На следующий урок второй группы явились всего семь человек из двадцати пяти. Это было словно плевок в душу, в которой кипело негодование в адрес Крысина. Значит, две трети людей не поверили ему и приняли за преступника, а себя посчитали обманутыми. Но он же им никакой пропаганды не читал, ничего плохого им не делал.
«Сволочь, Крысин! — зло думал Кайн, читая лекцию со спокойным лицом. — Испортил мне репутацию и снизил шансы заработать и заполучить преданных неофитов. Что б тебя Ллос рукоятью кнута в очко возлюбила!»
Мысли о Крысине и подброшенной книжке стали навязчивой идеей, незаживающей раной. Кайн прокручивал в голове тот день снова и снова, и с каждым разом унижение и ярость становились только острее. Он долгие годы выживал в жестоком подземелье Мензоберранзана, при этом позволил какому-то стражнику-человечку, вооружённому не клинком, а бумажкой, поставить его на колени. Это было невыносимо.
Но если в мире дроу ответом был бы отравленный клинок или внезапное исчезновение обидчика в паутине подземелий, в крайнем случае, открытая дуэль, то здесь правила были иными. Прямое насилие над Крысиным было бы самоубийством. Система, частью которой являлся старший лейтенант, защищала своих. Нет, нужно было что-то другое. Что-то, что позволило бы не просто отомстить, а обезопасить себя в будущем. По крайней мере, до тех пор, пока он не обретёт прежнее магическое могущество и не сможет действовать более жёстко и без оглядки на государственную машину.
Его преследовала мысль:
«А ведь подбросить могли что-то более весомое, чем книжку».
Он снова и снова возвращался к статьям в интернете, которые читал вскоре после неприятного знакомства с полицейским беспределом. Среди найденных им материалов часто встречались истории о людях, которым в карманы или в машины, или домой подкладывали наркотики, после чего их жизнь превращалась в ад. Штраф в пять тысяч за книжку казался невинной шуткой по сравнению с годами заключения за хранение запрещённых веществ.
Однажды вечером, сидя в своей квартире и глядя на тёмный силуэт торгового центра, он принял решение. Офис — его новая «пещера», и она должна стать неприступной крепостью. Он не мог позволить, чтобы его снова так легко скомпрометировали. Но защитить эту «пещеру» так, как ему бы хотелось, он не мог. Туда невозможно было напихать убийственных заклинаний или на худой конец установить пулемётные турели. Во-первых, пулемёты ему никто не продаст. Во-вторых, вряд ли владелец офисного здания обрадуется тому, что кто-то будет в его строении создавать смертельно опасные ловушки. В-третьих, что самое главное — это противозаконно.
И всё же об одном способе обезопасить себя он узнал. На следующий день, вместо подготовки к лекциям, он отправился в большой магазин электроники. Деньги с кредитки снова таяли, но теперь это была не трата, а инвестиция в безопасность. Он долго изучал полки с системами видеонаблюдения, чувствуя себя на удивление комфортно среди этих странных артефактов человеческого мира. В конце концов, его выбор пал на компактную Wi-Fi камеру с функцией ночной съёмки, детектором движения и возможностью хранить запись в облаке. Она была маленькой, легко маскируемой и не требовала сложного монтажа.
Установка заняла у него меньше часа, и это при том, что с человеческими артефактами он познакомился недавно. Ко всем их устройствам шли на удивление легко понятные инструкции. Это не гномий ритуал, в котором без поллитра сто двадцатиградусной самогонки не разобраться.
Он выбрал место в дальнем углу офиса, откуда был виден и вход, и его лекторский стол, и большая часть помещения. Камера была замаскирована самым банальным образом. На помойке за торговым центром он набрал картонок, из которых собрал обратно коробки. Сложил их стопкой. В верхней коробке от офисной техники он проделал незаметное отверстие для объектива. Подключив камеру к сети арендодателя, к которой у него имелся доступ, и, настроив через приложение на своём старом смартфоне, он провёл тест.
Изображение было чётким. Он видел каждый уголок пустого зала, за исключение того угла, в котором стояла камера. Чувство контроля, которое он испытал, наблюдая за картинкой на экране, было почти таким же приятным, как первая успешная манипуляция маной в его прошлой жизни. Это была его защита. Его страж.
С этого дня Кайн, приходя в офис, первым делом открывал приложение и убеждался, что камера работает, пишет. Перед каждым занятием он проверял все укромные места в кабинете. И после того, как последний ученик уходил, он первым делом не запирал дверь, а просматривал в ускоренном режиме запись, следя за тем, не остался ли кто-то один, не подошёл ли кто-то к его столу без спроса.
Эта мера не принесла немедленного успокоения. Напротив, она подпитывала его паранойю. Каждый странный взгляд ученика, каждое неловкое движение теперь фиксировалось и анализировалось. Он ловил себя на том, что во время лекций его взгляд непроизвольно скользил в сторону замаскированной камеры, и он мысленно давал себе отчёт:
«Успокойся, Кайн, всё записывается. Любое действие, любое слово. Если Крысин снова появится и что-нибудь подбросит, то у меня будет доказательство».
Однажды, просматривая запись с третьей, самой малочисленной группы, которая после неприятного инцидента стала второй по численности, он заметил нечто интересное. Одна из учениц, молодая девушка с чёрными прямыми волосами по плечи, которая всегда одевалась неприметно в синие джинсы и тёмные футболки, а на уроках сидела с заинтересованным видом, после окончания лекции задержалась. Кайн уже собрался было поднять тревогу, когда увидел, что она не пошла к его столу, а, оглянувшись, быстро подошла к окну и под подоконником за отопительной батареей оставила маленький, тускло поблёскивающий камешек.
Кайн чуть не рассмеялся. Это была не подстава, а «подарок». Якобы «заряженный заклинанием» кристалл, одна из тех дешёвых безделушек, что продавались в эзотерических лавках. Девушка, видимо, решила «подпитать» «место силы» или навести на учителя «порчу». Глупость и наивность этого жеста были поразительны, поскольку Кайн был абсолютно уверен в том, что человеческая якобы магия на самом деле полная ерунда, которая никак не работает. Это не вызвало у него ничего, кроме чувства удовлетворения и лёгкого удивления. Камера работала. Она помогла ему заметить не угрозу, а абсурдную ситуацию, но она работала.
Другой вопрос в том, зачем ученице это делать? В том, что большая часть его учеников не вполне здоровы на голову — он прекрасно понимал. Как раз они его целевая аудитория. Но чего именно девушка хотела добиться?
Он подошёл к батарее и забрал «артефакт». Камень был холодным и безжизненным. Он с насмешкой покрутил его в пальцах, а затем выбросил в урну у выхода из торгового центра.
Возвращаясь домой, он чувствовал смесь усталости и радости. Ему не удалось обнаружить заговорщиков, зато у него получилось создать систему защиты. Он больше не был беспомощной мишенью. Мир людей с их хитроумными и подлыми методами атаки всё ещё был для него враждебной территорией, но теперь у него имелся свой дозорный. Маленький, электронный и неумолимый.
Он посмотрел на тёмный квадрат своего окна, а затем перевёл взгляд на освещённые окна торгового центра. Где-то там, в его офисе, безмолвный электронный глаз продолжал бдеть. И это успокаивало гораздо сильнее, чем любая медитация. Контроль. Пусть иллюзорный, пусть хрупкий, но контроль. И это было лучше, чем ничего.
* * *
Наташа Орлова сидела на своем привычном месте в третьем ряду, сжимая в руках термос с заветным зельем, которое она добавила в чай. Её сердце колотилось как птица в клетке. Сегодня был тот самый день. План «Кристалл», увы, провалился. В прошлый раз, едва дождавшись окончания лекции, она под предлогом, что обронила серёжку, прокралась к батарее. Но заветного кварца, который она заговорила любовными чарами, там не оказалось. Кто-то его убрал. Возможно, уборщица. А может и сам Дмитрий Анатольевич? Эта мысль заставила её сгорать от стыда и разочарования.
Но Наташа не была бы собой, если бы легко сдалась. Её бабушка, потомственная знахарка из глухой сибирской деревни, всегда говорила:
«Если заговор на вещь не подействовал, значит, судьба велит поднести дар прямо в руки. Но осторожно, дитятко, сила любовного зелья велика, его нельзя просто так давать кому попало».
Поэтому Наташа провела весь вечер накануне, готовя сильный отвар. В ход пошли купленные в эзотерическом магазине травы, щепотка церковной ладана для «очистки намерений» и капля её менструальной крови — как учила бабушка, для нерушимой связи. Зелье было заговорено на любовь и преданность, после чего термос с самым дорогим китайским чаем был тщательно «заряжен» от лунного света.
Когда она смотрела на Кайна, её охватывало странное чувство. Он был не похож ни на кого из её знакомых. Его простое, даже немного простоватое лицо скрывало какую-то невероятную глубину. Когда он говорил о магии, о воле, о переписывании реальности, его глаза горели холодным, почти нечеловеческим огнём. В них не было ни капли сомнения. Он не был похож на шарлатана. Он казался настоящим древним волшебником, которого по какой-то причине заперли в теле простофили. А ещё он казался ей загадочным, могущественным и одиноким. И она, Наташа, серая мышка, работавшая библиотекарем, решила, что именно она должна стать его спутницей, его верной ученицей, его… всем!
Лекция подходила к концу. Кайн, как всегда, был немного отстранён, его взгляд часто блуждал по углам комнаты, будто он что-то высматривал или кого-то поджидал. Он дольше всего задерживался на углу с картонными коробками.
— На сегодня всё, — голос Кайна прозвучал устало. — Не забывайте о практике концентрации. Помните, ваш разум — это ваш главный инструмент.
Он собрал свои бумаги и направился к столу, чтобы отключить ноутбук. Люди начали расходиться. Это был её шанс.
Сердце Наташи готово было выпрыгнуть из груди. Она встала и, стараясь, чтобы голос не дрожал, окликнула его:
— Дмитрий Анатольевич?
Кайн обернулся. Его взгляд был вопросительным.
— Да, Наталья? У вас есть вопросы по лекции?
— Нет… — она сглотнула комок в горле и подняла термос. — Я заметила, что вы сегодня выглядите очень уставшим. Я… я принесла чай. Хороший, из лучшей в Волгограде заварки. Может, выпьете? Перед дорогой домой.
Она произнесла это почти шёпотом, глядя на него с такой мольбой в глазах, что со стороны это могло показаться смешным или жалким.
Кайн насторожился. Девушка. Тихая и незаметная. Та самая, что подбросила кристалл. И теперь предлагает чай. Его инстинкты дроу, в среде которых травить друг друга было в порядке вещей, забили тревогу. Она действовала излишне навязчиво. В мире тёмных эльфов подобные «знаки внимания» от женщин часто заканчивались ядом в кубке.
Он вспомнил записи с камеры. Её странное поведение. Её взгляд, полный какого-то нездорового фанатизма.
«Что это? — подумал он. — Почему она так действует? Что, если она связана с Крысиным? Что, если это новая, более изощрённая ловушка? Подбросить книжку не вышло — теперь меня пытаются отравить?»
Его лицо осталось абсолютно невозмутимым, но внутри всё сжалось.
— Благодарю за заботу, Наталья, — его голос прозвучал вежливо, но холодно. Он решил использовать ложь в качестве щита. — Но я не пью чай вечером. Он бодрит, а мне ещё предстоит работать.
Лицо Наташи вытянулось. В её глазах мелькнуло такое отчаяние, что на секунду Кайн почувствовал нечто похожее на укол жалости. Но он тут же подавил это чувство. Жалость — роскошь, которую он не мог себе позволить.
— Но он очень вкусный… — пробормотала она, и её пальцы бессильно сжали термос.
— Ничуть в этом не сомневаюсь, — сухо парировал Кайн. — Но моё решение неизменно. Не задерживайтесь, уже поздно, а тёмные улицы могут таить опасность.
Он развернулся и уткнулся в свой ноутбук, демонстративно показывая, что разговор окончен. Он чувствовал на себе её взгляд — тяжёлый, полный боли и разочарования. Слышал, как она медленно, почти шаркая ногами, пошла к выходу. Дверь тихо закрылась.
Только тогда Кайн позволил себе расслабиться. Он провёл рукой по лицу. Эта девушка… она опасна? Он не мог этого понять. Она казалась ему какой-то странной и иррациональной. Но она была одной из лучших и старательных его учениц, поскольку фанатично верила в магию. С одной стороны, это могло создать проблемы. Что, если она начнёт его преследовать? Что, если её «заботой» заинтересуется полиция? С другой стороны, из неё могла получиться отличная заготовка под настоящую колдунью. И если грамотно разыграть эту карту, то сохранение собственного рассудка не за горами.
«Глупая овца! — с раздражением подумал он, глядя на тёмный экран отключённого ноутбука. — Вот как мне понять: ты действуешь по собственной извращённой прихоти или же по чьей-то указке? И что за гадость ты пыталась мне споить? Яд? Снотворное?»
Он потушил свет в офисе и вышел в коридор. Путь до дома он проделал в тревожных размышлениях. Угрозы множились. Крысин с его бюрократическими кознями. Эта девушка с её больной привязанностью. Налоговая. Кредит. Его ненадёжное человеческое тело. Он был как загнанный зверь, окружённый со всех сторон.
Войдя в свою квартиру, он первым делом запер дверь на все замки. Занавесил окно, выходящее на улицу. Затем достал смартфон и открыл приложение с записью с камеры. Он перемотал на момент, когда Наташа предлагала ему чай. Увеличил изображение. Он видел её дрожащие руки и полные надежды глаза. Видел, как они потухли после его отказа.
— Если это яд, то у неё странная реакция… — с недоумением констатировал он.