• Boosty Shared
• Виталий Петров

• T

• ноблесс
• глава

68.docx

20к символов

* * *

Разговора лицом к лицу с Лордом у меня, как и следовало ожидать, так и не получилось.

Меня это ни на секунду не удивило: нынешний Лорд, как и все прежние, считает «личной встречей» только ту, что происходит в тронном зале. Технологии для неё — почти оскорбление. Зато Розария вышла на связь по защищённому каналу смартфона: короткое видео, в котором её лицо занимало почти весь экран, а за спиной едва виднелись тёмно-вишнёвые портьеры и отблески камина.

Мы говорили недолго — минут семь, может восемь, — но каждое слово било точно в цель. Она подтвердила то, что Рей только намекал: Раскрея нашла в тайниках отца свитки материалы по запрещённому ритуалу слияния Благородного со своим оружием души.

И теперь «властная женщина на троне» хочет видеть именно меня. Лично. Без посредников, без копий, без единого байта, который можно перехватить. Причины были понятны до дрожи. После разговора с Реем в подвале последняя деталь мозаики щёлкнула на место — и картина получилась мрачнее ночного неба над Лукедонией.

У Раскреи дела, если говорить прямо и без прикрас, в полной и абсолютной заднице.

Старые главы кланов — тысячелетние старики, которые помнят ещё времена, когда люди молились огню и приносили в жертву девственниц, — захватили всю Европу целиком: малые роды, святилища, банки, корпорации, даже парочку человеческих правительств, которые они держат на коротком поводке. Они копят силы, выжидают, оттачивают планы. Ещё немного — и они открыто объявят, что Лукедония больше не нужна, что время старых законов прошло, что трон должен занять кто-то «достойный», а не «девочка с чужим мечом». Они уже обезглавили не один клан, убив посланных Благородных в тот регион. Родители Сейры тому пример.

Человечество за жалкие четыре-пять веков из «чуть чище и умнее животных» превратилось в силу, с которой приходится считаться по-настоящему. Их спутники видят в темноте лучше наших глаз, их ракеты летят быстрее наших теней, а модифицированные солдаты Союза уже не уступают молодым Благородным по скорости и регенерации. Они искренне верят, что мир теперь их по праву.

И самое страшное — всё чаще мелькают доказательства, что старые главы и Союз работают если не в открытом альянсе, то в плотной, отточенной координации. Общие цели, общие враги, общие сроки. Оборотни пока держатся в тени, но интуиция кричит, что они тоже в этой связке — просто ждут, когда мы друг друга перекусаем.

Получается один огромный, многоголовый, многорукий «Союз», который в любой день, в любой час может ударить по Лукедонии — последнему оплоту старого мира, последнему месту, где ещё соблюдаются древние законы и какой-то баланс сил.

А что у Раскреи против этой разношёрстной армады, готовящейся к атаке?

Молодые главы кланов, которым в среднем по пятьсот-шестьсот лет — для Благородных это вчерашние подростки, ещё не нюхавшие настоящей крови. Центральный орден, в котором половина состава — неизвестно кто, а вторая половина вооружена неизвестно чем. Громкое имя прошлого, легенды о непобедимых прежних Лордах и Истинном Ноблесс, от одного упоминания которых до сих пор холодеет спина у многих. Этот страх — единственное, что пока удерживает врагов от прямого вторжения.

И, по большому счёту, всё.

Вся система Лукедонии веками держалась на одном-единственном столпе — абсолютной, подавляющей силе самого Лорда. Предыдущий одним взглядом заставлял замолкать тысячелетних глав. А теперь на троне — молодая девушка, пусть с идеальной кровью, пусть с «Рагнарёком» в руках, но всё-таки девушка, которая старше большинства нынешних глав всего на пару веков.

Она это знает. Особенно остро — после той стычки с Рейзелом в тронном зале. Он, будучи далеко не в лучшей форме, одной рукой раскидал и её, и всех её «верных» глав по мрамору, как котят. «Рагнарёк» — оружие, впитавшее души и силу всех предыдущих Лордов, — не помог ей ничем.

Рейзел сделал это сознательно, на глазах у всех, при свидетелях, жёстко, унизительно, безжалостно. Сбил спесь и пафос. Показал, где легенда, а где реальность. С прошлым Лордом он бы никогда не посмел и, скорее всего, не смог бы.

Но ситуация от этого не изменилась ни на йоту.

И вот в эту почти шахматную патовую позицию между делом врываюсь я — весь такой внезапный, весь такой загадочный, с силой, которую даже Рейзел признаёт серьёзной. И невольно, сам того не желая, подкидываю Раскрее авантюрную, отчаянную идею:

«А что, если провести этот древний, забытый, запрещённый ритуал на себе?»

Ведь логично же: одна-единственная Благородная, глава самого могущественного клана, с чистейшей кровью всех Лордов и с самым мощным оружием души в истории, которое уже содержит в себе души и силу всех её предшественников. Лучшего, идеальнее кандидата просто не существует.

Я это понимаю.

Рейзел понимает.

И Раскрея, судя по всему, уже давно всё просчитала и поняла.

Поэтому нас ждёт очень, очень много разговоров. Долгих, тяжёлых и не менее интересных. И, похоже, от моего слова будет во многом зависеть, решится ли нынешний Лорд переступить через все запреты своего отца — или нынешняя Лукедония просто исчезнет с лица земли в ближайшие годы…

— Я, конечно, доверяю своему Мастеру безоговорочно и всей своей новообретённой бессмертной душой, — начала Айрис с ироничной интонацией в голосе. — Но, если честно, твой стиль «полёта»… он как-то очень радикально не вписывается в мои представления о том, что такое транспортная безопасность. Даже в Союзе, при всех наших безумных экспериментах, мы хотя бы пристегивались ремнями к креслу, прежде чем взлететь на сверхзвуке.

Я медленно открыл глаза, выныривая из тяжёлых размышлений о том, как там всё плохо у Раскреи и как я героически ввязываюсь в спасение Лукедонии.

Утреннее небо было нежно-розовым, с тонкими перистыми облаками, подсвеченными восходом. Ветер свистел в ушах — солёный, холодный, бил в лицо, трепал волосы, рубашку, край тяжёлого одеяла. Под нами — бесконечная синяя гладь Тихого океана, над нами — бездонное небо. И посреди всего этого великолепия мы вдвоём на огромной чёрно-бархатной кровати, которая вчера ещё стояла в подвале и служила декорацией для очень сомнительных развлечений.

Первые две секунды я просто моргал, пытаясь собрать мозги в кучу.

Потом всё вспомнилось мгновенно: разговор с Розарией, решение не тянуть резину, идиотская, но гениальная идея использовать именно эту кровать как одноразовый транспорт (жалко было нормальную мебель портить для опытов, а эту всё равно планировал сжечь инквизиторским огнём). Лёг, расслабился, дал своей силе поднять нас в небо — и полетели. Сюрреализм в чистом виде, но, чёрт возьми, ха-ха, работает ведь! И почему за тысячу с лишним лет никому из нас не пришло в голову так перемещаться?

Айрис я взял с собой почти на автомате.

Оставлять её одну в Сеуле, ещё горячую после обращения, ещё не до конца осознавшую, что теперь она — моя, было бы глупо и жестоко. К тому же, рядом снуют её бывшие подопытные из рядов DA-5, которые вряд ли обрадуются её появлению. Если они только попробуют её тронуть, я головы им быстро поотрываю и плевать, что они игрушки Рейзела, но на другом конце планеты это сделать будет проблематично.

Так что, пять минут обучения нескольким приёмам Благородных — и вот она уже одета прилично, без этих дурацких цепей и латекса. Ноутбук она сама выудила из моих трофеев и теперь, по её словам, «не теряет времени даром»: настраивает систему, копается в локальных файлах, готовит почву для своей будущей лаборатории.

Я повернул голову направо.

Айрис лежала рядом на животе, локти утоплены в матрас, подбородок на сложенных ладонях. Ноутбук был открыт перед ней, но она на него даже не смотрела — алые глаза смотрели только на меня. В них мешались тревога, любопытство, лёгкий страх и что-то ещё, тёплое и опасное, что она пока не осмеливалась озвучивать вслух. Алые волосы развевались на ветру, будто живое пламя. На ней — чёрные брюки, чёрная облегающая блузка, туфли без каблука на босу ногу. Всё простое, строгое, но ветер прижимал ткань к телу и подчёркивал каждую линию. Красиво. Но Сейра будет красивее.

— Доктор, — я лениво растянул губы в самой наглой ухмылке, какую только смог изобразить, не открывая глаз полностью. — Согласно всей доступной человечеству статистике, которую, правда, никто никогда не вёл, в истории авиации ещё не было зафиксировано ни одной катастрофы с участием летающей кровати. Ни одной. Так что мы, можно сказать, на самом безопасном виде транспорта из всех существующих. Даже безопаснее, чем пешком по Сеулу в час пик.

Она уже более-менее пришла в себя. Это была уже не растерянная новообращённая, которая была готова отдаться мне в том подвале, а настоящая Айрис Фальк, Доктор и учёная, с которой я заключал сделку. С ней снова можно было говорить, если не совсем на равных (кровь есть кровь), то уж точно не как с безвольной служанкой, а как с равной по уму и опасной по характеру. И, чёрт возьми, именно такой я её и хотел видеть рядом.

— Угу, — она фыркнула, и в этом звуке было столько скепсиса, что им можно было бы заправлять самолёты. — Очень убедительно. Особенно когда «пилот» лежит с закрытыми глазами. Я тут уже минут двадцать наблюдаю, как мой Мастер «отдыхает». Если бы я не знала, что ты бессмертен, решила бы, что ты сейчас захрапишь и мы рухнем прямо в пасть какому-нибудь кашалоту.

— Благородные спят редко и очень мало. И то, что тебе кажется моим сном на самом деле является лёгкой полудрёмой, в которой моё сознание активно, как и способности, но при этом я получаю необходимый телу минимальный отдых. Будь это иначе, мы с тобой уже давно упали бы в море или сбились с курса, — спокойно пояснил я. — Неужели боишься упасть? Высота не такая уж и большая.

— Высоты — нет. Падения — тоже нет, моё новое тело выдержит и большее. Меня больше волнует, чтобы мы вообще до твоей родины долетели, а не приземлились где-нибудь посреди океана. Я всё-таки хочу увидеть Лукедонию своими глазами, а не только на размытых спутниковых снимках, которые Союз прятал под грифом «совершенно секретно».

— Ты же ещё вчера презирала всё, что связано с Благородными, — напомнил я мягко. — Готова была нас всех на части распилить и в пробирки разложить.

— Да, — она повернулась ко мне, в голосе не было ни капли ненависти, только тёплое, почти благоговейное. — Но вчера вечером один конкретный Благородный вытащил меня из ада, дал свою кровь и сделал своей навсегда. Так что я «переобулась» с энтузиазмом новообращённой фанатки. Теперь я хочу быть там, где мой Мастер. Хочу видеть его дом, его мир, его… всё, — произнесла Айрис последние слова почти шёпотом, проводя пальцем по моей груди.

Но быстро убрала, словно от горячей плиты, словно боясь, что переступит черту.

— Кровь во мне будет тянуть тебя туда постоянно, — сказал я. — Тихо, на уровне инстинкта. Ты не почувствуешь прямо, но будешь знать, где дом. Но сразу предупреждаю: ничего сверхъестественно-фантастического ты там не увидишь. Несколько древних городов, огромный замок Лорда, поместья кланов, разбросанные по острову, и вечная ночь.

— Звучит… скучновато, если честно, — она скривилась, но в глазах плясали искры.

— Особенно когда тебе будет категорически запрещено покидать территорию моего поместья без моего личного разрешения, — я хмыкнул.

Айрис подняла на меня глаза, и в них загорелся настоящий огонь.

— То есть… огромное древнее поместье, пыльные коридоры, паутина по углам, портреты суровых предков, скрипящие двери, камины, в которых никто не топил с прошлого тысячелетия… и только хозяин, — она сделала театральную паузу. — И его единственная, очень-очень послушная слуга? — она наклонилась ближе и почти шёпотом закончила: — Мастер, вы только что описали начало самого пошлого готического романа в моей жизни.

— Конечно, — честно признался я. — Увидел, как ты сейчас меня мысленно раздеваешь, и сразу же пошли мысли подобного характера. Доктор, имей совесть. Ты моя слуга, и ничего большего.

Она лишь смущённо улыбнулась.

— Прошу прощения, Мастер… — её рука робко коснулась моего плеча. — Ничего не могу поделать с этой маленькой слабостью из прошлой жизни. Столько времени меня привлекала красота самых разных мужчин. А теперь я имею честь видеть и даже быть частью самого красивого мужчины в этом мире. Я буду стараться держать свои фантазии под контролем, но рядом с вами это сделать будет не просто…

Ох уж эта лесть…

Но приятно. Тут врать самому себе не стану.

— Хм. Ты всем похищенным мужчинам такую речь проговаривала? — хмыкнул я, вспоминая день, когда она похитила Виктора. — И хватит играть в смущённую невинную овечку, Доктор. Мы оба с тобой знаем, какая ты на самом деле. И будет лучше, если ты не будешь разыгрывать спектакли предо мной.

— Мастер может заглянуть мне в голову и понять, что это искреннее признание одной маленькой слуги, — подмигнула она мне, а голос приобрёл более взрослые и серьёзные нотки. — И не нужно вспоминать кого-то ещё — это всё было несерьёзно, эксперименты и мимолётные развлечения…

— И даже ребятишки из DA-5? — решил я поднять эту тему.

— Способные и красивые парни… Ну, некоторые из них, но во многом очень проблемные, что ментально, что физически… Первоочередная поставленная мною цель, к сожалению, выполнена не была. Достигнуть уровня Цербера не удалось — я совершила ошибку, когда отдала предпочтение некоторым кандидатам, исходя не из нужных критериев, а из обычной красоты, — выдохнула она, откидываясь на кровать обратно. — Впрочем, из них вышли отличные заготовки для другого проекта внутри DA-5. Кранц был идеальным кандидатом для первоочередной цели и для последующих тоже. Жаль, что вы почти всех перебили. Кранц после поглощения энергии и определённого материала из остальных членов группы должен был пройти следующие этапы, которые преобразили бы его ещё сильнее.

— Видел я ваши преображения… Вы в Союзе не умеете делать эстетичных с виду мутантов? Или это такая отличительная фишка — делать сильных уродов и смазливых слабаков?

— Прекрасно тебя понимаю, мой Мастер, ох… — девушка легла на бок с грустным видом, начиная водить пальцем по покрывалу. — Но существуют объективные ограничения в человеческом теле. Если хочешь добиться большой силы, то будь готов к мутациям и увеличению мышечной ткани в разы, порой необратимой. Это Благородные могут использовать свою магию и кровь, чтобы сохранять идеальный баланс между силой и эстетикой, а люди пока так не могут… Но это уже проблемы людей, хм, — усмехнулась она. — Меня они уже не касаются.

— То есть, за основу своих модификаций вы взяли трансформацию оборотней?

— Можно и так сказать. По ним больше информации и материалов в базах данных Союза. Они являются своего рода основой, ядром, нынешних исследованиях по модификации человека. Также используются материалы по Благородным, но их значительно меньше и уровень допуска требуется намного выше в некоторых аспектах или вовсе засекречен кем-то из Старейшин, отчего кто-то имеет эти знания и развивается активно во многих областях, вроде Кромбеля, а кто-то пытается своими силами дойти до тех же высот. Несправедливо, но такова реальность Союза.

— Значит, опыта работы с оборотнями и Благородными у тебя не было?

— Только с их частями, — спокойно ответила Айрис, ложась на спину и смотря вверх на небо. — Органы, кровь, кости и прочее. Я не Старейшина, поэтому могла рассчитывать только на эти подачки и теорию. Весь самый сок забирал Кромбель… Но при всём этом, я достигала впечатляющих результатов. И готова стать твоим личным Доктором, Мастер, — игриво произнесла она.

Я ничего не ответил, лишь хмыкнул и снова закрыл глаза.

* * *

Не считал время точно, но до Лукедонии мы добрались уже в полной ночи: над островом висело плотное покрывало тьмы, в котором даже звёзды казались тусклее и холоднее, чем над материком.

Сначала я почувствовал барьер — ещё за несколько километров до берега: лёгкое покалывание кожи, будто тысячи мелких игл коснулись одновременно. Тонкая серебристо-синяя плёнка, почти невидимая в темноте, но ощутимая, как статическое электричество. Он стоял на полной мощности. Не остановил нас ни на секунду: моя кровь в венах Айрис работала лучше любого ключа. По древним законам всякий Благородный имеет право вернуться на родину, если его лично не изгнал сам Лорд. Нас обоих никто не изгонял. Кровать плавно проскользнула сквозь мерцающую стену.

Я сделал широкий круг над тёмными лесами, ориентируясь по знакомым силуэтам, едва различимым внизу. Минут через десять наконец увидел своё поместье: массивное, трёхэтажное, с остроконечной крышей, с высокими стрельчатыми окнами, почти все тёмные, с толстыми стенами, увитыми вековым плющом. Каменные гаргульи на карнизах, облезшая позолота, мох на плитах внутреннего двора. Заброшенное, но всё ещё величественное, как старый король, который давно не носит корону, но всё равно внушает трепет.

«Траходром» я аккуратно опустил на заросшую гравием площадку.

Пыль поднялась столбом, пружины жалобно взвизгнули. Холодный, влажный воздух ударил в лицо: запах хвои, мокрого мха, старого камня и едва уловимого металлического привкуса, который всегда витает здесь, будто сама земля помнит каждую каплю пролитой крови.

Мы с Айрис спустились на землю: я первым, туфли глухо стукнули о плиты, она следом — чуть пошатнулась от резкой смены высоты и температуры, крепче прижала ноутбук к груди и медленно выдохнула облачко пара.

— Ух ты… Выглядит как загородный домик графа Дракулы, — произнесла Айрис слегка уставшим, но всё ещё насмешливым голосом, прижимая закрытый ноутбук к груди и оглядывая фасад снизу вверх.

— У него домик был меньше и сейчас уже не существует, если моя информация верна, — ответил я непринуждённо, осматривая сад и отмечая свежие следы секатора на кустах. — А мой больше и до сих пор стоит, пускай и не в лучшей своей форме.

— Мастер, это прозвучало о-очень двусмысленно… — она чуть наклонила голову, в глазах заплясали искры.

— Знаю, — я усмехнулся. — Виновата кровать. У неё за спиной слишком много вульгарных историй. Я буквально пропитался ими за последние часы. Именно поэтому я настаивал на том, чтобы все вещи из того подвала были уничтожены…

В этот момент с главного крыльца донеслись шаги: лёгкие, уверенные, знакомые до боли. Из тени выступила Розария. Высокий хвост алых волос, чёрное платье с меховой оторочкой и широкое декольте. Она остановилась на верхней ступени и привычно подняла бровь.

— Необычный ты выбрал способ прибытия в Лукедонию, Дензел, — протянула она с ленивой, но острой усмешкой.

Я ещё раз оглядел чудовище, которое только что пронесло нас через океан, и пожал плечами.

— Да, в этот раз решил избавить себя от прыжков по морю и полётов на угнанном самолёте. Но в то же время решил проверить, как у вас обстоят дела с безопасностью. А то ждёте врагов на самолётах и кораблях, и совсем не ждёте летающих кроватей.

Розария фыркнула, спустилась на одну ступень и скрестила руки на груди.

— Хм. Летающие кровати — это действительно что-то новенькое, но недооценивать Центральный Орден всё-таки не стоит. Мы вас увидели ещё на подлёте к барьеру. Дежурный офицер чуть кофе не пролил на пульт. Мне быстро передали всю информацию и попросили встретить лично, — она сделала паузу, и её взгляд медленно переместился на Айрис. — Правда, я ожидала увидеть только Дензела. Одного.

— Это Айри, — представил я, нарочно укоротив имя. — Моя верная слуга. Ожидаю задержаться на острове дольше одного дня, и решил взять с собой прислугу. Дом не в лучшем состоянии, как и территория вокруг, сама видишь.

Розария прищурилась, окинула Айрис долгим, оценивающим взглядом: алые волосы, алые глаза, запах моей крови, который невозможно спутать.

— Новообращённая? — спросила она тихо, но в голосе звякнула сталь.

— Кто знает? — я шагнул чуть вперёд, закрывая Айрис собой. — Но это тебя уже не касается. Или хочешь обсудить личные дела наших кланов прямо здесь и сейчас?

Благородная выдержала мой взгляд секунды три, потом хмыкнула и отвела глаза.

— В следующий раз, Дензел. Сейчас тебя ждёт Лорд, и лучше не заставлять её ждать. Ты сам торопил процесс, если помнишь.

— Разумеется, — кивнул я и повернулся к Айрис, которая всё это время молча наблюдала, но в её глазах плясали черти. — Дом в твоём распоряжении. Осмотрись, отдохни и начинай работу по дому. И не выходи за территорию без моего разрешения.

Я не удержался, провёл ладонью по её алым волосам, чуть взъерошил прядь у виска, и тихо, чтобы не услышала Розария, бросил:

— Веди себя прилично. Хотя бы первые пять минут.

Она едва заметно улыбнулась уголком губ.

Я развернулся и отправился за Розарией. Та уже исчезла с крыльца и в высоком прыжке направлялась к замку Лорда, но медленно, специально давая мне время нагнать.