Скачать все главы одним файлом можно тут
Глава 27. Собачья свора
Чёртова мусорная гора! Всё-таки потерял равновесие. Упал. Кувыркался, камнем летя вниз. Мешочек зацепился за что-то острое. Рвануло. Ткань порвалась. Посыпались монеты. Звон. Металл по металлу. Нет, сука!
Врезался в старую покрышку.
— Кха-а!.. — мгновение смотрел на серое небо. Перевернулся. Вроде ничего не сломал.
Прижал полегчавший мешочек к груди, стараясь окровавленным пальцами заткнуть дыры. Некогда думать. Некогда подбирать высыпавшееся. Надо бежать. Быстро!
Я помчался дальше, а монеты сыпались по пути. Одна. Вторая. Третья.
Какая ебучая ирония! Попал, блядь, в эпоху свободы и любви!
Хуй там плавал.
Впереди мелькнула тлеющая куча непонятно чего. Валил густой едкий дым. Я зажмурился и нырнул сквозь неё. Обжёг руку о что-то горячее.
— Чтоб вас! — это было реально больно!
Выскочил с другой стороны. Показалось, что волосы тлели.
Топот преследователей чуточку отстал, они пытались оббежать меня с разных сторон.
— В дыму!
— Вижу!
Им в такт лаяли собаки. Ближайшая стая ощутила движение. Погоню. Активизировались инстинкты.
Краем глаза я заметил псов рядом. Мчались следом. Не за мной конкретно, пока просто догоняли.
Самые разные особи. Крупные. Мелкие. Всяких цветов. Но все одинаково облезлые, грязные, голодные и рычащие.
Я свернул влево, к куче разбитой мебели и россыпи осколков виниловых пластинок. Нырнул под широкий, крепко стоящий стол. Пролез. Выскочил с другой стороны.
Мешочек зацепился снова. Ещё больше монет высыпалось на землю.
Да ну на хер!
— У него деньги сыпятся! — заорал тощий. — Наши деньги!
Я спиной ощутил, что преследователи разозлились ещё сильнее. Куда уж больше?! Их ярость была буквально осязаема.
Не знаю, каким образом я ещё бежал. Откуда черпал силы. Просто знал, что это единственный вариант. Другого нет. Или я бегу. Или всё. Конец.
Я уже не обращал внимание на монеты. Не до них. Как человек, промокший под ливнем, перестаёт обращать внимание на дождь, так и я. Монеты падали, вываливались, разлетались прямо из рук. Терялись в мусоре.
Одна за другой. Одна. За. Другой.
Ещё одна мусорная гора. Картон, пластик, тряпьё, металлолом. Сверху, словно попугай на жёрдочке, торчал одинокий рваный ботинок. Нужно в обход.
Собака бросилась мне под ноги. Едва не споткнулся. Сука мохнатая! Проход заблокирован сворой. Скалятся, лают.
Надо бежать в гору. Снова лезть наверх. Да я, мать его, скалолаз!
— Пиздец, — коротко бросил я. Кровоточащие руки получат ещё немного ран. Плевать. Не до них.
С разбега я врезался в гору — к счастью, не отвесную, а под наклоном, — и сразу пробежал вверх метра три-четыре. Инерция пропала. Теперь ползком. Ладони скользили по мокрому картону. Периодически проваливались. Что-то острое резануло колено, пробив штаны. Я игнорировал. Лез дальше.
Середина. Почти вершина. Оторвался?
Оглянулся. Нет.
Прыщавый уже карабкался следом. Злой, красный, харкающий слюной и беспрерывно матюгающийся. Я даже не мог понять смысл сказанных слов. Каша. Поток яростной непонятной брани.
Не сделал ли я ошибку, когда решил рискнуть? И ради, блядь, чего?!
Я полез дальше, к самому верху. Куча подо мной качнулась. Сначала едва уловимо, потом сильнее. Как землетрясение.
Что-то внизу просело и вся гора мусора поехала вперёд.
Сраная лавина!
Я попытался ухватиться за что угодно, пальцы скользнули по мокрой доске, но она выскользнула из окровавленных рук, подарив пару заноз. И тогда мир опрокинулся.
Куча обвалилась, и я покатился вниз вместе с ней. Не так, как раньше, где я худо-бедно контролировал падение. Ни хера. Теперь меня несло, будто на гребне волны — в оглушительном грохоте ломающегося гнилого хлама.
Ориентация в пространстве мгновенно потерялась. Верх и низ поменялись местами. Кувырок. Удар. Ещё удар. Что-то острое и тяжёлое врезалось в спину. Остов стиральной машины? Задело рёбра. Пробило куртку. Хрустнул палец. Боль полоснула так, что перехватило дыхание.
Выжить! Не сломать шею! Не выбить глаз!
Я тихо повизгивал, не слыша самого себя. Поток нёс меня вниз и хоть расстояние не такое уж большое, это не делало ситуацию лучше.
Руки инстинктивно закрыли лицо. Ржавый штырь мелькнул мимо глаза — разминулись в считанных миллиметрах. Что-то хрустнуло под боком — бутылка, которую я раздавил своим телом и массой мусора, несущим меня вперёд. Осколки впились в многострадальный бок, заставив зашипеть.
Мир вращался. Земля, небо, мусор — всё смешалось.
А потом резкий удар. Я рухнул кучу мусора, сбив дыхание.
Лежал, не в силах пошевелиться. В лёгких вакуум. Вдохнуть никак не получалось. Открыл рот, но воздух отказывался проникать внутрь. Чего, блядь?!
Накатила паника. Я задыхался!
Замахал руками, широко открыл глаза, попытался перевернуться.
Паника усилилась. Дыши! Дыши, сука!
Слёзы из глаз, хрип в глотке, удар самому себе по груди. Ещё один. Ещё!
— Кха-а-а!.. — разжались лёгкие, позволив драгоценному воздуху проникнуть внутрь. Резко, больно, со свистом.
Кашель усилился. Я с трудом перевернулся на бок, а потом живот, выхаркивая мокроту.
Наконец-то начал ощущать тело. И это был пиздец! Болело всё. Спина, рёбра, руки и ноги. Что-то тёплое стекало по боку. Кровь. Порезы от стекла.
Голова кружилась. Перед глазами мутная пелена. Встать. Теперь надо встать.
Это в ушах звенит? Нет, лай. Лай клятых собак. Как же я их ненавижу!
С трудом поднялся на четвереньки. Потом на ноги. Пошатнулся. Чуть не упал снова. Оглянулся на гору мусора, которая значительно уменьшилась. Раза, эдак, в полтора.
Меня закачало. В животе замутило. Я даже не хотел осматривать свою одежду и обувь. Не хотел думать.
— …щи его!..
Голос?
— Тут где-то! Я зуб даю!
— Я тебе их все выбью, Эдди, если снова пиздюка потеряешь! Слышишь, мудак?! Слышишь меня?!
«Они уже рядом, — мелькнула какая-то безразличная мысль. — Наверное скоро отыщут меня. Точно отыщут…»
Посмотрев на горы хлама, я подумал, что можно спрятаться где-то среди них. Зарыться. Уснуть…
Стоп! — мотнул я головой. — Вот спать точно не надо!
Мысли, как и страх смерти — ибо сон при травмах надёжно ассоциировался с тем, что проснуться уже не выйдет, — придали бодрости. Заставили более осмысленно смотреть по сторонам.
Бежать, — окончательно осознал я. — Только бежать.
— Вот он!
Прыщавый. Тоже грязный и ободранный, с разбитой губой. Но выглядит получше моего. Живой, сучонок. И очень-очень близко!
Я побежал. Точнее, попытался. Получилось скорее ковыляние. Левая нога подгибалась — ушиб, или хуже.
Три шага. Пять. Десять.
Давай, увеличивай дистанцию!
Мозг подсказывал — бесполезно. Тело не соглашалось. Оно само дёргалось, заставляя ноги передвигаться. Инстинкт сильнее боли.
Земля подо мной провалилась. В панике я не заметил яму. Она была накрыта обломками фанеры и разными тряпками. Может специально, может так совпало. Старый котлован, наполовину засыпанный хламом.
Я рухнул вниз. Снова.
Падение — в этот раз короткое — секунда, может две.
Удар о дно выбил остатки воздуха. Боль взорвалась в левом плече. Что-то хрустнуло, но вроде не кость, — слава богу! — но больно так, что хотелось выть.
Оглядевшись, сквозь слёзы изучил яму. Примерно два метра глубиной. Стены — рыхлая земля, смешанная с мусором и корнями. Скользкие. Холодные. Наверное очень вонючие, но нос был забит. Не дышал. На дне хлюпала ледяная вода, в которой плавал мелкий мусор и дохлые крысы, в чьих тушах копошились насекомые.
Я попытался встать, но левая рука не слушалась. Плечо горело огнём. Наверху появился силуэт. Наклонился, изучая меня.
Прыщ. Стоял на краю ямы, смотрел вниз. Тяжело дышал. На лице — торжество.
— Попался, ублюдок, — радостно оскалился он и… зачем-то полез вниз.
Зачем? Он же… Я же…
Моргнув, я хмыкнул. Хоть тело уже кричало от боли, страха и усталости, разум и дух пока были на моей стороне. Правда я бы предпочёл внимательность — так бы заметил эту грёбаную яму. Но пусть так.
Значит сейчас мне предстоит то, что я и так думал сделать — выбраться отсюда. Возможно? Более чем!
Я схватился правой (целой) рукой за выступ в стене — какой-то торчащий кусок арматуры. Подтянулся. Я был настолько худым, что получилось без особых проблем. Теперь левая…
— Матерь божья! — удивился я обнаружив, что она всё ещё сжимала мешочек. И там даже бренчали какие-то деньги.
Долго размышлять об этом не было времени. Зашипев словно змея, я заставил левую руку работать, хотя от боли снова заслезились глаза. В плечо будто бы воткнули раскалённый лом!
И всё же, я вцепился в скользкий корень, растущий из стенки ямы.
Подтянулся ещё раз, повыше.
Ноги заскользили по стене, пытаясь найти опору. Нашли. Оттолкнулся.
Ещё раз. Ещё…
Боль была такой сильной, что перед глазами расползались тёмные точки. Каждое движение отзывалось в плече огненным взрывом. Я кусал губу до крови, чтобы не закричать, и солёный вкус смешивался со вкусом грязи.
Но вот голова показалась над ямой. Прямо перед лицом мелькнул плешивый собачий бок. Свора, громко рыча, лаяла на главаря и худощавого, которые дико ругаясь пытались обойти их.
Шанс.
Я потянулся дальше, животом падая на покрытую мусором землю. Перед лицом забегали муравьи. Надеюсь, не заползут в одежду. Только их, для полного счастья, ещё не хватало…
Вылез наполовину, запуская кровоточащие пальцы с обломанными ногтями в кучи мусора, пытаясь хоть как-то себя зафиксировать.
И тут чья-то рука схватила меня за щиколотку.
Прыщ!
— Никуда ты не!..
Я лягнул его в лицо. Попал. Услышал влажный хруст — нос? Зубы? Не важно.
Он взвыл, отпустил. Я выкарабкался из ямы, рухнул на землю рядом, но не пролежал и минуты. Вскочил. Поковылял в сторону. Подальше отсюда.
Левая рука почти не чувствовалась, хотя ещё слушалась. Плечо вывихнуто? Растяжение? Смещён сустав? Хрен его знает. Главное помнить, что особой надежды на неё теперь возлагать нельзя.
Я брёл вперёд, не разбирая дороги, в полной уверенности, что погоня никуда не делась.
Лай смещался. Крики тоже. Они подбирались ближе.
Оглянулся. Все трое! И собаки. Настоящая, чтоб их, стая. Семь или восемь. Пятеро крупных. Все худые, с выступающими рёбрами, готовые вцепиться и уже не отпустить.
И кого эти твари выберут жертвой? Троицу здоровых лбов или раненого мелкого меня?
Ускорился из последних сил, начиная быстрее перебирать ногами. Колено правой ныло. Порез ощущался весьма и весьма, но бегу не мешал. Я понемногу переходил на бег.
Слишком медленно!
В ботинок вцепилась собачонка. Мелкая, визгливая и очень злобная. Я ощутил её зубы на пятке. Словно приложили раскалённого железа!
Вскрикнул. От души пнул её второй ногой, откинув прямо в троицу преследователей.
Шавка прилетела под ноги главарю. Он запнулся, рухнул, мерзко причитая. Длинные руки ухватились за тощего, роняя его вместе с собой.
Стая окружила их, но прыщ не растерялся, ухватил длинную палку, завопил, отпугивая свору.
Воздух наполнился визгом, криками и матом. Всё смешалось в один нескончаемый животный вой.
А я продолжал бежать.
Лай, казалось, стал громче. Больше. Активнее. Уже не только сзади, но и спереди.
Стоп, спереди?!
Я замер, пригляделся. Выругался.
Впереди, метрах в десяти — огромная куча старых матрасов и тряпья. А рядом — остов перевёрнутого грузовика, создающий что-то вроде навеса. И там, под этим навесом, копошились собаки. Много собак. Самки. Щенки.
Логово. Логово блядской стаи!
Передо мной уже начали появляться сбегающиеся с окрестностей твари, готовые защищать своё жильё.
— Получай, сука! — орал за спиной прыщ, здоровой палкой отбрасывая псов с пути. — Валите отсюда, уроды блохастые!
Не поворачиваясь спиной к приближающимся псам, я свернул в сторону — обратную от логова. Не к троице кретинов, а в бок.
Несколько псов уже помчались на помощь остальной своре, но остальные колебались, разглядывая меня, как свою добычу.
И тут перед стаей возник он. Здоровенный чёрный пёс, которого я видел на краю свалки. Ближайшие собаки отошли от него, тут же прижимаясь к земле.
Вожак. Шерсть свалявшаяся, в грязи, шрам через морду. С длинных жёлтых клыков капала слюна.
Он покосился на меня, а потом на троицу — прыщ размахивал палкой, главарь и тощий уже поднялись с земли, — и рыкнул, оценивая риски и угрозу для стаи. Я буквально видел, как скрипели его нечеловеческие извилины, решая эту сложную задачу. Лёгкая и беззащитная мишень или тройка опасных вредителей.
Через миг он рванул к моим преследователям. Выбрал защиту от «нападения», а не возможность заполучить немного мяса. Вся стая последовала за ним. Я выдохнул.
Спасён.
Лишь теперь я рискнул повернуться к логову спиной и поковылял со всей возможной скоростью. К окраине. Быстрее! Затеряться, уйти, сбежать и больше никогда не… Никогда не…
За спиной послышался крик ужаса, переходящий в булькающий визг боли. Троица попала в окружение и, кажется, их уже ничто не могло спасти.
— Помогите! — надрывался тощий. Или это был главарь? Сейчас и не поймёшь. — Нет! Пожалуйста-а-а!
Лай взорвался разноголосым воем. Рычание доносилось до моих ушей, словно всё происходило в метре от меня.
Я шёл и слышал, как рвали плоть. Как хрустели кости. Как ещё живые звали своих матерей, отцов, братьев и друзей. Как умоляли. Как пытались сбежать.
Я не оглядывался. Уже не было смысла.
А потом началось чавканье и порыкивание. Безумный победный лай, который стал затихать лишь когда я завернул за горку старых автомобилей, с которых сняли всё, что можно — даже борта. Я механически шагал вперёд, совершенно не ориентируясь по местности, но, как это и должно было случиться, со временем добрёл до края свалки.
Судьба, будто бы удовлетворив свои садистские желания, более не посылала мне опасности. Путь был относительно простым и даже мирным.
Вот всегда бы так!
Граница свалки показалась впереди. Ну, как «граница»? Небольшой пустырь и какие-то заброшенные постройки за ним. А ещё железнодорожная ветка. Как раз поезд шёл, громко стуча колёсами.
Жизнь. Я добежал. Переступил границу. Все опасности местных трущоб внезапно показались детским лепетом. Что там какие-то хулиганы или злобные школьники?! Я только что пережил столько ужаса, что не удивлюсь наличию седины в волосах!
Я рухнул на колени. Потом на бок — тот, который не ранен. Лежал, тяжело дыша, весь покрытый грязью, кровью и слизью. От куртки остались лоскуты.
Под щекой холодная земля, пахнущая углём и соляркой. Неподалёку продолжал ехать поезд — ровно и спокойно, будто не замечая, что в десяти шагах творился настоящий ад.
Мешочек! — обожгла меня мысль. Всё ещё в левой непослушной руке. Лёгкий, почти пустой. Я раскрыл его, пытаясь понять, сколько сумел спасти.
Четыре шиллинга и одиннадцать пенсов. Меньше половины фунта.
— Хах, — не сдержал я смех. — Аха-ха-ха!
Я хохотал, стуча правой рукой по земле.
Вот она, цена выживания!
Я хотел заработать больше, чем шиллинг?! Хотел?! Вот и заработал! Что, теперь напёрсточники уже не такие страшные, а?! Уже не так серьёзно всё было, да?!
О, да! Я постарался! Заработал! М-м… целое состояние!
Истерика длилась не долго. Я всё ещё не дома. И плевать, что дома я тоже не ощущал себя в безопасности. Там только Тобиас, который ещё ни разу меня не колотил. Пока что. Ну, имею в виду меня-меня, а не прошлого-меня.
Не важно. С отцом я как-нибудь справлюсь. Надо идти.
— Я ведь только что стал ещё на шаг ближе к задуманному, — хмыкнул я.
Осталось только напиться зелий лечения, очистить и подшить одежду и…
И что дальше? Не знаю. Пока не знаю.
Но я всё ещё жив. И теперь можно пойти домой.
* * *