Снятая комната встретила меня тишиной и мраком. Лишь привычно скрипнула специально подпорченная половица у входа, стоило мне ступить на неё. Слабый лунный свет лишь слегка разгонял темноту, что, впрочем, не мешала моим глазам видеть. Шизуне нигде не было.
— Тебя ничего не смущает вокруг? — спросил меня Исобу.
Я попытался понять, о чём он говорит. Заправленные кровати. Обычная мебель, вроде шкафа для одежды и тумбы. Комната как комната.
— Посмотри на стену напротив окна. Опиши, что видишь , — попросил Биджу.
— Старая, но крепкая древесина. Следы эрозии, царапины, грязный след от жидкости. Картина с пейзажем. Свет от луны?
— А я вижу алтарь и высеченные на стене символы. На полу лежит катушка с белой нитью… Нет, не нитью. Волосами.
— Покажи мне эти символы, — тихо сказал я
Вот уж точно, «не верь своим лживым глазам».
Моя рука поднялась сама по себе, и с неё на стену поползли коралловые рифы, собираясь в…
— Я никогда раньше не видел подобных фуин , — виновато пробасил Исобу.
— Это не печать, — прошептал я, оглядывая получившийся рисунок. — Это ритуал.
Никаких иероглифов. Одни лишь линии, собирающиеся в угловатую картину. В голове промелькнула мысль, что кто бы это не рисовал, они ненавидели окружности. Возможно, во мне говорил богатый опыт интерпретаций чужого фуиндзюцу, но я мог сказать, что чувствовал автор.
Неизбежность.
Я был уверен, что видел перед собой аналог злосчастного дзясинисткого круга Хидана.
Ни теряя ни секунды, я распахнул окно и выскочил на крышу здания.
Расправив крылья, я взлетел вверх, достаточно, чтобы мне открылся вид на весь проклятый посёлок.
Моё улучшенное зрение могло подцепить даже малейшие детали, но как бы я ни вглядывался, девушку найти не удавалось. Более того, я не видел никого из местных. Редкий свет из окон домов лишь подчёркивал неправильность пустых улиц, вызывая у меня табун мурашек.
— Ты говоришь, я забыл кого-то. Когда это случилось? — спросил я у Трёххвостого, не прекращая поиски.
— Последний раз вы общались вчера, но уже тогда это выглядело странно, даже для меня. Будто вы говорили мимо друг друга. Я начал подозревать неладное именно тогда.
— Чёрт, надо было прирезать того монаха при первой возможности! Я не могу найти Шизуне, не знаю, где этот треклятый храм! Я… Разве у меня не было?..
Разве я не владел техникой, способной мне помочь?
По моей коже пробежал холодок.
— Партнёр , — вывел меня из панических мыслей бас Исобу. — Ты доверился мне. Больше, чем кто-либо ещё. И я ценю это. Я чувствую, с каким трудом тебе это далось. Чего это тебе стоило. Поэтому верь мне, когда я говорю, что буду с тобой до конца, что бы ни случилось.
Я не собирался умирать, какой бы вид эта смерть не приняла. Но…
Его слова чуть разжали тиски страха на моём сердце. Дышать стало заметно легче.
— …Исобу. Ты можешь найти их? — спросил я глухо.
— Я не так хорош в этом, как некоторые мои братья и сёстры… Но, если ты разрешишь мне воплотиться, я смогу найти твоих людей, окажись они поблизости , — сказал он с уверенностью.
Вместо ответа я перелетел за границу посёлка, встав посреди вспаханного поля.
— Сделай это. Пожалуйста.
Энергия в моих каналах взбурлила. Подозреваю, что мой путь, от Гидрификации, до поедания ледяных элементалей, был единственной причиной, по которой меня не разорвало на части. Моё аномально высокое сродство со стихией Воды, в свою очередь, позволяло нам с Исобу обмениваться чакрой без особых проблем.
Форма моего тела пошла волной, затем на самом деле взорвалась брызгами. Из огромной массы воды медленно выползла чудовищных размеров черепаха-мутант. Я чувствовал, как чакра Биджу ударной волной прошлась по окрестностям, но Исобу не был Курамой, чья ненависть физически отравляла жизнь вокруг, потому я не волновался о случайных жертвах.
Я ощущал каждый вздох, каждое действие Исобу, как своё. Мы не сражались за контроль, но и назвать наше состояние «идеальным» я не мог. Скорее, это походило на то, как два интроверта уступали друг другу место, неловко извиняясь. Откуда-то пришло понимание, что со временем это пройдёт, но пока что приходилось подстраиваться.
— Шизуне… На окраине посёлка, в одном из домов. Она не одна ,
— сказал Биджу. Из-за нашей связи я почувствовал девушку одновременно с ним. Тут же он отправил ещё несколько сигналов, которые нашли… Что-то, что я сам не мог определить. — Цунаде… Я чую следы её присутствия, но не её саму. Будто она провалилась сквозь землю. Либо её смогли спрятать даже от меня, либо…
Первым делом разберёмся с проблемой полегче, — прервал я его. — Верни мне управление. Нам понадобится аккуратность.
Гигантская черепаха тут же потеряла форму, распавшись тысячами тонн воды, затопив чьё-то поле.
Но я не обратил на это внимания, со всей скоростью устремившись к нужному дому.
Выломав с пинка дверь, я ворвался внутрь, резким движением выхватив Кубикирибочо и обезглавив двоих людей у входа. Мельком я отметил бело-красные одеяния, напоминавшие наряд мико.
Быстро очистив помещение от немногочисленных культистов, я огляделся. Никого.
— Ниже уровня земли , — подсказал Исобу, уловив моё смятение.
Я принялся судорожно искать вход в подвал. Спустя пару минут тот обнаружился под неприметным ковром в спальне.
Спустившись, я замер, оглядев представшую передо мной картину.
Пространство вокруг нельзя было назвать подвалом. Скорее, это было целое подземелье. Высокий, в несколько человеческих ростов потолок, площадь в несколько сотен квадратных метров. Факелы на стенах освещали испещрённые рисунками стены, пол и потолок. По залу будто бы прошёлся психованный геометрист.
Тут и там на высеченных в камне линиях неподвижно стояли фигуры в белом.
Сорок два человека, быстро посчитал я. Их расположение не имело очевидного смысла, будто их разбросали в хаотичном порядке. Каждый из них стоял лицом на юг, север, восток или запад.
Часть ритуала, не иначе.
В центре находилась Шизуне. Её переодели в белый халат, но, кроме этого, я не заметил ничего лишнего на её теле. Руки свободны, ноги не скованны.
Её голова была опущена, и стояла она так же неподвижно, как и культисты.
Последствия техники?
А рядом с ней, держа её за плечо, улыбался монах.
— Скверна, — поприветствовал меня Гёдзя дружелюбным тоном, будто старого знакомого. — Мы ждали тебя гораздо раньше, но так даже лучше. Нам понадобилось время, что подготовиться к Маре-искусителю, что желает помешать нам достичь просветления.
Мара. Буддийские корни. В текстах он персонифицировал смерть, заблуждение и всё, что удерживает в сансаре. Его часто интерпретировали, как воплощение внутренних омрачений ума.
Как лестно.
— Не ты ли говорил, что презираешь насилие? — спросил я едко, медленно шагая к нему навстречу. Я аккуратно обходил культистов, стараясь не приближаться к ним слишком близко.
— Я не произнёс ни слова лжи, — спокойно ответил Гёдзя. — Возможно, для шиноби это сложно осознать, но далеко не все люди склонны к непринуждённому вранью и агрессии.
— Тогда, может, отпустишь девушку? Раз ты такой пацифист, — предложил я, сжимая в руке Обезглавливатель в форме куная. Шаг за шагом я приближался к цели.
— Отпустить? — спросил монах, удивлённо моргнув. — Но я её не принуждаю, Скверна. Я всего лишь помогаю ей вернуть позитивную карму, что ты нагло украл у неё. Твоё влияние на судьбу её учителя оказалось настолько велико, что мне пришлось пойти на крайние меры, но этой девочке ещё можно помочь. И ты не помешаешь нам это сделать, Скверна.
— Правда? И что же ты, Пацифист-сан, сделаешь, если я примусь творить непринуждённые акты агрессии? — спросил я со злой усмешкой, тут же вспоров горло ближнему культисту. Тот забулькал, облив красным свои белоснежные одеяния…
Но остался стоять.
Гёдзя засмеялся.
— Против судьбы не попрёшь. Даже сам Мара бессилен изменить будущее. Ты — аномалия, Скверна. Ошибка в хорошо отлаженном механизме. И мы исправим тебя.
Я мгновенно выпустил ледяную сосульку из пальца, пронзив ему череп.
В следующую секунду Гёдзя стоял, как ни в чём не бывало, с целой головой.
— Чему быть, того не миновать, — улыбнулся он снисходительно. — Шаг!
Посох ударил о пол, звякнув колокольчиками.
Все сорок два культиста сделали шаг, включая продолжавшего булькать раненого мной мужчину.
Но, что хуже, шаг сделал и я.
Я попытался дёрнуться, но тело не слушалось. Попытался разлиться водой, но чакра отказывалась подчиняться.
— Я беру управление на себя , — подал голос Исобу, но его прервал Гёдзя.
— Шаг!
Мы вновь сделали шаг, словно большая людская мозаика, двигаемая невидимой рукой. Начавшая собираться во мне чакра Биджу рассеялась, а его присутствие будто отдалилось.
— Хаку, почему ты закрыл доступ со своей стороны?! Сейчас не время для…
— Шаг!
Я вновь шагнул. Чёрные мошки летали на границе поля зрения. Какой у меня был план, опять?
— Шаг!
Я шагнул опять. Что-то трепетало у меня в груди, рвясь наружу, словно птица в клетке. Я не мог допустить… Я не хотел, чтобы…
— Шаг!
Моё сознание померкло.
* * *
— Наконец-то, с этой богопротивной Скверной покончено. Разве ты не рада, девочка?
— Что я делаю… Зачем живу… Для кого…
— Ну ничего, со временем всё наладится. Милостью Дзибосё тебе выпала судьба набрать позитивной кармы через страдания, разве это не прекрасно?
Твоё следующее перерождение будет сказкой!
За тысячелетие своего существования на этой планете Исобу видел много пользователей чакры. Несколько сотен лет назад кто-то пустил слух, что он украл принцессу, и по его душу регулярно стали заявляться самые разные воины. Какое-то время он даже пытался заговорить с ними, что-то объяснить, но быстро сдался. До него дошло, что слух был лишь предлогом, и все они хотели либо силы, подчинив громадного зверя, либо славы, поразив его. Такое случалось раньше, и продолжится в будущем.
Тогда он вдоволь насмотрелся на различные техники. Всевозможные усиления тела, стихийные дзюцу, может даже иллюзии (он не был уверен, так как те на него никак не действовали). В то время ещё не существовало разделения на «самураев» и «шиноби», и воины, имевшие доступ к чакре, носили какое-то другое название, что стёрлось из его памяти.
Но монахи существовали всегда. До сегодняшнего дня Исобу встречал лишь двух, давным-давно.
Один спрашивал его о посмертии и цикле перерождения, пытаясь познать вселенские истины.
Другой был единственным, что сумел отправить Трёххвостого на перерождение.
Воспоминание о нём до сих пор вызывало у Биджу опаску.
Гёдзя напоминал ему того монаха. Странные техники с непонятными, но чудовищными эффектами, абсолютная уверенность в своей правоте.
Но Исобу не собирался повторно испытывать боль развоплощения и терпеть ужасающую ничтожность забвения. Те три года были пыткой, которую он никогда не забудет.
Поэтому он прекрасно понимал амбиции своего партнёра. И уж тем более Биджу не хотел его терять.
Внезапно он почувствовал, как печать вновь раскрылась, подчиняясь воле создателя.
— Хаку! Ты очнулся?! Нам нельзя терять не минуты, передай мне—
Простите, черепаха-сан, но у нас есть одна небольшая проблема , — раздалась виноватая мысль.
— …В чём дело, партнёр? — спросил Исобу, насторожившись.
Я не ваш партнёр , — ответил голос холодно. — У меня есть лишь один напарник, которому я служу верой и правдой. Честно говоря, я никогда раньше не видел сосудов Хвостатых вживую.
— Тогда кто ты? — напрягся Биджу.
Юки Хаку, разумеется. Кем ещё я могу быть? — прошептало их тело.
— Я не понимаю…
Оригинальный Юки Хаку, чья судьба была предрешена задолго до его рождения , — послал ему окрашенную грустным весельем мысль незнакомец.
Исобу катастрофически не хватало информации для понимания ситуации, но он не был глуп.
Каким-то образом его партнёр сумел обмануть в своём прошлом судьбу. Странный ритуал монаха отменил это событие. Исобу подозревал, что тот ожидал покладистости от нового Хаку.
— Ты хочешь вернуть своё тело обратно? — предположил Трёххвостый.
Что? Нет, черепаха-сан, вы не так поняли , — вздохнул знакомо незнакомый юноша. — …Возможно, встреть я в наших путешествиях свою копию с характером «нового» меня, я бы поспешил оборвать его жизнь. Но… Я сам сделал решение сдаться. Я оставил на его плечах тяжкий груз. Я наблюдал за ним всё это время, не в силах сделать финальный шаг за грань. Я видел его страхи, его мечты. Неловкие попытки любить и быть любимым. Его зло и жестокость. Возможно даже, я поверил в его цель… Совсем чуть-чуть.
— Ты… Изначальная душа этого тела? — поражённо спросил Исобу. — Но тогда почему ты не…
Не ребёнок? Не знаю. Но думаю, что в этом виноват монах-сан , — мысленно пожал плечами парень. — Он будто врезал в меня воспоминания о том, чего не было, но что было уготовано. Эмоции, которые не случились, но должны были случиться. Я даже знаю, как должен буду умереть… Как и понимаю, что для этого монаху-сан потребуется вмешательство в судьбу любимого мной человека.
Впервые за их разговор в словах вежливого даже в мыслях юноши зазвенел еле сдерживаемый гнев.
Судьба доставила мне много боли. Но я не могу ненавидеть её за это. Ведь она свела меня с Забузой-сама. Но как я могу цепляться за свой эгоизм, когда знаю, что Забуза-сама обрёл своё счастье? Что он не умрёт вслед за мной, забытый и не понятый? Что я мог стать учеником, которым он гордился, вместо инструмента, которого жалел?!
— Ты не боишься смерти?
Наша жизнь определена нашим опытом , — грустно улыбнулся парень. — Мой преемник испытал мучительную смерть, и её страх стал центром его бытия. Я же испытал горькое одиночество. Я завидую ему. С какой лёгкостью он строит новые связи, как просто влюбляет в себя людей. Я сочувствую ему, потому что он не может насладится результатом своих усилий, вечно оглядываясь и боясь.
Глазами их тела Исобу заметил, как монах достал кисть, и оголил спину Шизуне, приготовившись что-то рисовать.
— Ты поможешь нам? — задал, наконец, главный вопрос Исобу.
— Конечно, черепаха-сан , — прошептал Хаку, напрягшись всем телом. — Вам не стоило и спрашивать.
— Тогда доверься мне. Я дам тебе силу. Остальное за тобой. У нас не будет второго шанса. Если ты провалишься… Мне не останется ничего, кроме как воплотиться.
Исобу не хотел оказаться причиной смерти Шизуне. Он понимал, что это ударит по блондинистой самке Хаку, по нему самому и его планам. Но жизнь партнёра волновала Биджу сильнее всего.
В этом они были похожи с нынешним Хаку. Исобу любил тишину, но до ужаса ненавидел одиночество.
Он отказывался возвращаться к своему прошлому образу жизни.
— Не беспокойтесь, черепаха-сан. Этот монах слишком полагался на эффект неожиданности.
Хаку сложил одноручную печать и провалился в превратившийся в лёд пол. В то же мгновение он выскочил из Демонического Зеркала рядом с Шизуне и выхватил её из-под носа не ожидавшего этого Гёдзя.
— Что?! Как ты-— Шаг!
Культисты дёрнулись было, но их ноги оказались напрочь скованы льдом, заполонившим весь огромный зал.
Тело Хаку осталось под управлением парня и Биджу.
— Я подарил тебе новую жизнь! Стёр узурпатора, укравшего твою судьбу! И так ты мне отплатил?! — яростно закричал монах. Его обычно прищуренные глаза выпучились, я приклеенная улыбка исказилась в гримасу ненависти. — Неблагодарный щенок! Ты играешься с вещами выше твоего понимания!— Я не ваш инструмент, — процедил Хаку, удобней перехватывая безвольную девушку за пояс в то время, как свободной рукой складывал очередную ручную печать. — И я сделал свой выбор.
Лёд неумолимой волной обволок Гёдзя, обездвижив его.
— Разве он не может «отменить» технику, как сделал раньше? — обеспокоенно спросил Исобу.
Триггером отмены скорее всего является его смерть , — пояснил Хаку, напряжённо наблюдая за Гёдзя. Тот прожигал их взглядом, но внезапно оскалился.
— Думаешь, что победил? Шиноби, как всегда, бескрайне самоуверенны. Ты не можешь меня убить. А этот лёд не остановит меня надолго. Кроме того…. Ты допустил ошибку. Нужно было закрыть мне рот.
Хаку поспешно направил чакру в лёд, но было поздно.
— Эхо судьбы!
В тот момент, когда лёд, наконец, закрыл рот и лицо монаху, Исобу почувствовал, как в сердце их тела входит рука, покрытая всполохами электричества.
Времени для размышлений не оставалось.
Исобу активировал Покров, сразу взвинтив интенсивность до предела. Он на своей шкуре ощутил последствия резкой трансформации. Сдёрнутая кожа, вопящие от боли нервные окончания, ощущение болезненной переполненности чакрой. Где-то на краю сознания он слышал булькающий хрип Хаку, как и вскрик Шизуне, когда один из кроваво-чёрных хвостов обхватил покрепче её тело. Нужно было спешить, прежде чем урон им обоим окажется непоправим.
Времени и нужды для полноценной Бомбы не было, поэтому он наспех собрал смесь позитивной и негативной чакры на кончике одного из хвостов и выстрелил ею в потолок, когда она начала дестабилизироваться.
Взрыв с оглушающим гулом смёл камень и дом сверху, будто пыль, открыв вид на ночное небо. Ударная волна разбила лёд в крошево и раскидала людей в зале по сторонам сломанными, израненными осколками куклами. Гёдзя, похоже, успел один раз умереть, и теперь стоял невредимым у обломков, смотря на них с источающим ярость взглядом. Он что-то говорил, и Исобу чувствовал, как человеческое тело получает урон, но тут же заживало благодаря взвинченной регенерации. Единственной раной, что его беспокоила, было почти полностью уничтоженное сердце. По правде говоря, Биджу ожидал, что Хаку пришёл конец, но парень продолжал жить, пусть и явно не в лучшем состоянии. Печати его партнёра, не иначе.
Не обращая внимания на монаха, Исобу согнул свои непривычно человеческие колени и прыгнул на сотню метров в небо. Сейчас главным было спасти жизнь Хаку. Для этого требовалось оторваться от культистов на безопасное расстояние.
Черепаха-сан , — донёсся до Биджу слабый голос.
— Держись, парень, осталось немного!
Черепаха-сан, я не доживу, даже если тело выдержит , — продолжил Хаку. — Я чувствую, как утекаю… Та атака была лишь частично физической .
Исобу промолчал, стиснув зубы. За свою долгую жизнь он лицезрел множество людских смертей, одна страшней другой. Не говоря уже о том, что он только начал доверять своему партнёру, и отказывался его терять. Смерть незнакомой души была ему на пользу, как не посмотри.
И всё же… Он ощущал грусть.
Возможно, это и правда судьба, что я умираю от разорванного чужой рукой сердца… Но я не грущу. Единственное, о чём я жалею, это то, что я не могу поговорить со своим преемником. Черепаха-сан, вы передадите ему послание от меня?
— …Конечно.
«Делай это не из страха смерти… А из любви к жизни».
Биджу выждал некоторое время, но голос замолк. Теперь уже окончательно.
Громадными прыжками Исобу поскакал прочь.
* * *
Боль была непривычна для Шизуне.
Большинство шиноби, услышав такое заявление, удивились бы. Их всех с детства учили, что без боли не достичь вершин таланта, что жизнь за двадцать чревата профессиональными травмами и хроническими болячками.
Когда-то она знала боль. Её не жалели, тренируя. Она рвала связки и мышцы, ломала кости, продолжая упорно закалять своё тело. По какой-то причине она не помнила, кто именно её учил, но взялись они за неё основательно.
Когда Шизуне впервые обучили лечащим техникам, включая анестезию, она не могла нарадоваться. Наконец-то с основной долей мучений было покончено!
Сейчас, в свои двадцать шесть лет, она с ностальгией вспоминала о тех временах.
На неё давно никто не нападал. Эта мысль звучала кощунственно жалобно.
Даже самые чванливые аристократы аккуратно выбирали рядом с ней свои слова, ведь они знали, что когда-нибудь в будущем она могла стать их единственным шансом на выживание.
Редкие бандиты и пьяницы не были достойны упоминания, так как не представляли никакой теоретической угрозы.
Боль в тренировках давно покинула её, когда Шизуне достигла пика своих физических возможностей. Сейчас она могла лишь поддерживать свою форму.
Хаку говорил ей о своих печатях сопротивления, но девушка не была уверена, что хотела усложнять себе жизнь непроверенным фуиндзюцу, пусть она и начинала потихоньку доверять очаровательному юноше.
Такая непривычная боль продолжала обжигать её, стряхнув, наконец, помутнение.
Точно! Хаку!
Шизуне неохотно разлепила глаза, ощутив холодную землю под щекой. С трудом поднявшись на руки и отряхнувшись, она быстрым взглядом оценила окружение. Лес, поваленные и обугленные деревья вокруг, будто она находилась в эпицентре взрыва. Рядом…
Рядом лежало окровавленное тело Хаку с дырой в груди. Сам парень хрипел что-то нечленораздельное, безрезультатно дёргаясь.
Побледнев, Шизуне вскочила на ноги, пошатнувшись, и тут же запустила диагностирующее дзюцу. Информация, полившаяся в её голову, на секунду обездвижила её. От сердца остались одни ошмётки. Многочисленные разрывы мышц и связок, ожоги чакры по всему телу, урон большей части органов…
Весь опыт девушки кричал, что Хаку должен был быть мёртв.
«Если ты не на войне, вместо того чтобы тратить время на бесполезные расчёты шансов пациента выжить, приложи все возможные усилия, чтобы помочь ему это сделать».
Всплывшие в памяти чьи-то знакомые слова встряхнули Шизуне, и она принялась за работу.
Довольно быстро она смогла понять, как Хаку продолжал жить. Процессы его тела неестественным образом замедлились, войдя в своеобразный стазис. Чакра двигала кровь по телу, избегая открытых ран, будто управляемая незримой волей. Юноша упоминал что-то о своих печатях, но Шизуне разбиралась лишь в базовых медицинских, не имея особого таланта к науке. Кроме того, девушка впервые смогла воочию увидеть регенерацию Джинчуурики, что восстанавливала ткани у неё на глазах.
И всё же, этого бы ему не хватило.
Первым делом девушка принялась лечить органы, потратив с десяток минут на каждый. Затем чакроожоги. Когда она, наконец, дошла до главной проблемы, дыхание Хаку перестало быть таким судорожным, каким было вначале, и режущий слух хрип прекратился.
Вот только Шизуне даже не представляла, как подступиться к восстановлению сердца парня из той каши, что увидела в его грудной клетке.
«Если все твои знания не могут тебе помочь, придумай что-то новое!».
…Она бы и с радостью, но…
Глубоко вздохнув, девушка вновь запустила диагностирующую технику, и тут же замерла.
За то время, что она работала, мелкие кусочки плоти собрались… В кусочки побольше. Напоминавшие части знакомого органа.
Шизуне поражённо застыла. Какая страшная регенерация… Если это всё ещё можно назвать регенерацией. Сердце будто создавалось заново, из подспудных материалов.
Ей оставалось лишь помочь невидимому скульптору.
Нервно сглотнув, она начала лепить плоть.
* * *
Откинувшись на поваленное дерево, Шизуне вытерла пот со лба. Тело болело, отказываясь повиноваться.У неё самой присутствовали опасные ожоги, пара переломов и множество мелких травм, по странному совпадению напоминавших урон от тренировок, только увеличенный в десятки раз.
Это была самая странная операция, в которой я когда-либо принимала участие, — подумала она устало, вяло направляя целебную чакру к главным источникам проблем.
Скольких она могла бы спасти, будь у неё под рукой печати Хаку?
А что, если ей удалось бы сэмулировать регенерацию Джинчуурики?
Девушка горько засмеялась. Ей не хватит умения. Она была хороша. Даже очень хороша, стоило признаться самой себе. Умела импровизировать на ходу, совершенствовала чужие методы лечения. Но искра креативности, присущая настоящим визионерам профессии, у неё отсутствовала. По правде говоря, она даже не представляла, откуда знала половину своих экзотичных техник…
Мысли, что она отсекла при операции, с радостным воем вернулись обратно.
Что она делала? Почему продолжала это странное путешествие? Шизуне не могла объяснить свою же логику. Встреча с Хаку на этом фоне выглядела верхом благоразумия. Конечно, она хотела вернуться в Коноху! Она вообще не знала, почему покинула её изначально!
Тот монах… Его слова… Она не понимала, почему они оказали такой эффект.
Детали комкались в мутную кашу из образов, оставив лишь фигуру юноши, что держал её под мышкой.
Невольно Шизуне хихикнула. Возможно, кого-то бы это и смутило, оказаться барышней в беде, но не её. Она предпочитала быть честной с самой собой. Наоборот, девушке было до безумного приятно быть спасённой. Приятно, что у неё имелся такой человек в принципе.
Пусть она и сказала, что возраст мешал ей рассматривать Хаку, как серьёзного партнёра, но… Сейчас это уже не смотрелось непреодолимой преградой.
Она была одинока. Безумно одинока. Кто имел право винить её в подобных чувствах? Никто.
Шорох движения заставил её напрячься, подняв голову, но она тут же расслабилась, заметив источник звука. Юноша, что должен был ещё долгие дни приходить в себя, зашевелился. Пора бы ей уже привыкнуть к его аномальности.
Лежавший в нескольких метрах от неё на расстеленной ею ткани Хаку принял сидячее положение.
Когда он повернул к ней лицо, Шизуне невольно вздрогнула под взглядом ярко-жёлтых звериных глаз. Остаточная трансформация?
— Партнёр всё ещё в отключке , — пробасил глубоким голосом…
— …Кто ты? — с опаской спросила девушка. На самом деле, она подозревала, что знала ответ на свой вопрос, просто не могла поверить.
— Биджу, конечно. Не волнуйся, я не ем людей. Обычно , — ответил ей… Трёххвостый.
В голове Шизуне роились вопросы. Хвостатые умели говорить? Они владели полноценным интеллектом? Они… Были не такими агрессивными, как её учили?
Шизуне не было в деревне, когда на неё напал Девятихвостый, и она предпочитала не верить второсортным слухам, но даже так она могла представить, сколько жизней её соотечественников унёс Биджу. Тогда она удивилась лишь тому, что трёхсотметровый в холке Лис каким-то образом оказался вовремя не замечен на подходе к Конохе. Вся эта история дурно пахла, и хоть никто не посвятил бы генина, а затем неофициального нукенина вроде неё в тайну Джинчуурики, ей куда легче верилось в то, что кто-то саботировал печать скрытого от посторонних глаз человека.
Откуда ей вообще было известно, кто такие Джинчуурики?.. Не важно.
Сконцентрируйся, Шизуне, подумала она самой себе. Не отвлекайся от ходячей катастрофы под боком!
«Хаку» вздохнул, явно заметив её настороженность.
— Я не причиню вреда друзьям своего партнёра, девочка , — заявил он… Обиженно?
Кто тут ещё на кого обижаться должен, кракозябра ты жуткая!
Вслух она этого, конечно, не сказала.
— Что с Хаку? Он в порядке? — спросила Шизуне нейтральным тоном.
— Не имею ни малейшего понятия , — ответил Биджу с отчётливым раздражением. — Та странная техника монаха… Временно переписала его душу и личность. …Надеюсь, что временно, так как от замены ничего не осталось в результате короткого боя. Сейчас я не ощущаю никого, кроме себя.
Сердце Шизуне ёкнуло.
Переписала душу и личность? Как прикажете такое лечить???
Неужели она вновь останется одна?..
Нет, не время раскисать. Она успешно пробуждала людей от ком различной тяжести, паниковать ещё рано.
— Я могу попробовать разбудить его… Но мне потребуется помощь, — произнесла девушка твёрдо, беря себя в руки.
— Что угодно , — ответил зверь, и в его голосе она распознала свой собственный страх. Отчего-то это придало ей уверенности.
* * *
Мне снился приятный сон.
В нём я ничего не боялся. Не испытывал боль, была ли та ментальной или физической. Никуда не торопился.
Ничего не хотел.
Я просто существовал, наслаждаясь блаженным забвением.
Мысли не тревожили меня, потому что у меня их не было.
Тело не беспокоило меня, потому что я его потерял.
Но душа…
Мир дрогнул, пойдя волной. Мне послышалось чириканье встревоженных птиц.
Моя душа ныла.
Это раздражало. Что её не устраивало? Всё же было просто прекрасно!
Холод на моих пальцах. Мокрый лёд. Острый, настойчивый.
Моя душа кричала десятком голосов. Женские, мужские. Детский истошный плач.
Она требовала встать, подняться, и к чему-то стремиться. Она просила оправдать случившееся. Умоляла придать смысл моему пути.
Вкус крови на губах. Память первого убийства. Я больше никогда не обрывал жизнь врагов таким образом. Почему?..
Душа звала проснуться.
Снежинка в глазу проливается слезой. Чья-то ладонь толкает в спину.
Ладно. Ладно!
Я ведь и сам не хотел пропустить самое интересное.
* * *
Проснулся я от того, что меня шибанули током ладони, сжимавшие мне виски.
Тут же, следом, раскалённая чакра Исобу кипятком прошлась по моему телу, заставив громко застонать от боли.
Мгновенно всё прекратилось, а мои плечи бережно обвила женская рука.
— Хаку, ты меня слышишь? — обеспокоенно спросила Шизуне.
— Никогда меня так больше не буди, дура, — прохрипел я возмущённо. — Иначе я решу никогда не просыпаться!
Ответом мне был лишь слегка истеричный смех девушки.
Чёрт, что случилось, пока я был в отключке? Почему я ещё живой?
Вот это я, конечно, отчудил. Все уроки учителей коту под хвост. Попал в такую очевидную ловушку…
Нет, я лгал себе. Я просто не считал Гёдзя за реальную угрозу. Глядел свысока на «жалкого» монаха. Игнорировал тот факт, что был скомпрометирован.
— Исобу, — обратился я к Биджу мысленно. — Что случилось?
— …Удача с нами случилась , — ответил он после паузы. В его голосе слышалось облегчение.
Его рассказ был короток, но ошеломил меня куда больше, чем я мог ожидать.
Управление судьбой? Оригинальный Хаку?
…Я действительно прошёл по самому краю лезвия бритвы. Если бы не парень…
— «Любовь к жизни», да? — хмыкнул я тихо, всё ещё переваривая услышанное. — «Посмотри на свою цель под другим углом», ты это хотел сказать?
Если бы всё было так просто.
Я осознавал хватку страха на своём разуме. Как бы ни было оправдано моё отвращение к смерти, я понимал, что мой страх маниакален. Будь у меня знакомый психиатр, и я бы таскал его с собой, но у меня был лишь я сам. А я знал, как обманчив может быть самоанализ в такой ситуации.
Проблема была в другом. Этот страх был оправдан. Он держал меня настороже, он толкал меня на авантюры, он делал меня сильнее и предупреждал об опасностях.
Как только я начал его терять, я сразу стал делать ошибки.
Сегодня мне повезло. Но что насчёт завтра? Следующего года?
В этом мире страх был слишком ценен, чтобы его лечить.
Но в то же время…
«Делай это не из страха смерти… А из любви к жизни».
Я тяжело вздохнул.
Я был в долгу у оригинального Хаку. Дважды, пусть он, судя по всему, не считает подаренную мне жизнь таковым.
Почему бы и не послушать умного человека?
А что? Парень был явно сообразительней меня, хоть и оказался на удивление неудачливей. Я-то думал, что это мне не везёт, а оно вон как оказалось.
Он знал, что страх, подобно въевшемуся в организм яду, так просто не исчезнет. Понял ход моих мыслей. Поэтому предложил лишь сменить акцент.
Я перевёл взгляд на терпеливо ждущую, когда я соберусь с мыслями, Шизуне.
Она не выглядела раненой, лишь уставшей, что не удивительно, судя по словам Исобу. Девушка вылечила нам… Разбитое сердце, ха-ха.
— Как ты себя чувствуешь? — спросила девушка, тут же подскочив поближе, с профессиональной дотошностью осматривая моё лицо.
— Прекрасно, твоими трудами, — слабо улыбнулся я в ответ, но улыбка медленно сползла с моего лица. — Скажи, Шизуне, как твои запасы чакры?
Девушка нахмурилась, внимательно посмотрев мне в глаза.
— Хаку… Зачем нам дальше связываться с этими людьми? Это слишком опасно! Мы оба чуть не погибли! Нас здесь ничего не держит!
— Наш разум всё ещё под воздействием их ритуалов, — возразил я, заставив глаза девушки удивлённо расшириться. — Пока мы не разрушим их, мы в опасности. Тем более, твоя учитель в плену культа, по словам Трёххвостого.
— Учитель? О чём ты говоришь?.. — Шизуне резко оборвала себя, схватившись за голову и зашипев от боли. Спустя некоторое время она подняла на меня взгляд. В глазах обычно спокойной девушке кипела ярость. — …Треть. У меня осталась треть.
Я широко оскалился.
— Значит, откладывать незачем. Мне не терпится попробовать этого их Дзибосё на вкус…