• Boosty Shared
• Bandileros

• T

• 18+
• гарри поттер

Драаасьте. Уикэнд! А значит — прода. Граждане, я тут обнаружил, что до моего ДР осталось две недели. По традиции к своему ДР я коплю немного донатиков и покупаю какой-нибудь подарок от подписчиков. На какой хватит! И этот раз не исключение — несмотря на то, что я уже слишком стар, по-моему, каждый последующий ДР всё больше и больше меня расстраивает.

Гермиона была лучше, чем когда-либо — она на этот раз проявляла инициативу, и довольно нагло, повалив меня на кровать и раздев. Я лишь наслаждался её стройным и приятным телом — поначалу она очень стеснялась прикосновений, но теперь — её не остановишь, она страстно меня поцеловала, навалившись всем телом. Я же распустил руки — как она любит. А она это дело очень любит — и повалив её, провёл губами по груди, животу, погладил её стройную талию. Кожа девушки скользила под пальцами, она была такой юной и красивой! Такой сексуальной, что просто с ног сбивало — стройный животик и такая же милая киска ниже. Не сговариваясь я припал к её бёдрам с поцелуями, начав интенсивней перебирать пальцами по бёдрам рядом с киской, это её самое слабое место. Гермиона расставила ноги шире и вцепилась в простынь, прикусив губу и запрокинув голову. Отсюда я видел только её шикарный торс и очень миленькую талию и бёдра.

— Обажаю, когда ты проникаешь языком, — сказала она сквозь тяжёлое хриплое дыхание.

Я немедля сделал это, вонзив язык между губками уже горячей, увлажнившейся и потемневшей от прилива крови киски, нащупал кончиком языка гладкое пространство от клитора до входа дальше, и пощекотал его. Гермиона это любила, облизнул клитор, он у неё небольшой, но очень чувствительный, и продолжил скользить языком вниз, проникая глубже. Девушка кайфовала — схватив в кулаки простынь, она тихо застонала, когда я проник глубже — самое чувствительное место у входа, и мне не нужно глубоко пронзать, чтобы доставить ей удовольствие по полной. Она закинула одну ногу на меня сбоку, и чуть прижала к себе ею, я же ускорился.

— Ох, — она отстранилась чуть-чуть, язык выскользнул из розовой миленькой дырочки между маленькими складочками, похожими на лепестки. Гермиона посмотрела на меня туманным взглядом и было видно, что она потягивает удовольствие, а не хочет всё и сразу.

— Что такое?

— Я сегодня в настроении, — хихикнула она, — Знаешь, — она отдышалась, — почему я это так люблю?

— Неа. А есть какая-то особая причина — кроме того, что почти все девушки любят хороший куни?

— Вроде того, — Гермиона погладила меня по голове, когда я продолжил медленно ласкать пальцами внутреннюю часть её бёдер и пах, где начинаются нижние горячие губки, — мои родители очень одержимы правильностью и строгостью. Мне очень стыдно, но от этого то, что стыдно — меня заводит сильнее. Например, помастурбировать — раньше я считала это неприемлемым. Ну разве что в порядке изучения своего тела, не более. И тем более — смотреть на то, как ты жадно смотришь в мою раскрытую киску — меня заводит. Мне стыдно, очень.

— Я уже заметил за тобой лёгкие эксгибиционистские наклонности. Например, когда нас застукали — мы же тогда натурально втащили твоих подружек в наш секс.

— Ну… мне стыдно за это, — смутилась Гермиона, — очень стыдно, что меня видели — голую, как меня… ты меня, ну ты понял, — она выдохнула, нервно хихикнула, — но это так меня завело! С детства мне нельзя было быть привлекательной и сексуальной.

— А разве дети сексуальны? — я перевёл ласки в более обширный режим и теперь скользил ладонями по её ножкам и попке, талии, вверх-вниз, щекотал и дразнил. Наслаждался мягкой, тёплой, упругой кожей и прекрасной фигурой девушки. Это было головокружительно приятно!

— Ну девочки же одевают платья как у девушек постарше, серёжки носят, учатся губы красить и прочее. У меня ничего этого не было — нельзя.

— Они делают это не потому, что знают что-то о сексе.

— А потому, — продолжила за меня Гермиона, — что они хотят вырасти нормальными девочками. И научиться как себя вести — а я не научилась. У меня ужасные родители на самом деле.

— Ну… то есть теперь тебе приятно раскрепощаться? Надевать юбки покороче, краситься получше, и так далее?

— Да, наверное, — она млела под моими пальцами, я иногда скользил по её киске и соскам, уделяя внимание всему телу и эрогенным зонам — на животе и талии, — с тобой я смогла одеться как обычная девушка, даже обычная девушка-подросток, с сексуальным подтекстом! Знаешь, Гарри, мне хочется быть обычной девушкой. Даже нагловатой и пошловатой, — призналась она, — глубоко в душе, конечно же, такой как эти… некоторые из девушек.

— Тебе нужно больше сексуальности вовне, да? — спросил я, — я тоже так думаю — раньше ты была спрятана под маской отличницы — теперь ты не стесняешься, когда я…

— Нет, я всё равно каждый раз стесняюсь, — хихикнула она, — и это меня ещё больше заводит. Возьми меня, Гарри!

— Как скажешь.

Я перешёл к главному блюду, и мы через пять минут уже закончили — лежали на кровати, тяжело дыша. Гермиона поглаживала уже меня.

— Дорогая, я не из волшебного мира. Всё равно я воспитан в детстве маглами. И в отличие от них — видел мини-юбки у девушек с малых лет, меня это не шокирует, поэтому я совсем не против — ты моя жена, а не распутная девка — а так — можешь хоть голой ходить!

— Ну ты хватил, — она на секунду испугалась, а потом её глаза блеснули, — хотя звучит очень… возбуждающе! Гарри, я тут купила несколько игрушек — давай попробуем их на мне.

— Хорошо.

Она высыпала на постель много игрушек — которые были распакованы и готовы к использованию. Среди них были вибраторы, массажёры, вакуумные стимуляторы клитора, вибраторы для сосков, и многое другое. Даже несколько анальных.

— Ты готова к попке?

— Я специально для этого выучила заклинание из колдомедицины — оно полностью очищает организм от… отходов, — смущённо сказала она, — это лучше, чем обычная подготовка к играм с попкой. И уже его применила!

— Вот оно что! Ну, — я повалился на неё, перелез, и приподнял, оказавшись сзади, бёдра и попку. Она встала раком и выставила её.

— Гарри, ты бы знал, какие я сейчас испытываю ощущения! Стыда и страха…

Её попка была идеальной, а звёздочка её ануса розовой и очень милой — под ней припухлые половые губки, она слегка расставила ножки, я не удержался и погладил её киску, аккуратными мягкими круговыми движениями. Она это любила особенно — поглаживания после секса. Поцеловал её булочки и когда пальцы уже были перемазаны естественной смазкой, нырнул одним в её попку. Он пошёл туго, но постепенно, внутри плотно сжатое колечко и дальше за ним свободный вход внутрь, гладко, мягко, тепло. Входить резко было нельзя — так что надавливал постоянно и палец медленно входил, это только в порнушке хорошо разразботанные актрисы могут принять в себя что-то практически с лёту — юная и неизбалованная попка Гермионы требовала медленного введения. Палец полностью ушёл туда. Она застонала.

— Тебе нравится?

— А давай я с тобой попробую — ты поймёшь.

— Э, нет… наверное, я пока ещё не готов к таким радикальным вещам.

— Почему же, многим мальчикам нравится, как я слышала, — хихикнула она, — давай!

— В следующий раз, окей?

Она загорелась идеей уже к моей попе — ну уж нет, по крайней мере — не сейчас. А вообще, это нормально или нет? Что я у неё и спросил:

— А это вообще нормально или нет?

— В попку? Ну видишь, ты с моей играешь.

— Но я парень, а ты девушка. Я просто вхожу в другую дырочку, — я медленно вытащил палец и снова ввёл.

— Гарри, не будь сексистом, я же не мужчина!

— Ну… я в замешательстве из-за этого, если честно. Это противоестественно.

— Игры с попой и даже минет — тоже противоестественны…

Я взял небольшой вибратор и включил его, поднёс к её попке и надавил. Он ещё плавнее начал открывать её заднюю дырочку и медленно входить внутрь — это был розовый вибратор, сантиметров пятнадцать в длинну и гладкий, слегка утолщённый к середине, с покрытием из чего-то силиконового. Хорошо смазав его, надавил сильнее и он плавно начал входить. Гермиона приняла его по самое защитное основание, которое не давало ему уйти ещё глубже и там застрять. Она охнула, выпрямилась и легла на бок. Потом села на колени, поёрзала им в своей попке.

— Ощущения скажем так острые, но не так как у киски. Совсем не так. Это скорее дополнительная стимуляция — я от попки не кончу.

— А мне нравится видеть тебя с игрушкой в попе, — хихикнул я, — ты же такая стеснительная «правильная» девочка — с игрушками в попке тут веселишься…

— Ах ты, — она чуть не кинула в меня вибратором, — Гарри! Ты специально меня стыдишь!?

— Да, — хихикнул я, — я обажаю твою попку и играть с ней, — я повалил её на спину, перевернул, — о, он выскальзывает.

— Ну… да… — Гермиона снова наклонилась, — вынь!

— Давай попробуем другой.

Другой игрушкой были шарики — на этот раз я по одному их вставлял, она охала каждый раз. Цепочка шариков была очень длинной — если сложить вместе — около восьми-десяти дюймов — то есть — даже если приложить к её животику, то где-то выше пупка оканчивались. Что я и сказал, погладив живот. Она тоже с любопытством на него нажимала:

— Вот тут, — она показала, где они заканчиваются, заметно выше пупка, — Боже, как глубоко!

— И они не выскальзывают.

— Я до сих пор в шоке, как глубоко во мне эта штука, — Гермиона ощупала живот и хихикнула, — а теперь — ещё что-нибудь?

Следующим был вибратор — но на этот раз я ласкал её, вставил вибратор с вакуумным стимулятором клитора, в киску очень глубоко — он упёрся до конца, она ойкнула и заёрзала:

— Тихо, стой!

— Что такое? — она прижала ладони к животу:

— Гарри, тут моя матка. И ты её коснулся.

— Ого. Как глубоко. Членом я не дотянусь точно.

— И не надо, это странное ощущение, кстати, — она прикусила губу, — включай его.

Когда я включил игрушку — приступил к ласкам её тела. Поцелую, а дальше груди — она извивалась, сжимала и разжимала ноги, обнимала меня и скоро застонала в голос, дёргала ногами и закатив глаза, выгнулась:

— Оуууу, Гарри! Это так сильно! Острые ощущения!

Я ласкал её талию и грудь, покусывая соски один за другим. Гермиона вцепилась пальцами в мои плечи и стенала.

— Ох, Гарри, Гаррииии! — Она раскинула ноги, и уже не могла терпеть — она особенно любила, когда её целуют и гладят сбоку — где грудь переходит в подмышечные впадины и бок торса, это чувствительное место, очень, я ласкал сразу оба. Гермиона изогнулась и взвизгнула, я нащупал колечко между её булочек попы и начал вытягивать — спровоцировав самый сильный оргазм — ох как она закричала! Прелесть. Представляю, что двигающиеся внутри шарики вместе с вибратором дополняют друг друга, и она выгнулась вверх, почти сделав «мостик», и яростно брызнула из киски — когда я ускорил вытаскивание шариков и её попка полностью от них освободилась, короткая полусекундная струйка брызнула на стену из её киски. И она схватив меня железной хваткой, и ногами тоже, вжалась в меня и мелко дрожала, а через несколько секунд отпустила, её хватка ослабла, и девушку уже держал я.

— Боже, — отдышавшись, сказала она, — у меня голова кругом… вот это я кончила!

— Это выглядело идеально, любовь моя.

— Тебя не гложет, что ты не…

— Нет, что ты — доставлять тебе удовольствие — уже само по себе прекрасно. А я… мне понравилось увиденное. У тебя аж слюни по подбородку потекли.

— Что? — она немедленно вытерла лицо, — о, Гарри… мне так стыдно!

— И я знаю, что тебе это нравится. Кончай, моя любовь, кончай как только сможешь. Это приятно, полезно и очень мне нравится.

Гермиона захихикала:

— Ах ты пошляк, — она с чпокающим звуком вынула из себя вибратор и оглядела его, хихикнула, потрогала — он был весь перемазан в соках, и лизнула.

— Оу.

— Я сегодня немного не в себе, — она повалила меня и вскоре её обычные губки сомкнулись на моём члене, — умф… — и о боже, она никогда мне раньше так не делала минет! Ловко, быстро, так играла языком, что я просто в астрал выпал, и всё вышедшее проглотила, облизнулась.

— Спасибо за угощение, любимый.

— Э…

— Было вкусно, — она рухнула рядом со мной, — Как же мне сейчас хорошо… Если бы родители знали, какая я на самом деле — они наверное застрелились бы.

— Не преувеличивай.

— Они правда одержимы идеей скромности. Пуритане хреновы, — Гермиона насупилась, — Гарри, я отвязно и совершенно бесстыже люблю секс. Тебе не нужно объяснять, почему. Но я всё равно чувствую себя немного не в своей тарелке от того, что не могу вести себя как обычная девочка-подросток. Так же раскованно и свободно, и например одеть мини-юбку, чтобы окружающие пялились на мои ножки.

— А тебе этого хочется?

— Каждой девушке хочется, чтобы на неё пялились. Такова уж наша природа — а если девушка говорит, что ничего такого и она порядочная — значит, она стесняется себя и хочет, но в тайне. Мы просто плохо разделяем романтику и секс — поэтому все мелодрамы и сопливые рассуждения о мальчиках — это абсолютно то же самое, что мужские обсуждения задниц и сисек девушек. Только в другой форме, суть та же — мечты о сексе.

— Кажется, я знаю, что будет скоро…

— Постой, что? — она встала, — о чём ты?

— Твой день рождения.

— А, ну… да, — Гермиона моргнула, — и что?

— Мы с семьёй решили устроить вечеринку. Наверное, тебе нужно об этом сказать, чтобы ты подготовилась. Семья Блэк не устраивала приёмов и ужинов уже очень давно — мы светские люди, Гермиона! Как магловские аристократы — но мы практически затворники. Хотя и очень известны, как я недавно выяснил — мы недооцениваем степень своей известности и популярности. Даже ты по-своему очень популярная леди.

— Я?

— Да, я не замечал раньше — но твоё имя регулярно мелькает в Ведьмополитене, и других изданиях. Колдографии тоже — поэтому мы решили устроить выход в свет, так сказать. Это чистокровные понты — когда надо себя показать — это способ меряться своим богатством, влиянием, впечатлять других и показывать себя.

— Эм… я ничего об этом не знаю.

— Смотри, тут всё просто — основная профессия всех, кто владеет «старыми деньгами» — семейным наследством — это бизнес. Поддержание контактов с другими такими же семьями, это не буржуазия — это аристократия. И ты тоже к ней принадлежишь. Для волшебного мира ты вроде как принцесса диана, только в лёгкой версии.

Гермиона удивлённо распахнула глаза. Диана была её кумиром, кстати.

— И мы с тобой — принадлежим к очень внушительной аристократии. В мире нет стран, где не ценилась бы чистота крови!

Гермиона кивнула. Я продолжил, чуя, что это хороший разговор — когда мы лежим голышом, и я могу поглаживать её бёдра и все прочие чувствительные места, чтобы отвлечь от разговора:

— Я тут понял одну вещь — скрываться от света нельзя. Наше положение в мире обусловлено в том числе способностью впечатлять других и демонстрировать богатство. Да, это звучит не очень — но у аристократии так оно и работает!

— Кхм… я не очень богата, если честно — и то, что у меня есть — дал мне ты.

— Твои накопления уже множатся, но не волнуйся — ты моя жена, меня, Лорда Блэка.

— Гарри, это другая семья.

— Это моя семья. В общем, у нас тут возникла в этом моменте проблема. Я Блэк — по рождению Поттер, но так как Поттеры тоже стали Блэками — то я полноценный Блэк, понимаешь?

— Ага.

— У меня есть одна проблемка — дети и титулы. Обычно главы родов не сочетаются браком, а если такое происходит — они имеют минимум двух детей — для каждой из семей.

Гермиона задумалась.

— Проблема с принадлежностью детей и дележом наследства?

— Глубже, дорогая. Понимаешь, если я не рожу ребёнка от женщины-блэка, то моё наследие в семье Блэк исчезнет. Кровно у меня будут только потомки из семьи Грейнджер.

Гермиона задумалась.

— Сириус что-то про это говорил.

— Он сходу понял этот узел и захотел, если у него родится девочка, в будущем выдать её за меня. Я ещё школьник, и со временем… в общем, лет через семнадцать — мне будет тридцать один и я буду ещё молод — а она сексапильная девочка лет шестнадцати. Нормальная по меркам волшебного мира пара. Как он и Анжелина — вот такая же.

Гермиона удивлённо распахнула глаза:

— Серьёзно?

— А что такого?

— Она ещё не родилась — и неизвестно, она или он!

— Да, и ещё…

— Вы несчастного ребёнка обяжете замуж выйти.

— Когда возраст будет подходящим, — напомнил я, — это проблема, Гермиона, потому что ни ты, ни я не хотим этого. А ты не можешь стать Блэк — разве что только разрушив свой алтарь и став как уизли — обратно безродной маглорождённой. Но алтарь рода Блэк такую не примет — у него есть свои… условия.

— Дьявол! — Гермиона нахмурилась, — ты прав. А тебе обязательно иметь детей?

— Я глава рода Блэк. Главенство в роду нельзя передать как кресло министра! Это не как у королей — кто победил тот и наследник… Нужно кровное родство — это как генетика. Моя магия, моя… моя сила, кровь — дети с тобой не будут моими наследниками, потому что мы из разных родов. Да, твоими наследниками, нашими детьми. И я буду очень счастлив, когда мы наконец их заведём, но!

— Я поняла. Это будет для тебя неприятно, да?

— В общем и целом — да, — поморщился я, — короче, мне неприятно это говорить, но мне нужна женщина, которая могла бы родить детей-блэков.

Гермиона посмотрела на меня как на последнего идиота. Точнее, она часто так смотрит.

— И ты решил меня этим обрадовать?

— Дорогая, ты же должна знать, что всё сложно у аристократии. А уж у волшебников — тем более! Поэтому я да, думал, и хотел избежать этого — но другого выхода просто не вижу.

Гермиона раскинула руки и снова положила мою руку себе на бёдра, когда я перестал её там гладить.

— Значит, тебе нужна наложница?

— Около того, жена, но… — я задумался, — тут всё сложно. Магловская аристократия часто имела проблемы куда запутанней моей. А что ты скажешь на это?

— Чёрт, Гарри! Мне надо обдумать, — она посерьёзнела, — что я могу думать… мой муж заявляет, что хочет себе другую женщину! — воскликнула она, — это… это… — она прикусила губу, — немыслимая наглость!

— Вот это и является проблемой, дорогая. Варианта решения проблемы два — первый — найти девушку, которая мне понравится, и ввести её в семью Блэк. Она скрасит наши вечера интима, я думаю — ты ведь тогда сильно загорелась, когда Лаванда и Парвати на нас смотрели… — я хихикнул, — не отрицай! Тебе нравится, когда кто-то смотрит!

— Гарри!

— Ну и вариант два — это предложил Сириус. Кровно породниться между двумя кровными линиями Блэков — моей — бывших Поттеров, и их — Блэков по крови.

— Гарри! Я не знаю, — она вскочила, заходила вокруг кровати, — это так неожиданно. Ты хочешь ещё одну жену, это вообще законно?

— Многожёнство в волшебном мире не приветствуется, так-то, но не запрещено. Христианские традиции серьёзно повлияли на волшебников — но больше мы восходим традициями к древнему Риму и ещё более ранним царствам, чем к христианам.

Гермиона пристально просверлила меня взглядом.

— Я физически не могу родить Блэка, так? Так. Я признаю, что это уважительная причина — уйти из своих семей мы не можем. И… — она задумалась, — Знаешь, я не хотела бы делить своего мужа с кем-то и конкурировать за тебя.

— Я тоже не хотел бы, меня вполне устраивает секс с одной, постоянной девушкой, моей женой. Если мне стукнет в голову жажда разнообразия — я пойду в бордель.

— Дурак, — ткнула она меня локтем, — хорошо, я соглашусь.

— Что?

— Если у Сириуса будет дочь и он уговорит её стать твоей женой — это приемлемо, но неприятно. Найти другую девушку тоже приемлемо.

По её тону было видно, что она против. И я, если честно, тоже, но напоминая про детей Сириусу — получал в ответ постановку собственной проблемы — я глава рода, а детей в роду у меня не будет. Он отвечал тем, что неплохо бы мне подумать над своей проблемой.

Было бы проще, если бы я доделал алтарь рода Поттер и принял в него Гермиону — но тогда у меня не было бы ни нынешнего положения, ни нынешних ресурсов, ни чистоты крови. Ничего — уже одна библиотека рода Блэк стоила того, чтобы принять главенство в роду — чтобы дорваться до тщательно собираемых знаний.

Что я и сказал Гермионе. Она немного успокоилась после этого.

— Гарри, но у меня одно условие.

— Какое?

— Я должна её одобрить. И если я скажу нет — никаких уговоров. Если уж ты хочешь иметь вторую жену — что… необычно — я должна считать её как минимум приятной девушкой. А ещё лучше — если она будет мне нравиться.

— В розовом плане?

— Розоватом. Я не собираюсь ей ничего лизать, но если спать вместе — то я должна не чувствовать неприязни, когда ты её ласкаешь. А лучше — да, если я буду тебе помогать её ласкать.

— Оу, как красиво звучит! Что ж, мы договорились по этому пункту?

— Да, хотя тебе незачем спешить, можно присматриваться… есть кто-то на примете?

Я задумался. Так, кто из девочек интересен мне?

— Первой на ум пришла Джинни Уизли. Я выбрал не её — она была в меня влюблена с детства. Насколько я знаю — парня у неё нет и не было, она дочь разорившегося рода, но всё же, из чистокровных. Она миленькая, бойкая, с задатками будущего спортсмена. Горячая штучка, проще говоря.

Гермиона подумала и кивнула:

— Хорошо, принимаю такой ответ. А ещё девушки?

— Я многих девушек знаю и могу представить — требования невысоки — чтобы она была чистокровной.

— И чтобы мне нравилась, — заметила Гермиона, — а мне из ДЕВУШЕК нравятся очень немногие, знаешь ли!

— Хорошо, хорошо. Вторая — Патил.

— Какая из них?

— Любая из них. Они чистокровны, и хотя мне не нравится индийский флёр — они забавные.

— Мне не нравятся эти индианки. Я не то чтобы против индии и всего такого — но это не моё, честно.

— Да, а сама она легко восприняла бы идею стать второй женой — в Индии у волшебников это нормальная практика — иметь несколько жён.

— Её смуглая попа не вызывает во мне страсти. Лучше уж Джинни!

— Окей. Третья — Лавгуд.

— Луна? Это та странная равенкловка?

— Да, очень странная, но очень милая. Внешне ничего, и очень… чудесатая девушка.

— Я с трудом представляю секс с такой чудесатой девушкой. И она очень уж… специфична. Ей нужен такой же муж, чудак.

— Тут согласен, — кивнул я, — девочек вроде Лаванды Браун я даже не рассматриваю, она милая сплетница, но явно будет не к месту в семье Блэк.

— Согласна.

— Тогда… — я задумался.

— Гарри, успокойся, — Гермиона меня прервала, — не надо никого искать. Девушка появится, тебе понравится, тогда подумаешь. Не надо торопить события.

— Хорошо, не будем.

— Вечеринка, — вспомнил я, — я говорил о вечеринке. Гермиона, на этот раз мы все очень сильно постарались и сделаем кое-что поистине удивительное, — я положил руки на её плечи и начал ласкать сбоку. Бока у Гермионы, ниже подмышек, где грудь переходит в торс — очень эрогенная зона, я любил её поглаживать. Гермиона блаженно зажмурилась, подставляя своё тело:

— Угодник… и что вы приготовили?

— Это должно хоть немного быть сюрпризом. Но да, если серьёзно… ты помнишь, что я тебе рассказывал про политическое устройство волшебного мира?

— Про лейбористов, администраторов, волдемортовских и дамблдоровских?

— Да.

— Помню, хорошо помню.

— Я тут обнаружил, что Блэки — не только вернули себе былую славу, но и стали очень уважаемой семьёй, а конкретно я — знаменит. Уже не за то, что лбом отбил аваду, а потому что красавчик, миллионер, плейбой и аристократ… — хихикнул я.

— Скромность так и хлещет, так и хлещет, — продолжила елейным голоском Гермиона, — просто эталон скромности.

— Ага, эталон скромности… в общем, мы не выходили в свет как положено. Ты читала Вудхауза?

— А книжкой по голове не хочешь?

— Ой, конечно же читала, так вот, волшебное общество очень напоминает мне аристократию у вудхауза. Довольно замкнутый круг знакомых фамилий, есть общие деловые и особенно политические связи, остро стоит — и всегда стоит — вопрос матримониальный, если у кого-то есть свободные родственники.

— Вот оно что. Я поняла.

— Мы затворники, и общество с нами не знакомо. Поэтому я отпросился у Дамблдора, чтобы сделать в доме Блэков кое-что поистине удивительное. Волшебники — ценят магию, даже волшебные деньги — это скорее выражение магических возможностей, чем материальных благ. Поэтому я работаю над магическим платьем для тебя.

— Платьем? Гарри, когда это ты в платьях начал разбираться?

— О, это платье особенное. Точнее его ткань, если её можно так назвать. Это то, что поразит общество, а знающих людей заставит сгорать от зависти.

— Что? Что ты удумал на меня надеть, Гарри!? — возмутилась девушка.

— Фасон не важен, важна ткань. Я делаю платье из Ткани Пустоты. Это чрезвычайно могущественная магическая материя. Чтобы создать такое — нужно быть экспертом в самых сложных областях магии, это скорее относится к топологической алгебре, и связанной с ней магии. Слышала про ленту мёбиуса, например?

— Слышала. Невозможная фигура.

— В трёхмерном мире, дорогая. Магия — многомерна, а ткань пустоты… скажем так, только самые-самые могущественные артефакты делаются из таких драгоценных вещей. Например моя мантия-невидимка. Зачарована простейшим заклинанием невидимости — но сделана не из обычной ткани, а из магической — очень, очень сложной. Чудовищное количество энергии нужно для такой мантии. Поэтому она уже много веков работает и ничего, не выдохлась.

— А… э… — Гермиона удивилась, — как это с алгеброй связано?

— Топологией. Магия — это многомерность мира, использование других измерений. Топологическая алгебра и топология в целом — это математическое изучение многомерности в том числе, и вычисления на их основе. Поэтому — самые сложные артефакты и заклинания требуют знания наивысшей и наисложнейшей математики и топологии пространств, используемых в магии. Именно через них получаются шедевры, вроде Даров Смерти… — я улыбнулся ей, — мантия-невидимка это не трёхмерная вещь — она имеет выражение, проекцию в трёхмерном мире — но это только проекция — её суть намного сложнее и запутаннее. Мантия — шедевр не только артефакторики, но и математики и артефакторики. Чудовищное количество энергии, чудовищное количество сил и знаний вложено в такие вещи — и поэтому они ценятся. Волшебники не оценят, даже если я сделаю пол из золота, а люстру из натуральных бриллиантов — это для них просто куски материи, не больше. Волшебники ценят магию — это сокровище. Лишённое магии сокровище — мусор. Для волшебников.

Гермиона кивнула:

— Кажется, я понимаю, почему все волшебники так далеки от магловского мира. Там для них ничего интересного.

— Ну да, в общем и целом, так. Слушай, Гермиона, я активировал на полную катушку конвертер — он уже несколько дней черпает колоссальные объёмы магии из других измерений и фарширует алтарь до одури. Заклинания и структуры медленно формируют Ткань Пустоты.

— Но ведь кто-то делал мантию-невидимку.

— Я подозреваю, что для её создания использовался либо другой план мира, либо очень массовые жертвоприношения, чтобы выкачать такое количество энергии. А у волшебников энергии очень много.

— Бр… Гарри, не говори при мне таких мерзких вещей! — она поморщилась, — её правда сделали жертвоприношениями?

— Не знаю точно. Но знаю точно, что повторить это будет нелегко. Когда ты увидишь Ткань Пустоты — мой шедевр, в который я вложил магию, знания, всё что только мог — ты всё поймёшь.

Гермиона нахмурилась. Потом махнула рукой:

— Делай что хочешь! Только сначала мне всё покажи!

* * * * * *

________

Я прохаживался между столами, заложив руки за спину. Гермиона утром прибыла в Блэкхаус — и пошла вместе с Агатой, готовиться — марафет наводить. А я разглядывал плод своих трудов. Это был главный зал дома Блэков, но он был раз в пять больше, чем обычно — и украшения! Перестелили полы — теперь тут был великолепный новый паркет. Обои, потолки, светильники — множество маленьких магических светильников, работающих от магии алтаря. Могущественная магия — отопление — тёплые полы.