В пять утра, когда последнее сопротивление было подавлено, начался суд, быстрый и стремительный. Времени было в обрез, требовалось также сформировать новое правительство и что-то решить с подземными комплексами корпоратов. Как оказалось не только Найт схоронилось под городом, хватало и прокси-корп Милитеха, которые законсервировались и штурмовать их было чревато последствиями.
Потому формально позиция наша оставалась невероятной шаткой. Кроме того точно же не было известно о том какая у Найт боевая мощь. Может речь идёт о сотне-другой сбойных киборгов, а может… может у них там реально армия целая? В такие моменты вот сидишь, вспоминаешь новости и… сколько там людей недавно пропало? А как в тот раз исчез буквально целый квартал?
Если предположить, что людей украли для экспериментов, то они реально могли собрать там армию.
— Металгиры вышли в залив. Вашингтон привёл к полной готовности свою ядерную триаду, — отчитался один из разведчиков, после чего я кивнул.
Прямо сейчас в заливе Аляске двигались гигантские машины, что несли на себя разного рода вооружения, в том числе ядерное. Это был прямой знак всему миру — если кто-то сейчас рыпнется и попробует привести свой флот к Найт Сити, то гореть будет и Москва, и Пекин, и Токио, и Стамбул — ядерного оружия у штатов хватало, несмотря на затянувшийся кризис. А уж сколько там сюрпризов припрятал Милитех…
Впрочем, своё ядерное оружие было и у Найт Сити. Час назад прямо из воды в прибрежной зоне появился и стратегический металгир Найт. Конечно огневой мощи у Найт было поменьше, значительно, но посыл был простой — если какой-то гений в Белом Доме решит бахнуть ядеркой или чем-то сравнительно мощным по Найт Сити, то в ответ прилетит. Таким образом такие мощные козыри так и останутся сдерживающим фактором, прямо как во Второй Мировой им осталось химическое оружие вплоть до падение Берлина.
— Чёртовы голосования и споры, — скривился я, глядя за тем как проходит суд.
Государства у нас более не было, было братство. Лучшие из лучших, абсолютно равные, собрались в одном месте и пытались прийти к единому мнению. Опираться пришлось же не на законы, что прогнили до основания, а на мораль и этику. Стоит ли говорить, что идеал морали и этики у всех были свои даже с учётом того, что мы все читали одну книгу, собранную мной из кучи других?
Это был срач, ругань и споры, кто-то кого-то материл, но в конечном итоге когда Кристина в очередной раз перевернула песочные часы и со стуком их опустила на стол — нависла тишина. Все понимали одно — времени нет, решать нужно всё сейчас. Структура управления вырисовывалась также скверной.
Она чем-то напоминало города древности, своеобразные Афины, но в то же время многое взяло и у тех пиратов. Государства более не было как такового, люди были предоставлены сами себе. Законы для общества или своеобразные кодексы тоже оказались грубыми и встречали кучу проблем, хоть и были созданы заранее. В конечном итоге выходило, что Найт Сити делился на разные автономные зоны, если угодно содружества.
Содружества могли быть одним домом или несколькими. Земля закреплялась за ними, решали там всё также они, вплоть даже до создания своих правил, за исключением тех, которые могут навредить другим. Из-за этого всего все наши взаимодействия становились крайне… неповоротливыми, ведь требовалось учесть слишком много мнений. Потому пока что у нас оставался тоталитаризм.
И как только часы снова стукнули решение должно было быть принятым. И его приняли. Отпустив вслед за мэром ещё нескольких людей, которые были виновны в глупости, в тупости, в слабости, но не заслуживали смерти. Тем временем в зал зашли новые люди.
— Каждый мужчина должен быть вооружён, каждый мужчина должен быть готов защищать свой дом, — кратко произнёс я, процитировав один из законов первой версии кодекса. — Узлы снабжения сформированы, оружие уже на месте, к семи утра оно должно быть в руках народа, а народ должен быть готов к защите самих себя.
Наверное многим этот закон не понравится. Они бы предпочли прятаться и никогда не проливать чужой крови, ведь цена за неё — своя кровь. Однако такие люди в концепцию утопии нового человека не вписываются. В нём нет места трусости, малодушию или равнодушию, как и всякому рабскому мышлению. Впрочем, переучиваться людям придётся долго, потому до тех пор конечные решения всё ещё вольны принимать лидеры содружеств.
Принуждать никого и никто тоже не будет, но пропаганда свободы, равенства и братства будет идти и дальше.
— Тони, сколько у нас бойцов? — спросил я, пока совет нашего братства решал организационные вопросы меньшего порядка.
— Сто тысяч готовы к бою прямо сейчас. Все они умеют держать оружие. Ударная мощь строится вокруг бывших военных. Также туда распределили силовиков, что перешли на нашу сторону. За порядком будут следить дружины. Если станет совсем всё плохо… до мы рассчитываем мобилизовать ещё двести тысяч в течение месяца. Но качество таких подразделений… сам понимаешь. Нужно больше времени.
— Хорошая работа, это уже куда больше, чем мы рассчитывали. Кочевников уже впустили?
— Да, теперь у них есть свой дом.
— А у нас ремонтные цеха. Пусть приступают к работе и переделывают гражданский транспорт для нужд армии.
Так параллельно мы все решали вопросы, редко совещаясь друг с другом. У кого-то не было воды, кого-то из-за боёв отключили от электричества или отопительной системы. Благо все структуры и их работники до сих пор существовали. Скинув лишний балласт в лице корпоратов на самих предприятиях также были созданы такие же братства, которые работали по примеру наших цехов за городом.
По иронии судьбы уже сейчас звучали некоторые возмущения. Мол, раньше всем этим занималось государство, всё было просто, ничего не надо было знать и суетится… теперь же всё то, что раньше делалось за счёт налогов, будет лежать на плечах отдельных людей. Хочешь чистый подъезд — научись в нём не гадить и убирайся сам, либо нанимай уборщика. Хочешь дорогу без ямы — решай вопрос сам.
С одной стороны всё это усложняло жизнь простого человека. С другой… как раз из-за этого упрощения человек и превращался в безответственную скотину. Начни с себя, такой принцип также вносился в кодекс и он подразумевал куда более активную гражданскую позицию, которая шла в обязательном комплекте со свободой. Дай что-то одно и всё накроется медным тазом. Ответственность и свобода, одно без другого невозможно.
А некоторые кажется действительно думали, что будет что-то вроде: "Мы убьём всех корпоратов, налогов не будет, медицина бесплатная, все будут учится в платных школах, а мы как и раньше будем жить как роботы, которые без прямого приказа начальника и кнута жопы не поднимут". Но нет, такое конечно же невозможно.
К семи утра мой приказ был выполнен, к семи тридцати начались первые жертвы. Получив оружие в руки, получив свободу, люди начали творить дичь. Начались мародёрства и беспорядки, кто-то решил что всё теперь общее, кто-то просто мстил, третьи были под наркотой и получили слишком власти, от которой им сносило крышу.
Я знал, что так и будет, потому в третий раз переформировал совет братства, а затем взял Сынов Анархии и отправился вырезать тех, кто решил что свобода выражается только в рамках его одного исключительного. Полилась кровь, много крови, более не было полиции, которая могла что-то нам сделать, не было корпоратов, что могли защитить свои активы в лице дешёвой рабской силы.
Это было неприятно и грязно, но острые углы требовалось срезать. Потому что свобода одного не должна лишать свободы другого. Если эта концепция кому-то непонятна… значит с ним поступают также.
— Вся власть в руках сильных… тоталитарный анархизм… звучит как самая большая ирония, — произнёс Сэм, глядя на усеянную трупами улицу, которую я очистил от ещё одной группы мародёров дорвавшихся до оружия.
— Временная мера.
— В самой твоей системе на верхушке будет сильный. Из-за свободы никакого равенства не будет, потому что люди в целом никогда равны друг другу не будут. Сильные будут по законам природы подниматься выше, вновь перестраивая всё то, что ты, сильный, построил.
— Надо просто научиться сдерживаться, самоконтроль и ответственность.
— Предположим ты реально во всё это веришь, этакий самурай со своим кодексом чести, из-за которого крышу тебе не сорвёт. И знаешь, ты наверное реально на это способен, надеюсь в том числе благодаря моему прошлому. Но… другим-то это зачем? Уйдёшь ты и они всё похерят. Нечего ответить на это ответить?
— Я занят, Сэм. Поговорим потом, — отмахнулся я, после чего запрыгнул на чоппер и поехал к следующей точке с беспорядками.
Дружины реагировали как могли, но ситуации порой были крайне сложными из-за того, что на улицы хлынуло так много оружия. Общество явно не было готово к таким масштабным переменам. Но ещё общество было не готово к войне, к изменению климата, к интернету, к искусственному интеллекту и к многому другому. Тем не менее общество продолжало развиваться и адаптироваться. Адаптируется и к этому всему.
Правда, глядя теперь на это всё… и сам я невольно задумывался, а не станет ли результатом адаптации вновь создание корпоративной диктатуры? Может быть прав был Арасака и хоть в текущем положении дел было много проблем, но из всех других альтернатив — это меньшее зло? Ответа я не знал, как и менять путь было уже поздно.
К полудню количество жертв в процессе переворота троекратно уступало количеству жертв репрессий, что мы учинили. Звучит жутко, но только не для тех, кто хоть как-то знаком с историей. Революции всегда кровавы и ужасны, а последствия от них проходят лишь через десятилетия. Как и революция это всегда плохо, потому что это… это как финальная форма рака. Сам рак ужасен, это все проблемы, что не решаются на протяжении долго времени. А взрыв этой опухоли революция.
Знали ли все те, кто пошёл за мной, что будет после? Нет, конечно же не знали, многие из них даже одной книги добровольно за жизнь не прочитали. И не прочитают, потому что война с НСША будет ещё более кровавой. Но когда всё закончится… возможно на руинах будет создано нечто новое, чему не давали появится все эти оковы.
Так или иначе едва стало понятно, что мы тут надолго и никакая контра уже ничего не изменит, если даже она пережила резню, как сразу на связь вышла Северная Калифорния, что возглавляла Свободные Штаты и которая не могла просто наблюдать за всем со стороны.
В своё время Вашингтон смог добиться её разделения на Южную и Северную Калифорнии, подняв под себя южную часть во время Объединительных Войн. С тех пор прошло не так много времени, военная мощь наращивалась, как и в целом несмотря на частичную автономию Свободных Штатов, они сохраняли не только право писать свои законы, но и имели довольно сильную армию.
Потому у Найт Сити в войне с Вашингтоном было куда больше союзников, чем казалось на первый взгляд. Намного больше, но с одним важным нюансом… Ведь за суверенитет приходится всегда платить самую большую цену. И только дурак будет верить в то, что и Свободные Штаты не захотят подмять под себя Найт Сити. Готовиться надо было к худшему, ведь полностью оборвав связь с корпоратами, теперь мы сами должны были обеспечить независимость города.
И казалось бы всё хуже некуда, но на деле… на деле у нас имелся более чем серьёзный простор для действий. Как и в дуэли трёх всегда побеждает слабейший.