Марвел: Хардкор. Глава 55.

Спустя неделю на защищённый телефон пришло краткое сообщение от Дона:

«Мутаген стабилизирован, есть первые результаты».

Дождавшись ночи и приняв облик Нео, я отправился в канализационную базу ниндзя.

В основном помещении царила тишина. Лео, Раф и Мики, устроившись на ящиках, доедали пиццу, уставившись в небольшой портативный телевизор, где показывали какие-то старые боевики. Они лишь кивнули мне в знак приветствия, не отрываясь от экрана, и я сразу заметил, что Дона среди них нет.

Я прошёл в соседнее помещение, где была обустроена импровизированная лаборатория. Дон сидел за столом, который был завален распечатками и исписанными листами. Он выглядел усталым, однако в его глазах горел научный азарт. Увидев меня, он отложил ручку.

— Ты вовремя, — сказал он, вставая. — Иди, посмотри.

Он подвёл меня к большому аквариуму в углу. На подстилке из стружек внутри сидело странное создание — размером с крупную крысу, но с плотным округлым телом. Его спина была покрыта тёмно-зелёным, почти чёрным черепашьим панцирем, а мордочка — удлинённая, с длинными усами и блестящими чёрными глазками-бусинками. Существо спокойно грызло морковку и выглядело совершенно здоровым.

— Гибрид, — с гордостью, но без лишнего пафоса, презентовал Дон. — Крыса плюс образец ДНК красноухой черепахи. Процесс трансформации занял сорок восемь часов. Животное полностью здорово, демонстрирует повышенную выносливость и, кажется, зачатки регенерации — мелкие царапины заживают за считанные часы. Это доказательство управляемой и стабильной трансформации.

Я приподнял бровь, рассматривая существо — оно и правда выглядело цельным. Это был не уродливый мутант, а гармоничный гибрид, словно так и должно было быть.

— Впечатляет, — признал я. — Если я правильно понял, это результат действия стабилизированного мутагена?

Дон тут же помрачнел.

— Именно с ним. И в этом проблема. Запас чистого и стабилизированного мутагена ограничен. Я потратил почти треть на серию экспериментов, чтобы добиться стабильности. Остального хватит ещё на два, максимум три таких же процесса. А потом… потом либо ищем новый источник, либо всё замораживаем. Поэтому я сейчас экономлю каждый микролитр.

Я кивнул, понимая. Ресурс был на вес золота, и обращаться с ним следовало соответственно.

— Объясни ещё раз механизм, — попросил я. — Попроще. Берёшь чистый мутаген, каплю крови донора… и что дальше?

Дон оживился, явно радуясь возможности объяснить.

— Всё просто, как корень из восьмидесяти одного. Чистый мутаген — это, условно, пустая флешка. При контакте с живой тканью донора, например, с каплей его крови, он пассивно считывает и записывает в себя полный генетический шаблон. Затем этот "заряженный" мутаген наносится на участок кожи реципиента. Он быстро всасывается, проникает в кровоток и запускает каскад изменений. По сути, он заставляет клетки реципиента переписывать свою ДНК, смешивая её с шаблоном донора. Процесс идёт быстро, но не мгновенно — от суток до трёх, в зависимости от сложности организма.

— А если взять кровь… ну, обычного человека? — спросил я, уже догадываясь об ответе.

— Изменения будут минимальными, — пожал плечами Дон. — Косметическими. Цвет волос, глаз, оттенок кожи, может быть незначительные корректировки в росте или телосложении. Никаких сверхспособностей. Мутаген усиливает и копирует то, что уже заложено в ДНК. Если в ДНК нет кода для регенерации или сверхсилы, то и у реципиента ничего нового не появится.

Раф заглянул в дверь лаборатории, доедая последний кусок пиццы.

— Слышал, — ехидно бросил он. — Значит, наш загадочный Нео может наконец-то исправить своё заурядное лицо на что-нибудь покрасивее. Или отрастить хвост, если захочет.

Я проигнорировал его колкость, потому что в голове крутилась лишь одна мысль.

— Дон, — сказал я медленно обдумывая идею. — А если взять кровь… существа с уникальными способностями? Мутанта, например? Того, чьи силы зашиты в его ДНК?

Замерев, Дон сосредоточил внимание, и его взгляд стал пристальным.

— Теоретически… С очень высокой долей вероятности мутаген скопирует и активирует соответствующие генетические последовательности. Реципиент унаследует эти способности. Но, Нео, это огромный риск. Мы не знаем, как поведут себя чужие гены в новом теле. Могут быть отторжение, непредсказуемые мутации, психические нарушения…

— Теоретически, — перебил я. — Но шанс есть.

— Шанс есть, — подтвердил Дон, но голос его был серьёзным. — Это уже игра в рулетку с твоей собственной ДНК.

Внутри у меня всё перевернулось. Мутаген мгновенно перешёл из категории "интересный инструмент" в разряд "стратегический ресурс невероятной важности". Капля крови Логана… бесценный исцеляющий фактор. Кровь любого другого мутанта с геном Икс… телепатия, контроль над погодой или металлом, да что угодно. Это была сила в чистом виде, разлитая по пробиркам. И Дон сидел на этом запасе, как дракон на золоте, даже не до конца понимая, какой потенциал у него в руках — или же понимал, но его сдерживали ответственность и забота об учителе.

Я поблагодарил его, пообещал взвесить все варианты решения проблемы с материалами и отправился в обратный путь. Всю дорогу до Санктума меня не покидали мысли об увиденном, поскольку возможность использования Мутагена открывала головокружительные перспективы, но одновременно порождала и серьёзные сомнения. Поэтому, придя в свою комнату, я тут же связался с Доном по защищённой линии. Он ответил почти мгновенно, словно только и ждал моего звонка.

— Два вопроса, — сказал я без предисловий. — Первый: что будет, если смешать в мутагене несколько образцов крови? Второй: можно ли повторно использовать мутаген на одном субъекте, если первая трансформация прошла успешно?

На той стороне провода воцарилась долгая пауза.

— Нео, — наконец произнёс он, и в его голосе звучало явное предостережение. — Оба варианта — это прямой путь к неконтролируемой, катастрофической мутации. При смешении нескольких ДНК произойдёт конфликт генетических программ. Итог — непредсказуемый монстр, вероятно, нежизнеспособный или безумный. Повторное вмешательство… Представь, что ты только что собрал сложнейший пазл, а потом кто-то трясёт стол. Генетический баланс после первой трансформации хрупок. Любое новое вмешательство разрушит его, приведёт к коллапсу и, скорее всего, смерти. Мутаген — это шанс. Один. На всю жизнь. С выбором донора спешить нельзя.

Я закрыл глаза, и в этот момент стало окончательно ясно: у меня всего одна попытка. И никаких комбинаций, никаких апгрейдов потом.

— Понял, — сказал я. — Спасибо, что предупредил.

— Ты серьёзно об этом думаешь? — спросил Дон, и в его голосе прозвучала тревога.

— Думаю, — честно ответил я. — Но не сейчас. Слишком много неизвестных.

Наш разговор закончился. Я остался сидеть в темноте, и лишь свет уличного фонаря из окна слабо выхватывал из мрака очертания комнаты. Маскот тихо посапывал в своём уголке. Да, даже Ячиру не появлялась, дав мне время на размышления.

Мысль о сверхспособности была невероятно заманчивой, чертовски заманчивой, однако страх перед возможным провалом и превращением в монстра оказывался сильнее. Логика подсказывала, что пока не изучены все аспекты, лезть в эту генетическую лотерею было бы самоубийством — и это даже с учётом крови с геном Х. Ведь кто мог знать, как мой организм, уже изменённый ци и магией, отреагирует на внедрение нового ДНК? Все могло закончиться мутацией, и я бы стал каким-нибудь уродцем.

Поэтому я решил, что пока было рано думать об использовании, и этот мутаген стоило придержать, возможно, никогда не использовав вовсе оставляя его на крайний случай.

Но и просто выбросить эту мысль из головы я тоже не мог — штука была слишком ценной, а её потенциал — чертовски огромным. Даже если я никогда не решусь её использовать сам, она могла стать козырем в переговорах или страховкой на самый крайний случай. Значит, мутаген нужно было сохранить. Надёжно.

Дон говорил, что стабилизировал состав, но кто мог знать, как он поведёт себя через месяц или год? Идея хранить его в холодильнике на случайной базе казалась мне довольно сомнительной, потому что мне нужна была гарантия. И тут я вспомнил, что нахожусь в Санктуме, среди магов, веками собиравших всякие диковинки.

Я подождал, пока Чен и Айрис уйдут на совместную тренировку, а мастер Драм не удалится в свою мастерскую, где он обычно занимался каталогизацией новых поступлений в библиотеку. Я застал его за тем же самым — он сидел за длинным столом, аккуратно что-то вписывая в толстый фолиант.

— Мастер Драм, можно вас на минуту? — спросил я, останавливаясь в дверях.

Он не отрываясь от работы, кивнул ручкой в мою сторону, давая понять, что слушает.

— В арсенале Санктума… есть что-то, что может долго, ну очень долго, хранить нестабильные субстанции? Химические или биологические? Чтобы они не портились и не теряли свойств.

Ручка замерло. Драм медленно поднял взгляд и его глаза остановились на мне.

— Конкретизируй. О каком веществе идёт речь? О токсинах? Кислотах? Или о чём-то более… экзотическом?

Я же немного поколебавшись, решил открыть часть правды.

— Это нетоксичное, но скоропортящееся вещество, биологический агент, способный изменять живые организмы. Мне необходимо сохранить небольшое количество этого агента в неизменном состоянии на годы, а возможно, и на десятки лет.

Драм отложил ручку и, сложив руки на столе, замер. Его лицо оставалось невозмутимым, но взгляд озарила искорка профессионального интереса.

— Изменяющий организмы. Звучит как нечто из арсенала тёмных алхимиков или безрассудных учёных. Ты уверен, что хочешь иметь с этим дело?

— Уверен, что хочу его обезвредить, контролируя доступ к нему, — ответил я честно. — Лучше он будет у меня, чем попадёт в руки тех, кто захочет создавать из людей монстров.

Мастер Драм несколько секунд молча смотрел на меня, будто взвешивая мои слова на невидимых весах.

— На складе хранится артефакт, известный как “Сосуд Вневременного Хранения”. В нём время для всего содержимого замирает. То, что помещено внутрь, не стареет, не разлагается, сохраняя свои свойства неизменными. Такие сосуды раньше применяли, чтобы сберечь редкие ингредиенты для эликсиров или… чтобы изолировать опасные образцы.

«Именно то, что нужно!» — промелькнуло у меня в голове.

— А им можно воспользоваться? — осторожно спросил я.

— Сосуд в реестре Санктума, — уточнил Драм. — Но он принадлежит не лично какому-то магу, а ордену. Чтобы передать его кому-то со стороны, пусть даже на время, требуется разрешение Древней. Без её слова я не имею права его отдать.

Древняя появлялась только тогда, когда сама считала нужным, поэтому её решения оставались для всех загадкой, а ожидание этого момента могло затянуться на месяцы, когда у нас не было и лишнего дня.

И да, я прекрасно понимал, что на данный момент у меня не было ничего, равнозначного цене Хранилища, а потому мне попросту нечего было предложить магу, у которого, казалось, было всё. Поэтому я сделал единственно возможную ставку. Вместо денег я предложил то, что имело ценность в его мире — знания. А именно, несколько довольно уникальных текстов по основам культивации, которые могли бы пополнить раздел экзотических практик в библиотеке Санктума. В дополнение к этому — и лишь как жест доброй воли, а не как плату — я настоял на крупном пожертвовании в казну ордена. Но главное, что я предложил, и что мастер Драм, кажется, оценил больше всего, — это моральный долг. Я дал понять, что останусь обязанным ему и Санктуму, и в будущем эта обязанность может быть востребована. После паузы Драм кивнул.

— Ладно. Я передам Древней твою просьбу и твоё предложение. Не могу гарантировать её согласие, но выслушает она меня обязательно. О результатах сообщу.

Я вздохнул с облегчением, кивнул и с уважением поклонился.

— Спасибо, мастер Драм. Я очень ценю это.

Он махнул рукой, снова берясь за ручку, давая понять, что разговор окончен. Я вышел из мастерской, чувствуя смесь надежды и тревоги. Теперь нужно было ждать, а ждать, ничего не делая, я, кажется, разучился.

Пока решался вопрос с Сосудом, следовало заняться второй частью проблемы — источником нового мутагена. Дон говорил, что его запасы ограничены, а синтезировать вещество с нуля у нас не было ни возможностей, ни знаний. Оставался лишь один путь: добыть его там, откуда он изначально взялся — в лаборатории Озкорпа. Это был заброшенный завод по переработке химических отходов, который когда-то купили и переоборудовали в научно-исследовательский центр.

В течение следующих двух дней я посвятил наружному наблюдению. Меняя облики — бездомного, курьера, туриста с картой, — я кружил вокруг района, где, по описанию Дона, должен был находиться этот завод. Место оказалось ещё более мрачным, чем я ожидал, располагаясь на самой окраине, почти у воды, среди старых промышленных сооружений. Сам комплекс был обнесён высоким забором с колючей проволокой поверху, а камеры висели через каждые пятьдесят метров. На въездных воротах располагался пост охраны с шлагбаумом, и охраняли его не просто пара человек в форме, а серьёзные, подтянутые ребята с видимым оружием, явно бывшие военные или сотрудники частных компаний высокого класса.

Я находил укрытия на крышах соседних заброшенных цехов, где часами наблюдал за объектом. В результате мне удалось составить график смен: каждые восемь часов машины увозили одну смену и привозили другую. Внутри периметра постоянно курсировали двое патрульных, которые ходили по чёткому маршруту. Кроме того, на крышах главных корпусов установили камеры и, возможно, датчики движения. Всё это выглядело как стандартные меры для объекта такого уровня, однако пролезть незамеченным, полагаясь только на физические навыки, было бы крайне сложно. Достаточно было одной ошибки — чтобы сработала сигнализация, вызвав группу быстрого реагирования, а вслед за ней, вполне вероятно, подъехали бы вертолёты или какие-нибудь местные “стражи порядка” или герои.

Значит, без магии не обойтись. Мне потребуется портал для более быстрого и детального обследования комплекса, чтобы понять его внутреннюю планировку. Главный вопрос — где именно хранится мутаген: в основной лаборатории или в каком-то отдельном, особо охраняемом строении? Без этой информации поиски могли затянуться на часы, рискуя быть обнаруженным в любую секунду. Нужна была куда более детальная разведка изнутри.

Вернувшись в Санктум, я принялся обдумывать ситуацию, и постепенно план начал складываться в голове сам собой. Во время наблюдений я обнаружил на крыше основного корпуса завода несколько “мёртвых зон” — это были места, где слепящий прожектор создавал глубокую тень, а угол обзора камер оказывался перекрыт вентиляционными блоками или антеннами. Особенно удобным было то, что эти пятна темноты отлично просматривались как раз с крыши того самого заброшенного соседнего здания, где я и вёл наблюдение.

Тактика была проста до безобразия, как и всё гениальное. Необходимо было открыть с этой крыши небольшой, почти невидимый в темноте портал прямо в одну из таких теневых зон на территории завода. Самому входить было бы слишком рискованно. Гораздо безопаснее было, оставаясь на расстоянии, использовать объёмное восприятие через этот портал. По сути, создать разведывательное “окно”, чтобы увидеть планировку, расположение коридоров, дверей и постов охраны внутри. Так можно было наметить следующую точку для “прыжка” — уже внутрь здания, в слепую зону, например, в технический отсек или заброшенный кабинет. Двигаясь этап за этапом, не спеша, я мог бы картографировать всю внутреннюю территорию, пока не нашёл бы то, что нужно — основную лабораторию или хранилище образцов.

Практически та же схема, что применялась при ограблении бандитских схронов, но здесь масштаб операции и уровень защиты были уже куда более высокими, а ключевым инструментом вновь выступала магия.

P.S. Уважаемые читатели, если вы найдёте ошибки — сообщите о них, пожалуйста. И если у вас есть идеи или предложения по сюжету — пишите, я обязательно рассмотрю их все. 🤝