⬅️ТУДА ➡️СЮДА
***58***
Толпы танцующих и веселящихся людей действовали на нервы. Локи всё время дёргался, словно ждал удара в спину. Смерть Одина, а после и встреча с Тором, пусть мимолётная, разбередила в душе что-то такое, что не давало глубоко вздохнуть. Он пил принесённый официантом коньяк, опрокидывая один бокал за другим, но не пьянел, а только мрачнел. Хела тоже казалась загруженной проблемами, как будто… Брок вдруг прищурился, окидывая их обоих внимательным взглядом, и сказал:
— Давайте, боги, поднимайтесь, мы уходим из этого прекрасного места, — он встал, помог подняться Хеле, которая, казалось, вдруг вынырнула в реальный мир из мрачных дум, поддержал под локоть Локи и впервые сам открыл Тропу. Удивительно, но ему не понадобилось ни заклинания, ни словесной формулы, ни, что естественно, палочки. Он просто пожелал оказаться в той самой бухте недалеко от главного поселения Мариго, где они братались с Локи.
— И зачем мы здесь? — спросил Локи, смотря на бирюзовые волны, накатывающие на берег. Солнце катилось к закату, раскрашивая редкие облака во все оттенки розового, птицы завели вечерние песни, вдали купалась ребятня, и их визг разносился по берегу.
— Горевать, — ответил Брок, со всей серьезностью глядя на Хелу и Локи. Те синхронно дернулись, а потом так же синхронно посмотрели на него. Им обоим казалось, что Брок или пошутил неудачно, или…
— Что? — спросила Хела.
— Так, я не мастер говорить, плохо объясняю то, что чувствую, так что не обессудьте, скажу как есть. Вы оба потеряли отца. Да-да, не дергайтесь и не спорьте. Да, он был мудаком, поступал по-мудацки, вы оба ненавидели его, но… Но в глубине души вы знаете, что когда-то он был вам самым близким. Он заботился, учил, воспитывал. Он видел ваши первые шаги, видел взлеты и падения, поддерживал. Потом, конечно, ссучился, но это не отменяет того хорошего, что было раньше. И горевать по нему тому нормально. Предлагаю разжечь костер, выпить вина и поговорить. Повспоминать то хорошее, что было, чтобы суметь отпустить плохое.
— А утверждал, что говорить не мастер, — вдруг всхлипнула Хела, оседая на песок и прикрывая лицо ладонями. Брок был абсолютно прав, по крайней мере на ее счет. Когда-то Один был идеальным отцом для нее. Он учил, поддерживал, тренировал, делал подарки. Они вместе ходили в походы, вместе завоевали столько миров, что уму непостижимо, прошли миллионы испытаний. Это потом, позже он из нормального отца превратился в самодура, который видел в той дочери, которую сам такой воспитал, проблему, и с которой поступил как… Как мудак, Брок все правильно сказал.
Локи тоже было что вспомнить хорошего, а предложение Брока будто разблокировало то, что он пытался спрятать за сарказмом и ненавистью. Ведь, если быть честным с самим собой, детство у него было прекрасное, не без проблем, конечно, но было столько хорошего…
Пока Брок вызывал домовика, устраивал место, где можно было с комфортом расположиться, Локи и Хела начали говорить, вспоминая детство, пусть оно и было у каждого свое, но нашлось много общего. Они пересели в плетеные кресла, которые доставил домовик, разлили вина и говорили долго-долго, отпуская то, что болело внутри. Брок же выступал простым наблюдателем, довольный от того, что его самым близким людям становится легче.
Закат уже давно догорел, на столе стараниями домовиков появилась вкуснейшая еда, вино сменилось напитками покрепче, а из небольшого артефакта раздавалась ритмичная музыка, поднимающая настроение. Рядом начали разгораться костры, потянуло запахом запеченной на углях рыбы, а женщины начали танцевать. Люди, тактично давшие время для разговоров, решили присоединиться.
Роза, одетая в простые штаны и рубаху, переступая босыми ногами по теплому песку, подошла к лорду и спросила:
— Не хотите присоединиться? У нас креветки на огне.
— С удовольствием, — ответила за всех Хела, легко поднялась с кресла, взмахом руки переодевшись в такие же штаны и рубаху, подхватила Розу под локоть и пошла к кострам. Ей это напомнило те моменты, когда они в походах так же проводили вечера у костров. Броку и Локи не оставалось ничего другого, как присоединиться к общему веселью.
* * *
Гермиона выжидала удачного момента с выдержкой, обычно несвойственной столь юным особам. Она наблюдала, делала пометки в своей тетради и в один прекрасный для нее, но не для остальных, день услышала в Большом зале сакраментальное «грязнокровка», донесшееся, что удивительно, не от слизеринского стола, а от воронов. Ученики занимались домашними заданиями, так что в тихом гуле оскорбительное слово было хорошо слышно.
— Стыдно быть настолько глупым, чтобы не просто употреблять это слово, но и произносить его с умным видом, — сказала она, глядя на мальчишку, который только что пытался унизить кого-то из Хаффлпаффа.
— Что ты сказала? — Маркус Белби с презрением воззрился на посмевшую что-то вякнуть девчонку.
— Я сказала, что ты или тупой, или намеренно вводишь в заблуждение остальных, называя первокурсника таким словом, которое в приличном обществе произносить стыдно, — ответила Гермиона, вздергивая подбородок.
Тишина в Большом зале настала такая, что слышно было, как где-то в коридоре мяукала миссис Норрис и шаркал подметками Филч. Все ждали, что же скажет или сделает Маркус.
— Ты назвала меня тупым? — Маркус поднялся, намереваясь пойти и проучить эту мелкую выскочку.
— Еще и глухой, — пробурчала Гермиона, на что Сулейман фыркнул, пряча смех в кулаке. — Я сказала, что ты или тупой, потому что не разбираешься в вопросе, или врешь, намеренно унижая младшего.
— Если бы ты не была девчонкой, я бы вызвал тебя на дуэль, — хмыкнул Маркус и попытался сесть, но Гарри, который уже кипел от злости, сказал:
— А ты вызови, только вместо нее приду я.
— Еще один грязнокровка на мою голову, — голос Маркуса буквально сочился презрением.
— К твоему сведению, среди волшебников нет грязнокровок, потому что все волшебники по умолчанию чистокровные, — сказала Гермиона.
— Что ты несешь?
— Правду и ученья свет, — с усмешкой ответила Гермиона, вставая из-за стола и беря свою тетрадь.
Аластор, который присматривал за учениками в Большом зале, не вмешивался в разговор. Это он мог успеть в любой момент, а вот понаблюдать за интересной ситуацией было крайне интересно.
— Какую правду? — Драко не утерпел и решил встать на сторону Белби, потому что придерживался такой же точки зрения — есть чистокровные, полукровки и маглорожденные.
— Удивительно, что я сейчас буду объяснять вам то, что вы должны знать сами, так как живете в волшебном мире с рождения, — Гермиона встала в торце гриффиндорского стола так, чтобы ей было видно всех, и достала из сумки, которую ей подал Гарри, тонкую книжку. — У меня в руках довольно распространенная книга, которая издавалась несколько раз довольно большими тиражами и есть в любой публичной библиотеке. Даже в Хогвартсе я нашла целых пять экземпляров, уверена, что и в домашних библиотеках она не редкость. Называется она «Пути крови», и в ней английским по белому написано, цитирую: «Потомства между маглами и волшебниками не может быть никогда. Даже сквибы не могут иметь с маглами общих детей, потому что мы разные виды. Мужчина, носящий в себе магию, неважно, в активном или неактивном виде, не сможет оплодотворить неодаренную женщину, равно как и наоборот». Утомлять вас научным объяснением этого феномена я не стану, это слишком сложно, но приведу слова одного знакомого взрослого мага, который объяснял это тем, что сама магия не позволяет разбазаривать кровь, потому что каждый маг драгоценен. Каждое свое слово я могу доказать, кстати, эта книга, — Гермиона потрясла томиком в руке, — издана не только на английском. Я, не слишком усердствуя, нашла экземпляры на немецком, французском и итальянском языках. Уверена, что эти книги существуют и на других. А теперь вопрос: зачем вы врете, господа «чистокровные»?
Она обвела взглядом притихшие столы, поймала взгляд Гарри, который победно поднимал руки, поддерживая ее безоговорочно, и выдохнула. Самое сложное было позади, как вдруг начали раздаваться хлопки. Первым начал Грюм, который был на самом деле впечатлен тем, как грамотно девочка раскатала местных снобов, а потом к нему присоединились те, кого она защитила.
— Кстати, — когда аплодисменты смолкли, а она уже снова сидела на своем месте между Гарри и Роном, Гермиона решила добавить еще кое-что: — Слово «грязнокровка» относится к тем магам, кто смешал свою кровь с нечеловекообразными магическими существами. Были уникумы, которые пытались скреститься с разными существами, вот их потомство имело «грязную» кровь, потому что уродства могли передаваться из поколения в поколение. В книге это всё есть, полюбопытствуйте.
— Мисс Грейнджер, — Аластор Грюм посмотрел на девушку. — Большое спасибо за интересную, а главное, познавательную лекцию.
— Пожалуйста, — улыбнувшись, ответила Гермиона, довольная собой и тем впечатлением, которое произвела.
— Ты молодчина, — Гарри приобнял ее за плечи, улыбаясь во весь рот. Он понял, что маг, на которого ссылалась его подруга, — Локи. Тот точно знал о магии побольше, чем все остальные вместе взятые.
* * *
Вместе с осенью в Северное море пришли холода и промозглый ветер, который завывал в крохотных окнах, забирая последние крохи тепла. И пусть в самой северной Шотландии было еще достаточно тепло, но Азкабан с его толстыми каменными стенами, с влажностью и с дементорами, которые были способны заморозить всё вокруг даже летом, был неприветливым местом. Да даже если бы он стоял посреди самой жаркой пустыни, дементоров хватило бы для того, чтобы исключить тепло вообще. Именно сейчас Дамблдор оценил те посылки, которыми с ним делились. Он каждое утро, просыпаясь с теплыми ногами, которые теплыми были исключительно благодаря носкам из посылок, клятвенно обещал, что отблагодарит своих благодетелей, что никому и никогда и слова не скажет о той помощи, что получали заключенные. Что найдет способ облегчить им их положение.
Он уже давно перебирал возможных знакомых, которые смогли бы помочь, но с горечью понимал, что ни один его даже слушать не станет. Попав в Азкабан, он в буквальном смысле стал изгоем.
— Мистер Долохов, — Альбус позвал своего соседа из камеры напротив.
— Чего хотел? — спросил Антонин хриплым голосом.
— Хотел узнать, а вы новости с воли получаете? — в голосе Альбуса звучала неуверенность.
— Зачем тебе?
— Еще пара месяцев, и я выйду отсюда…
— Не трави душу, — глухо сказал Антонин.
— Понимаете, я тут размышлял о том, к кому нужно обратиться, чтобы вам улучшили условия, и ничего не придумал, — откровенно сказал Альбус. — Вот и подумал, вдруг вы зададите мне хотя бы направление. Знаю, что к министру идти бесполезно. Скримджер… тоже вряд ли что сможет сделать, даже если захочет. А с палатой лордов я не в ладах по понятным причинам.
— К Блэку нужно идти, — послышался голос Родольфуса Лестрейнджа. — Если кто и сможет сделать хоть что-то, то это он.
Кто-то дальше по коридору зашикал на него, но он только и сказал:
— Хуже не будет.
— Я, к сожалению, знаком с ним, — Дамблдор вдруг подумал о том, что успел поссориться со всеми важными людьми. Идиотская уверенность в том, что он знает обо всем лучше всех, сыграла злую шутку. — Но я все равно обращусь к нему. Спасибо, что подсказали.
— Не за что, мы все попросим у Мордреда, чтобы у тебя получилось, — сиплым голосом из самой дальней камеры сказала Алекто.
— За вас я попрошу отдельно. Женщинам здесь совершенно не место, — сказал Дамблдор, а она, услышав это, проворчала:
— Главное, чтобы ты не забыл об этом, ступив на землю Британии.
— Не забуду, — Дамблдору иногда казалось, что в Азкабане с него слетела вся шелуха, которую он нацеплял за свою жизнь, и обнажилось то настоящее, что он прятал ото всех. Он всё чаще вспоминал о Геллерте, думал о том, что тот провел в примерно таких же условиях половину жизни. И теперь это казалось таким ужасным. Альбус уже распланировал, что как только выйдет из Азкабана, то попытается сделать что-то для тех, кто сидит в Азкабане, а потом поедет в Нурменгард. Он не знал точно зачем, просто чувствовал, что должен.
➡️СЮДА