• Boosty Shared
• Виталий Петров

• T

• геншин. последняя воля
• глава

92.docx

23к символов

* * *

Последнее, чего я ожидал, направляясь в Фонтейн, так это оказаться в логове Фатуи.

Но у судьбы есть своё странное чувство юмора, которое любит подкидывать неожиданные повороты, словно проверяя на прочность. После потери сознания на коленях загадочной дамы я проснулся уже в неизвестной комнате неизвестного здания — просторной, но уютной, с ровными стенами, покрытыми светлыми обоями, и мягким ковром под ногами, который приглушал любой звук. Окно было зашторено тяжёлыми бархатными занавесками, пропускающими лишь тонкие лучи утреннего света, а в воздухе витал лёгкий аромат свежих цветов из вазы на прикроватном столике.

Но рядом была Дэхья и Мэй, которые охраняли меня, сидя на стульях у кровати, их лица выражали смесь облегчения и настороженности. Они ввели меня в курс дел, рассказав о том, что меня перенесли не абы куда, а в Дом Очага, детский дом под управлением Фатуи, особняк Буфф д'эте. А его главой сейчас являлась одна из Предвестниц Фатуи — Арлекино. Именно так звали ту девушку, с которой мы играли в гляделки на аквабусе, её чёрные глаза с красными крестиками всё ещё стояли перед мысленным взором. У неё было ко мне какое-то дело, и глава Дома ожидала обсудить это по прибытии в столицу, но я порушил её планы своим не самым стабильным состоянием — внезапным обмороком, который настиг меня как удар из тени. Бывает, особенно когда скверна Бездны внутри тебя решает напомнить о себе в самый неподходящий момент.

И именно Арлекино предложила свою помощь и даже дала мне какое-то зелье для стабилизации моего состояния. По словам Мэй, которая говорила тихо, но уверенно, Арлекино сразу поняла, что дело во влиянии Бездны в моём теле, её взгляд скользнул по моим венам, и проявила профессионализм, подарив флакон неизвестного зелья, которое, по её словам, должно было «погасить симптомы». И мне его влили в рот после некоторых обсуждений между сторонами, где Мэй себя показала, выйдя из тени на тот момент, и спорила с Арлекино о безопасности зелья, требуя пробовать первой.

И что удивительно, я при пробуждении чувствовал себя действительно хорошо — тело было лёгким, дыхание ровным, а разум ясным, без той мутной пелены. Определённая тяжесть в теле была, но это, по сути «ничего» по сравнению с прошлым моим состоянием, когда каждый вдох давался с усилием, а злость бурлила внутри как кипящая лава.

Сейчас не хотелось ни на кого злиться, кричать и крушить — эмоции утихли, оставив место для спокойного анализа. Моё обычное слегка отрешённое состояние, которому я был рад, вернулось, позволяя мыслить логично и без спешки. Думалось спокойней и чувствовалось тоже — сердце билось ровно, а скверна внутри притихла, словно убаюканная. И это было важно, ведь сидя в тесной комнате втроём, с Мэй у окна и Дэхьей на краю кровати, у нас была возможность просто сбежать через тот же Домик Ведьмы или через ключ, который открывал дверь где-то в Монде.

Но здраво всё обсудив в спокойной атмосфере и без спешки мы взвесили все варианты — от немедленного бегства до переговоров. Я решил всё-таки не сбегать, а поговорить, чувствуя, что это может принести пользу. Хоть меня Фатуи шантажировали, похитили и едва не убили, но то были рядовые члены организации, слепо выполняющие приказы, с их грубыми методами и отсутствием такта. Здесь же верхушка, которая помогла мне и отнеслись благосклонно — без угроз, с уважением, предлагая помощь без условий. Возможно, хотят обсудить ту ситуацию с Ли Юэ и как-то загладить вину? Вполне возможно, учитывая текущую благосклонность и возможность меня «добить» в уязвимом состоянии, но они выбрали помощь вместо этого.

Поэтому я, как только привёл себя в порядок в местной ванной, вышел в коридор, где меня ждала неизвестная девушка лет пятнадцати, в аккуратном платье, её волосы были заплетены в косички, а взгляд — робкий, но вежливый. Она и провела меня в кабинет «Отца», как воспитанники называли здесь Арлекино, шагая впереди тихими шагами и иногда оглядываясь, чтобы убедиться, что я следую за ней.

Внутри особняк имел простую, но изысканную структуру, чем-то напоминающую бимарстан в Сумеру — с его коридорами, полными света и спокойствия. В длинном коридоре с одной стороны были высокие окна с витражами, пропуская мягкий утренний свет внутрь, окрашивая пол в разноцветные блики, а с другой — ряды закрытых дверей из тёмного дерева, за которыми скрывались жилые и прочие комнаты, откуда доносились приглушённые голоса детей.

Коридоры особняка были украшены шторами из плотной бирюзовой ткани с золотистыми узорами, элегантными вазами с живыми цветами, источающими лёгкий аромат лилий, картинами на стенах с изображениями пейзажей Фонтейна и удобными креслами, расставленными между дверями для отдыха. Всё это создавало уютную, но одновременно строгую и дорогую атмосферу, где каждый элемент был на своём месте, без лишней роскоши, но с намёком на власть.

Кабинет находился недалеко, всего в конце коридора, за тяжёлой дубовой дверью, но внутрь был приглашён лишь я один, что логично, учитывая личный характер беседы, а Дэхье было предложено остаться в коридоре и ждать меня, воспитанница кивнула ей на кресло.

Однако для пустынницы главный — я, а не кто-то другой, поэтому последнее слово оставалось за мной — она стояла с скрещенными руками, готовая спорить.

И быстро взвесив всё «за» и «против», оценив риски и возможные выгоды, я так же попросил её подождать снаружи, пока буду обсуждать свои дела с «Отцом», похлопав по плечу для уверенности. Про Мэй же ничего сказано не было, и она прошла внутрь вместе со мной, прячась в тени за моей спиной, её присутствие ощущалось как лёгкий холодок.

Помещение тёмное слегка мрачноватое, с лёгким ароматом старых книг и воска от свечей. Лампы на стенах светились, заливая комнату мягким, тёплым светом, отбрасывая длинные тени на пол и мебель. Широкое окно в конце комнаты, выходящее на пустую серую стену соседнего здания, закрылось наполовину плотными бордовыми занавесками, погружая нас в приятный таинственный полумрак, где каждый уголок казался частью интриги.

Сам кабинет был обставлен со вкусом и демонстрировал чувство стиля — ничего лишнего, но всё на месте. В конце комнаты, у окна, стоял широкий письменный стол из тёмного полированного дерева, покрытый аккуратно разложенными бумагами, стопками документов и перьевыми ручками в серебряной подставке. Позади стола возвышалось большое кресло с высокой спинкой, обитое чёрной кожей с красными вставками, а напротив него стояли два стула для гостей, обитые мягкой тканью бархата, с резными подлокотниками.

Слева у стены располагался большой вытянутый диван из тёмной кожи и столик перед ним с подносом для чая. Справа находились многочисленные шкафы с книгами и свитками, полки которых были заполнены томами в кожаных переплётах, а также накрытый тканью аквариум или что-то похожее на него, из-под ткани доносилось тихое бульканье, добавляя элемент загадочности и интриги. Над потолком висела изящная люстра с хрустальными подвесками, которая сейчас не горела, отражая лишь отблески ламп, а на полу лежал роскошный ковёр с восточными узорами в красных и золотых тонах, придавая кабинету уют и теплоту, смягчая шаги.

— Рада нашей встрече, Александр, — произнесла Арлекино, сидя за рабочим столом в очках с тонкой оправой, которые придавали её лицу ещё больше строгости, но не скрывали блеска в глазах, её поза была прямой, как у королевы на троне. — Прошу, присаживайся.

Она указала на один из стульев перед столом изящным жестом руки, её чёрная кожа контрастировала с белым фраком, а ногти блеснули в свете лампы.

— И я, — заметил я, шагая через кабинет, чувствуя под ногами мягкость ковра и слыша лёгкий шорох шагов. — Друзья мои уже успели мне рассказать предысторию моего появления в этом месте. И благодарю вас за оказанное гостеприимство и помощь. В последнее время я сам над собой не властен. Подхваченное проклятие влияет на мою жизнь больше, чем я ожидал, превращая каждый день в борьбу с самим собой и тенями внутри.

— Всё в полном порядке, — ответила она, устраиваясь в своём кресле удобнее, спинка слегка скрипнула под её весом. — Я уже наслышана о вас, и понимаю, что профессия целителя лишь на первый взгляд кажется простой и безопасной. Но на самом деле полна боли, интриги и тайн, где каждый шаг может привести к неожиданным последствиям, а каждое исцеление — к новым врагам или союзникам.

Её лицо стало серьёзным, но голос оставался дружелюбным, с лёгким акцентом Фонтейна, смягчающим слова, как шелк.

— К сожалению, это так, — кивнул я, уже сидя на стуле, чувствуя, как ткань обивки обнимает спину и подлокотники удобно лежат под руками. — Но жизнь, как и пульс, не может всегда оставаться ровной или спокойной. Испытания разные выпадают на нашу жизнь, и от нас требуется их преодолевать и не вешать нос, продолжая двигаться вперёд, шаг за шагом, даже когда тьма внутри пытается сбить с пути.

— Хм, — тихо усмехнулась она, снимая очки и кладя их на стол с тихим стуком, её глаза встретились с моими. — У меня есть несколько бутылок вина для переговоров, но, как мне кажется, в данном случае это неуместно, учитывая все обстоятельства, не так ли?

Я заметил небольшой винный шкаф в углу кабинета, где на полках стояли тщательно подобранные бутылки с пыльными этикетками и восковыми печатями, каждая из которых, очевидно, была предназначена для особых случаев, с этикетками из разных регионов Тейвата.

— Да, с недавних пор я больше не пью вино, — криво улыбнулся я, вспоминая прошлые инциденты, которые оставили горький привкус. — Либо меня хотят отравить, либо опоить. Так что пока обойдусь с вашего позволения, предпочту сохранить ясность ума и не рисковать заново.

— Понимаю. Тогда перейдём сразу к делу без лишнего фарса и пустых слов. И с твоего позволения перейду на «ты». Фатуи заинтересованы в целителе твоего уровня. Способность исцелять любые болезни и снимать самые сложные древние проклятия — это редкий дар, даже в мире, где магия широко распространена. Однако наличие одного лишь Глаза Бога само по себе не делает человека врачом или целителем, поэтому к тебе и возник такой повышенный интерес с нашей стороны, — произнесла Арлекино, её голос был ровным, но в нём чувствовалась сталь, а взгляд не отрывался от моего лица, словно оценивая каждую реакцию.

Она сделала паузу, давая мне время осознать её слова, и слегка наклонив голову, отчего её белые волосы с чёрными прядями слегка качнулись.

— И с тобой должны были связаться представители нашей организации по этому вопросу. Однако выявились определённые странности в этом деле, — заявила она, её тон стал чуть острее, как лезвие.

— Странности? — иронично улыбнулся я, скрестив руки и откинувшись на спинку стула. — Ты имеешь в виду то, что ваши люди меня похитили, угрожали, тащили через море, а потом чуть не прикончили? Это ты называешь «странностями»?

— Именно, — кивнула она, не моргнув глазом. — Как мне известно, с тобой вышли на контакт представители Фатуи в Ли Юэ. Группа, которая представилась подчинёнными Синьёры, Предвестницы Фатуи номер восемь. Исходя из полученных донесений из расследований миллелитов Ли Юэ и наших отдельных групп, известно, что эта группа предположительно шантажом принудила тебя отправиться с ними из Ли Юэ в сторону Инадзумы на встречу с Синьорой, — проговаривала девушка спокойно, перебирая пальцами край папки на столе, а я в памяти снова прокручивал те дни: шум Гавани, холодные маски, угрозы Павла и солёный ветер на палубе корабля, где меня держали под прицелом. — Однако… На тот момент не было санкционировано создание такой группы и миссии. Синьора находилась и находится на островах со своим важным заданием, которое не может потерпеть крах, и все её остальные задания приостановлены официально. За тобой приглядывали, как и за любой другой интересной личностью, собирали некоторую информацию, чтобы спустя какое-то время в удобный момент с тобой лично связался Предвестник. И это дело официально поручено мне, — заявила она, её красные крестики в глазах слегка сузились, подчёркивая серьёзность.

— Ты же понимаешь, как это звучит? — усмехнулся я, не скрывая скепсиса, и постучал пальцами по подлокотнику. — Будто удобная отмазка: «Это не мы, это самозванцы в наших масках». Очень удобно, особенно после того, как я чуть не умер по их вине.

— Конечно, понимаю, — ответила она без тени раздражения, лишь лёгкая улыбка коснулась губ. — Но я никоим образом не пытаюсь снять вину с Организации полностью, и уверена, что мы сможем прийти к взаимному пониманию и твоему прощению путём взаимопомощи и поддержки. Однако ситуация из ряда вон выходящая — кто-то по своей воле или нет выступил под лицом Организации и бросил тень как в наших с тобой отношениях, так и в отношениях между Фатуи и Цисин, которые и так в тот момент были обострены как никогда прежде, — девушка чуть наклонилась вперёд. — И мне хотелось бы узнать некоторые детали про тех агентов Фатуи, с которыми у тебя был контакт в недалёком прошлом. Понимаю, воспоминания не самые приятные, но чем больше ты мне поможешь, тем быстрее мы найдём причину и источник возникновения «самозванцев», которые доставили тебе и мне кучу проблем: от внутренних разборок до потери доверия.

— Не скажу, что полностью поверил этой чудной истории о том, как провинившиеся агенты вашей организации волшебным образом стали не вашими, но… Лично ты мне не сделала никакого зла и даже помогла — зелье сработало на ура, — я пожал плечами, разводя руками. — Так что могу поделиться информацией, которой, впрочем, не так уж и много. Что именно интересует? Фото, отпечатки пальцев? Увы, нет.

— Уникальная информация. Имена, планы, места, маршруты, коды, шифры… Всё, что сможешь вспомнить, даже то, что кажется мелочью — внешность, акцент, оружие, привычки.

Я призадумался, вспоминая прогулку по Гавани.

— Они все носили маски и молчали как рыбы. Только один был без маски, назвался Павлом. Лицо… уже не вспомню четко. Молодой, но постарше меня, наверное, лет двадцать пять-тридцать. Говорил, что Синьора хочет со мной поговорить лично, обсудить «важные дела», но из-за важного задания не может лично прийти и отослала группу ко мне. У группы этой, по словам Павла, постоянно были проблемы из-за того, что со мной постоянно кто-то был или же отсутствовала возможность по другим причинам, — пересказывал я задумчиво, потирая висок и вспоминая. — Уже на берегу, когда всё пошло по пиздецу, со смертельными ранениями он рассказал мне, что должен был провести меня на какой-то объект в… Татарасуне, в шахтах или что-то вроде. И код назвал: 12.10.20.08. По его словам, этот код должен был якобы открыть двери на базу и сделать меня очень желанным гостем — с почестями, чаем и всем прочим.

— Хм, — открыто усмехнулась Арлекино, её губы изогнулись в ироничной, почти хищной улыбке, а глаза блеснули. — Боюсь, что в этом он тебя обманул, Александр, и довольно грубо. У Фатуи действительно развита и богата система кодов — многоуровневая, с ротацией и ложными ветками. Не буду сейчас вдаваться в подробности расшифровки и не имею права на это даже перед тобой, и скажу прямо — код означает своеобразную ловушку, сигнал тревоги. В истории Организации было немало эпизодов пыток и рабства наших агентов различными людьми или целыми микро-организациями — от наёмников до культистов. И у пленных выведывали как раз подобные коды для пропуска на объекты, чтобы проникнуть. И были созданы ложные коды, которые сразу давали понять о том, кто пришёл и что делал — предатель или подставной, — заявила она, её голос стал холоднее. — Популярностью они не славятся, но пару раз в год случаи происходят, и всех заставляют этих коды знать наизусть, чтобы реагировать мгновенно — тревога, засада, ликвидация.

— Значит… Если бы я пришёл на объект или просто случайному отряду Фатуи такой код назвал, то мирного исхода не было бы? — переспросил я, чувствуя, как по спине пробежал холодок.

— Всё так. Может быть, сразу же не стали бы стрелять или задерживать — выждали бы, — но определённо подгадали бы момент и тогда уже судьба решала бы, кто выживет, а кто нет: допрос с пристрастием, или хуже. Хорошо, что ты мне его сказал, а не кому другому, иначе бы могли быть проблемы даже здесь. Лучше забудь эти цифры навсегда — они как яд.

— Но это не имеет смысла… — нахмурился я, пытаясь собрать пазл. — Зачем такая сложность?

— По моим сведениям, на тебя уже было совершено несколько покушений. И очевидно, что это должно было стать очередным. Но что-то пошло не по плану или же изначально план строился на попытке убить тебя в море, а если не сработает — отправить тебя на добивание к настоящим агентам Фатуи, дав в руки мишень для стрельбы, как приманку с меткой.

— Слишком закручено, — со скепсисом отнёсся я, качая головой и усмехаясь. — Я хоть и не стою на одном месте подолгу, но уверен, что меня убить при желании можно просто из пистолета, проходя рядом, или скинуть на меня бокал с отравленным вином. Без всех этих театральных постановок с масками и кодами.

— Это твоё личное восприятие, вполне логичное для человека, который привык к прямым методам, — ответила она спокойно, но с ноткой понимания. — Видимо, у твоего недоброжелателя иной взгляд на ситуацию — более изощрённый, с расчётом на панику или на то, чтобы запутать следы. Или просто садист. Но тебе повезло в том, что теперь этот враг стал нашим общим — он ударил по репутации Фатуи, и мы этого не прощаем. Не обещаю сегодня же поймать преступников — расследование требует времени, — но работа активно ведётся и твои показания станут ценным элементом в расследовании, помогая сузить круг.

— Хорошо, если так. Но это явно не всё, о чём ты хотела поговорить со мной, — заметил я, переводя взгляд на неё и чувствуя, как разговор входит в главную фазу.

— Как я уже говорила ранее, Организация не снимает с себя ответственности и готова обсудить условия нашего «перемирия» подробно. Фатуи заинтересованы иметь в друзьях такого сильного целителя как ты, Александр, и последнее, чего мы хотели бы, так это совершать покушения на тебя и выстраивать враждебные отношения. Это просто не логично и не отвечает нашим интересам — твои способности слишком ценны, чтобы их терять из-за глупых ошибок подчинённых или самозванцев.

— Это я понимаю. И что ты предлагаешь конкретно? — спросил я прямо, наклоняясь вперёд.

— Фатуи — организация влиятельная и богатая, и предложить мы можем многое: защиту в любой стране, информацию о Бездне, ресурсы для исследований, даже политическое влияние. И я готова обсудить как раз твои желания, которые позволят нам забыть эпизод с тем отрядом самозванцев и начать с чистого листа — компенсацию, гарантии, всё, что пожелаешь.

Как-то всё это сомнительно звучит, как и история про отряд Павла, с её идеальной логикой и отсутствием пробелов, слишком гладко отшлифовано. Но, с другой стороны, логику я видел в словах Арлекино — она была последовательной, без явных дыр.

Однако она всё же не противоречила тому, что Павел и его дружки могли-таки быть действующими агентами, которые ошиблись, превысили полномочия и пошли не по плану, отклонившись в личные мотивы. А сейчас это всё мягко мне преподносят, сваливая всю вину на мертвецов, с которых спроса уже нет, и представляя как внутреннюю ошибку или внешнее вмешательство. Удобно, ничего не скажешь, и идеально для сохранения лица Организации.

Но я и не могу никак утверждать, что она мне тут сидит и врёт в глаза — нет доказательств, только интуиция и лёгкое ощущение недосказанности.

— Не уверен, что я чего-то хочу от вашей Организации в материальном плане. Понимаю, что хочется замять этот… инцидент со мной и выстроить отношения с чистого листа. Понимаю, это выгодно обеим сторонам. Но пока что нет того, что мне нужно и что я не мог бы достать сам — мора, артефакты, даже редкие ингредиенты. Впрочем, есть вещи важнее материальных, те, что не купишь, — говорил я уверенно, глядя ей прямо в глаза, чувствуя, как воздух в комнате стал гуще от напряжения. — В обычной ситуации мала вероятность того, чтобы я обрёл дружбу с Предвестницей Фатуи, и думаю, это то, что я хочу и что ты можешь мне дать, не обременяя кого-либо стороннего и не растрачивая средства, которые могут пойти на более важные дела — детей в этом Доме, например, или операции в очередной стране.

Арлекино явно не ждала такого ответа, удивившись — её брови слегка приподнялись, а в глазах мелькнуло искреннее удивление, смешанное с интересом, она даже моргнула пару раз.

— Дружба? — переспросила она, её голос стал чуть мягче, с ноткой любопытства, и она откинулась в кресле, сложив руки.

— Да. Я не говорю о том, чтобы лезть друг другу в душу, делиться секретами детства или гулять по вечерам по городу под луной, держась за руки, — усмехнулся я, разводя руками. — Но думаю, вполне возможно, чтобы между нами выстроились добросовестные и крепкие отношения. Без обмана, без подстав и с искренней взаимопомощью, когда это нужно. Я понимаю, что Фатуи нужен целитель — надёжный, без цепей. Но я не собираюсь с вами подписывать никакие контракты на бумаге, привязывать себя к какому-то одному месту и быть чьим-то подчинённым — это не мой путь, я свободен. Я свободный человек со своей волей и желаниями, которые ведут меня туда, куда я даже сам ещё не знаю — по воле случая и сердца, — улыбнулся я шире, начиная намекать на зелье, которое мне влили и погасили действие Запретных знаний, его эффект всё ещё теплился в венах. — Друзьям я в помощи не откажу, если, конечно, здоровье позволит и ситуация не будет совсем безнадёжной. И того же я ожидаю от друзей — поддержки в нужный момент, без долгов и процентов.

Девушка довольно кивнула, расслабляясь в кресле, её поза стала менее официальной, плечи опустились, а улыбка стала искренней.

— Понимаю. И с моей стороны будет правильным и приятным поддержать тебя сейчас, без условий. Проклятие, что сидит в тебе сейчас, имеет много схожего с тем, которое я ношу в своём теле с детства, — она показала свою руку, чёрную как ночь, поиграв пальцами грациозно, кожа блеснула в свете лампы, как обсидиан, без единой поры. — Но свой недуг я сумела укротить и даже использовать себе на благо, превратив слабость в оружие, используя особые зелья, что гасят силу почти любых проклятий, не давая им разгуляться. Полностью они не избавят тебя от него — это ты должен сделать сам, своей волей и силой, возможно, с помощью того, что уже внутри тебя, — но избавить от симптомов должны на долгое время: жар, слабость, вспышки, потеря контроля. Я подготовлю несколько флаконов — скажем, дюжину, на месяцы вперёд — и рецепт, по которому любой опытный алхимик сможет его повторить без проблем. В открытом доступе рецепта не существует, он секретный, передаётся только внутри, так что считай это моим подарком тебе, мой друг… И первым шагом к той дружбе, о которой ты говоришь.

Арлекино встала, подошла к шкафу и достала небольшой ларец, открыв его — внутри лежали флаконы с той же искрящейся жидкостью, переливающейся в свете.

— Примешь ещё один сейчас? Или возьмёшь с собой?

— Возьму, — кивнул я, вставая и подходя ближе. — И… спасибо. Это уже больше, чем я ожидал от Предвестницы.

— Взаимно, Александр, — улыбнулась она, протягивая ларец. — Друзья так и поступают.