⬅️ТУДА ➡️СЮДА
***77***
Тони, много медитировавший в последнее время, вдруг осознал одну простую истину. Он — феникс. Не человек ни разу, хоть и выглядит стандартным гуманоидом, а волшебное существо пока неизвестной мощи. Как-то он словно задвинул на задворки сознания этот факт, который вдруг теперь предстал перед ним во всем своем огненном великолепии. Он — феникс, и пытаться подходить к магии с человеческой точки зрения было глупо, потому что он лишал себя девяноста процентов своих возможностей. Абсолютно уникальных и неповторимых возможностей. Он много медитировал, заново принимая свою волшебную сущность, свою магию, которая оказалась совершенно не такая, как у остальных. Он медитировал и начинал заново видеть мир, и оказалось, что он совсем не трехмерный, как он привык, он совершенно другой, куда богаче и интереснее, чем виделось человеком. Магия пронизывала его золотыми и серебряными нитями, которых где-то не было совершенно, а где-то они сходились в огромные клубки и паутины. Он заново учился видеть и чувствовать так, как это должен делать феникс. Он много летал, заново познавая возможности своего тела, обследовал их домен и вдруг понял не только, как он сделан, но и как, например, расширить его, как поднять со дна еще один остров. Это было грандиозное открытие!
А вот когда «видеть» стало так же просто, как и дышать, он начал рассматривать артефакты, и первым ему на глаза попался Джарвис, который стоял в библиотеке в их доме на пока безымянном острове. Кстати, не забыть посоветоваться с остальными и уже дать название.
— Так вот как ты на самом деле работаешь, — пробормотал Тони, рассматривая серебряный куб, от которого к каждой книге в библиотеке шла тонкая золотая нить, а некоторые уходили за пределы стен. Он прикоснулся к одной пальцами, как к струне, и почувствовал отклик. Конечно, он не мог сказать с точностью, что это за книга, но вот из какой библиотеки легко определил. А ведь он успел «обнести» не только Александрийскую, но и парочку других. Не Ватикан пока, но тоже очень интересные собрания, особенно те, что скрыты от простых пользователей.
У него чесались руки взяться за переделку Джарвиса, вот только он опасался, что напортачит что-нибудь, и придется заново собирать «ссылки», поэтому с сожалением посмотрел на него и решил, что правильнее будет купить еще один и практиковаться уже на нем.
Крюкохват уже привычно и без нервных оглядываний пошкрябал когтями за ухом, улыбнулся во все зубы наблюдавшим с завистью коллегам и в ожидании посмотрел на дверь банка, точно зная, что с минуты на минуту в них войдет его самый любимый клиент.
— Чешешься, — уже не с вопросом, а с завистью сказал Карбаз.
— Что тебе мешает чесаться точно так же? — спросил Крюкохват, пребывавший в самом что ни на есть благостном расположении духа. Дела шли — лучше не придумаешь, прибыль радовала цифрами, еще и жена молодая с некоторых пор каждый вечер ждала дома. Что еще нужно приличному гоблину для счастья? Деток если только, чтобы было кому передавать знания и дело.
— Это у тебя клиент прогрессивный, готов работать даже с маглами, а мой основной даже не появляется, — вздохнул Карбаз, злясь от того, что галеоны лежат буквально кучами и без дела.
— А кто у тебя основной-то? — поинтересовался Крюкохват.
— Сириус Орион Блэк, — Карбаз поморщился, как будто съел что-то неприятное. — Оболтус тот еще. Потратил кучу денег на ремонт дома и пошел работать в Аврорат. Как будто других дел нет!
— Нашел проблему, — фыркнул Крюкохват. — Напиши письмо с просьбой явиться в Гринготтс и после отчёта расскажи ему, что его-то крестник, в отличие от него, не прохохатывает семейное достояние, а преумножает. Зуб даю, что он тут же заинтересуется.
— Беру, — с ухмылкой кивнул Карбаз. Среди гоблинов было не принято просто так разбрасываться подобными высказываниями, так что, если Блэк не начнет вкладывать деньги, то зуб Крюкохвата станет очередным в ожерелье Карбаза.
— Если будет так, как сказал я, то пятнадцать процентов от твоей прибыли с Блэка ближайшие пять лет мои, — оскалился Крюкохват. Он мог и два зуба на кон поставить, потому что был уверен, что Блэк, который страдал от того, что крестник с ним почти не общается, вцепится в возможность быть ближе хоть таким образом руками и ногами.
— Не слишком ли? — жадность тут же подняла голову в душе Карбаза. Пятнадцать процентов с предполагаемой прибыли… Карбаз прикинул, прибыли получалась такая сумма, что… Не жирно ли будет Крюкохвату?
— А что ты теряешь? Да и зуб на дороге не валяется, — пожал плечами Крюкохват и поспешил из-за стойки, потому что мистер Поттер-Старк именно в этот момент вошел в двери банка, а Карбаз только согласно кивнул, потому что отдать пятнадцать процентов было лучше, чем и дальше иметь ноль без ничего.
* * *
Экскурсия в Азкабан произвела на старшекурсников настолько неизгладимое впечатление, что они ходили по коридорам, погруженные в свои переживания, но, что интересно, рассказывать младшим не спешили. Они еще по дороге в Хогвартс договорились не распространяться, потому что это оказался опыт, который каждый должен пережить и прочувствовать сам. Даже обещание директора Амбридж, что будут экскурсии в министерство, Мунго и прочие значимые в волшебном мире места, не подсластили горькую пилюлю, которую им всем пришлось принять. Изможденные люди в камерах, которые даже головы не подняли… И это только те, кто получил небольшие сроки, что же происходило на этажах с пожизненным заключением? Каждому теперь казалось, что попасть в Азкабан даже на пару месяцев — это поставить крест на нормальной жизни, потому что отпечаток оставался навсегда. Вспомнить только отошедшего в мир иной профессора Снейпа. Вот уж наглядный пример того, что Азкабан делает с магами.
Удивительно, но практически каждому стало предельно ясно, почему и от чего главный аврор Скримджер так старался предостеречь. Идиоты, они слушали его, но не слышали. Забавлялись.
Остальные курсы смотрели на старших и пытались понять, что же такое произошло в Азкабане, что студенты теперь были похожи на свои тени. А еще, что стало удивительным для всех, включая профессоров, межфакультетская вражда между ними исчезла, словно ее никогда не было. Парни здоровались друг с другом, что-то обсуждали, девушки чем-то делились, и часто вместе собирались, чтобы просто посидеть. Мирно!
— Нужно открыть общую гостиную для старшекурсников, — сказал Филч, стоя за спиной директора Амбридж, которая из-за колонны наблюдала за студентами.
— И такая есть? — удивилась Долорес. Она не помнила, чтобы было хоть что-то подобное во времена ее учебы.
— Есть, — тихо сказал Филч. — Раньше последние курсы постоянно собирались именно там, но потом Альбус ее закрыл.
— Почему? — удивилась Долорес.
— А Мордред знает, чем он руководствовался, — сказал Филч, и в голосе его слышались недоумение и раздражение. — Показать?
— Конечно, — кивнула Долорес и пошла с Филчем, который галантно предложил ей опереться на его локоть.
Просторная гостиная располагалась совсем близко от Большого зала, была светлой и полностью готовой, Долорес только домовиков вызвала, чтобы те убрали пыль и заменили несколько стульев.
— Глупо и жестоко было лишать старшекурсников места, где те смогут общаться, делать уроки, готовиться в тишине к экзаменам, — со вздохом сказала Долорес. Она, приняв пост директора Хогвартса, вообще удивлялась очень многому. Неприятно удивлялась. Было такое ощущение, что детей намеренно ставили в такое положение, когда дружба между факультетами была просто невозможна. Она хорошо помнила и свой последний курс… Злость, постоянная усталость, невозможность найти место, где можно было побыть в тишине. А в этой гостиной было много столиков, где можно было бы навесить заглушающие чары и спокойно почитать или посплетничать с подружкой с другого факультета.
— Спасибо, мистер Филч. Думаю, что сегодня вечером покажу семикурсникам это место и обязательно упомяну, что именно вы о нем рассказали, — улыбнулась Долорес.
— Вам спасибо, — кивнул Филч и ушел, а Долорес стояла посреди этой гостиной и… А ведь она изменилась! Она стала мягче, менее непримиримой, резкой и категоричной. Видимо, работа, которая приносила не только бесконечные проблемы, но и удовлетворение, немного погасила ее непростой характер.
— И это неплохо, — сама себе сказала она и рассмеялась. И даже смех был другим, добрее, что ли. Она оглянулась, представила, что выпускникам и здесь кто-нибудь постарается помешать, и тихо сказала: — Нужно попросить профессора Флитвика навесить определяющие чары, чтобы семикурсникам никто не мешал. Непременно. И не забыть установить дежурство, не стоит оставлять их одних.
А уже вечером сразу после ужина Долорес объявила, что у нее есть сюрприз для седьмых курсов, и попросила тех следовать за ней. Они хоть и переглядывались недоверчиво, потому что после Азкабана опасались сюрпризов, но все же пошли, о чем позже ни на секунду не пожалели.
* * *
Проверять, как действуют чары брата, было больно, но близнецы, как завзятые мазохисты, каждый день исследовали границы дозволенного. Поочередно получая по десять ударов, доводить до следующего пункта они не решались. Джинни смотрела на их мытарства с некоторым злорадством несколько дней, и только потом подошла с разговором.
— Чего надо? — Фред с подозрением смотрел на сестренку, понятия не имея, что от нее ждать. Они все еще были злы на нее за то, что она сдала их Чарли, считая это почти настоящим предательством.
— Поговорить, — сказала она и пошла в коридор. Отходить далеко не стала, устроившись на первом попавшемся подоконнике. Форджи хоть и злились, но шли за ней следом, а когда она уселась, то встали перед ней, выжидательно смотря.
— Значит так, — сказала Джинни. — Извиняться за то, что сдала вас Чарли, я не стану.
— А могла бы, — с усмешкой сказал Джордж.
— Не могла бы, — ответила Джинни. — Мама с папой не только ваши, но и мои. Позорить их вы не имеете права, так что смиритесь.
— Зачем ты нас позвала? — Фред придержал брата за руку, сегодня была его очередь быть благоразумным.
— Чарли дал мне небольшую подсказку, как работают те чары, которые он на вас наложил, — сказала Джинни.
— Что ты за нее хочешь? — спросил Джордж.
Джинни посмотрела на него, как на душевнобольного, вздохнула и сказала:
— В этом вся проблема. Вы доверяете только друг другу, вы и семья только друг для друга. Мы все для вас досадные помехи, и это больно и обидно… Ладно, ваше дело, — Джинни тряхнула рыжими локонами и через силу улыбнулась. — Чарли сказал, что пока вы не лезете туда, куда вам не нужно по учебе, чары не сработают. Думаю, что это что-то вроде чар, которые навешивают на детей, только немного измененные.
Она спрыгнула с подоконника и ушла, оставив близнецов одних. Они стояли, глядя друг на друга, а потом:
— Это…
— Не правда…
— Мы их…
— Любим…
Они даже не заметили, как разделили свою большую семью на «их» и «мы».
— Дред, я не выдержу вот так еще полтора года. Чувствую себя цепным псом, которого к тому же дрессируют.
— И что ты предлагаешь, Фордж? — Фред смотрел в глаза своего близнеца, пытаясь понять, что тот задумал.
— В принципе, я никогда не хотел учиться семь лет. Мне хватило и пяти. Я не хочу терять еще полтора года только для того, чтобы положить на полку аттестат с ЖАБА, мне хватит и СОВ, — сказал Джордж.
— Согласен, — улыбнулся Фред.
— Наша сестренка дала шикарную подсказку о том, что с нами сделал Чарли, — сказал Джордж. — Поищем в библиотеке похожие чары, снимем их с себя и с помпой покинем Хогвартс.
— Воспользуемся той заначкой, которую Локхарт так и не нашел? — спросил Фред.
— Именно. Это будет неплохой рекламой нашего будущего магазина.
Улыбки, которыми обменялись близнецы, не сулили ничего хорошего.
➡️СЮДА