Марвел: Хардкор. Глава 54.
Марвел. Хардкор. Глава 54.docx
На следующее утро, сидя в своей комнате в Санктуме, я снова мысленно вернулся к словам Ячиру. Я признавал, что её доводы о непростом пути наёмника были логичны. Но честно говоря, в текущей ситуации, когда время давит, а угрозы в лице Итиро, Гидры и Таноса маячат на горизонте, такой вариант казался непозволительной роскошью. Как бы я ни хотел оставаться “чистым”, реальность диктовала свои правила. Быстрее — не значит лучше, но и в сложившихся обстоятельствах медленнее было смертельно опасно.
Мои мысли постоянно возвращались к проблеме Финна. И для себя я довольно чётко понял одну вещь: если бы я сразу, без всей этой слежки, просто заменил его, морального дискомфорта почти не возникло бы. Финн остался бы для меня просто абстрактной целью, пустым местом, которое нужно занять. Но дни наблюдений раскрыли сложную, живую и противоречивую личность. Это вызвало во мне не только раздражение на собственную мягкотелость, но и странное облегчение: я не превратился в бесчувственного монстра, для которого люди — лишь расходный материал. Моя совесть, хоть и потрёпанная, ещё работала.
И всё же Ячиру была права. Путь бандитского босса, даже самого “хорошего”, вёл в тупик, делая меня частью системы, которую я в глубине души презирал. Стать таким же, как они, даже с благими целями, было бы поражением. Поражением для того парня, который когда-то просто хотел стать сильнее, выжить и не потерять себя.
Но и дни слежки не прошли даром. Я получил бесценную информацию не только о Финне, но и о всей внутренней кухне: структурах, каналах связи, схемах отмывания денег. Самое важное — я выявил несколько точек, где хранились крупные суммы наличных. Не все деньги лежали в сейфах у боссов. Часть их рассовывали по “заначкам” — в квартирах-пустышках, заброшенных магазинах, специально оборудованных тайниках. Эти деньги были мне критически важны не как самоцель, а как инструмент, топливо для моих планов.
И вот тут я упирался в главную проблему. Даже имея солидный капитал, самую лучшую лабораторию и навороченное оборудование, я сталкивался с недостатком знаний. Тот же жёсткий диск Руки напоминал свалку данных на неизвестном языке и лежал бесполезным грузом. Я мог купить десяток компьютеров, но без узкоспециализированных программ для дешифровки, без экспертизы в лингвистике и криптографии, я был как обезьяна с гранатой. Я мог лишь бесцельно крутить диск в руках, надеясь на чудо.
Магия, на которую я так уповал, в этом вопросе тоже похоже была бессильна. Вернее, не бессильна в принципе, но в моём текущем арсенале не было ничего подходящего заклинания. Нужно было консультироваться, и эта мысль привела меня к мастеру Драму.
Я застал его в том же ритуальном зале, где он наводил порядок после нашего возвращения из Та Ло. Он, не отрываясь от какого-то свитка, просто поднял бровь, давая понять, что слушает.
Я изложил проблему кратко и без лишних деталей: необходимо перевести или расшифровать большой массив текстов на неизвестном языке, сохранённый на электронном носителе. Можно ли с помощью магии “прочесть” или понять его?
Ответ мага был для меня ожидаемо неутешительным, но честным. Он отложил свиток, сложил руки за спиной и начал объяснять.
— Магия может передать знание известного человеку языка, как это сделали с твоим другом Ченом. Это работа с сознанием и памятью. Но автоматически декодировать неизвестные письмена, да ещё и с цифрового устройства… — Маг покачал головой. — Это совершенно иная задача. Магия работает с намерением, космической энергией и сущностями. Она может защитить информацию, скрыть или даже уничтожить её. Но чтобы расшифровать код, созданный другим разумом по неизвестным правилам… Для этого требуется либо ключ, либо прямое проникновение в разум создателя. Или, что более реалистично, очень специфические, редкие и мощные артефакты, которых в Санктуме нет.
Он развёл руками — в этом жесте читалась не беспомощность, а факт.
— Ты ищешь молоток, чтобы вкрутить шуруп. Не та это работа для молотка. Ищи экспертов среди людей или иные, не магические пути. Возможно, стоит обратиться к тем, кто уже сталкивался с подобными шифрами.
Я поблагодарил его и вышел. По дороге в свою комнату я снова перебрал все варианты и снова упёрся в тупик. Знания с диска были пока заблокированы. Оставалось только одно: обеспечить себе тылы и получить свободу действий. А для этого нужны были деньги. Не чтобы купить яхту, а чтобы арендовать помещение, купить оборудование или нанять нужных людей, если они найдутся. Наконец, просто чтобы жить, не оглядываясь на каждый потраченный цент. А то та небольшая сумма, полученная от уличных бандитов, быстро подходила к концу.
И тогда решение, которое вынашивалось у меня в голове с момента изучения бандитских схронов, оформилось окончательно. Идея “идеального ограбления”. Не банка и не инкассаторов, а тех самых заначек. Кража у самих бандитов. У тех, кто не пойдёт в полицию и будет искать предателя среди своих.
Я выбрал цель — не Финна. Один из тайников, принадлежавший более крупной фигуре, подручному Кингпина. Место было хорошо защищено физически и электронно, но без круглосуточной живой охраны внутри. И, что самое главное, там не было и следа магических защит. Ничего, что могло бы среагировать на открытие портала или иное магическое вмешательство. Чисто человеческая, технологичная защита. И для моих целей это было идеально.
В последующие дни я действовал методично и крайне осторожно. На последние деньги, украденные ранее, я через посредника анонимно арендовал небольшой, неприметный, но довольно надёжный заброшенный гараж в промзоне, на отшибе. Недалеко от нужного района, но не в нём самом. Это помещение стало моей операционной базой. Я тщательно выверил пространственные координаты и несколько раз открывал туда небольшой портал, запоминая “вкус” места, чтобы не промахнуться в решающий момент и быть готовым удерживать его некоторое время.
И вот вечером, когда активность в районе хранилища должна была сойти на минимум, я стал в центре гаража и сосредоточился. Передо мной в воздухе заискрились оранжевые линии, сплетаясь в мерцающий овал. Портал открылся прямо в бетонный подвал. Через него был виден ряд сейфов, а в открытом, самом крупном из них — аккуратные, перетянутые лентой пачки купюр. Всё произошло беззвучно, если не считать едва уловимого гула энергии.
На всё ушло считанные минуты. Я двигался быстро и без суеты, перебросив через портал несколько объёмистых, но прочных спортивных сумок, которые взял с собой. Приступил к делу прямо там, набивая их деньгами. Купюры падали внутрь с приятным моему сердцу шуршанием. Я не стал жадничать и зачищать всё до последней купюры, взяв примерно две трети из того, что увидел. Оставил достаточно, чтобы первое время никто не заметил тотального опустошения. Пусть думают, что это внутренняя кража.
Когда я был уже почти закончил, в воздухе рядом возникла Ячиру. Она не сказала ни слова, просто молча наблюдала, как последняя сумка падает на цементный пол гаража с глухим стуком. В её взгляде не было обычной насмешки или даже любопытства. Он был… оценивающим.
— Кража у бандитов, — произнесла она наконец, когда портал за мной начал смыкаться. — Не самая плохая дилемма, пожалуй. Да и я сильно сомневаюсь, что эти деньги заработаны продажей цветов или благотворительными взносами.
Я, застёгивая последнюю сумку на молнию, отозвался, не оборачиваясь:
— Часть из этого наверняка пропитана кровью и страданиями. Но для них это просто цифры в их “взрослых” играх. И ещё… — я вздохнул, поворачиваясь к ней. — Я не собираюсь тратить всё на себя. Часть уйдёт туда, где это действительно нужно. Какому-нибудь детскому дому, который не является прикрытием для отмывания. Просто нужно разобраться, какой из них настоящий.
Я не ждал одобрения или похвалы. Это была моя попытка найти хоть какое-то, пусть и шаткое, моральное оправдание для абсолютно прагматичного и криминального действия. Мне нужно было сказать это вслух, может быть, больше для себя, чем для неё.
Ячиру же просто смотрела на меня, а потом слегка улыбнулась.
— Рационализация — великая вещь, Хард. Она помогает спать по ночам. Ладно. Дело сделано. Теперь что?
В гараже воцарилась тишина, нарушаемая только моим чуть учащённым дыханием от быстрой работы и едва уловимым запахом денег. “Идеальное ограбление” свершилось. Ни свидетелей, ни следов, ни тревоги. Передо мной лежал капитал, который давал свободу манёвра и время. Годы, может быть. Проблема с диском хоть и оставалась, но появились намётки на её решение, а давящее чувство финансовой беспомощности наконец ушло. Теперь я мог думать о следующем шаге, не отвлекаясь на вопросы денег.
Я выключил свет в гараже, оставив сумки в темноте. Заперев дверь на сложный механический замок, который купил отдельно, я растворился в ночи, возвращаясь в Санктум.
В следующие несколько дней я развернул самую настоящую операцию по зачистке бандитских схронов. В дело пошло всё, что удалось выяснить за дни слежки и наметить на воображаемую карту. Я не стал брать всё подряд — только те тайники, что принадлежали действительно крупным игрокам вроде подручных Кингпина или Сильвермейна, и те, что находились в местах без постоянной живой охраны.
Каждую ночь — новый облик, наскоро созданный магией маскировки. То седой старик в потрёпанном пальто, то молодой парень в толстовке с капюшоном, то женщина средних лет. Ничего броского, только максимально серое и незаметное. Я выходил из Санктума разными путями, долго кружил, запутывая возможные следы, и лишь потом открывал портал в заранее выверенную точку в свой гараж-склад.
Сам процесс я отработал до автоматизма. Открыть портал прямо в укреплённое помещение, быстро, но без суеты, забрать наличные. Я не жадничал — брал от половины до двух третей, оставляя достаточно, чтобы кража не бросалась в глаза с первого взгляда. Потом — быстрый отход через тот же портал, который я гасил, едва переступив обратный порог. Никаких свидетелей. Никаких следов, кроме пустого пространства в сейфе или под полом. Я даже пыль старался не поднимать.
Помимо денег, попался и другой “улов”. В одном из схронов, явно принадлежавшем какому-то оружейному барыге, хранился небольшой, но качественный арсенал: несколько “Глоков” в заводской смазке, пачки патронов к ним, пара компактных “Узи” и даже несколько новеньких гранат. В другом — специфическое снаряжение: наборы для взлома с отмычками и электронными отмыкателями, пара жучков для прослушки, прибор ночного видения. Всё это я прихватил без раздумий. Оружие лишним не будет, особенно если придётся работать в образе кого-то, кому ствол положен по статусу. А техника… кто знает, когда пригодится.
Каждую такую вылазку я заканчивал с лёгким дрожанием в руках — не от страха, а от адреналина. Но внутри не было дискомфорта. Я не грабил банки и не отнимал у честных людей. Я просто… перераспределял ресурсы. У тех, кто нажился на чужом горе, в пользу своих планов. И, как я уже решил, — в пользу тех, кому они действительно нужны.
Параллельно, в перерывах между ночными набегами, я использовал тот самый защищённый телефон, чтобы держать руку на пульсе и поддерживать связь с Доном. Звонил так же редко и говорил мало. Спрашивал о прогрессе с мутагеном, слушал его полные энтузиазма отчёты о тестах на крысах. И исподволь, между делом, задавал вопросы.
— Слушай, Дон, — ненавязчиво спросил я как-то раз, когда он особенно увлёкся описанием стабилизаторов. — А откуда вообще взялись исходные данные для этого мутагена? Правда, что они из Озкорпа?
— В основном да, — ответил он, и я услышал, как он что-то печатает на клавиатуре. — Изначальный образец ткани Читаури получить было несложно после вторжения, поэтому у Озкорпа оказалось довольно много тел пришельцев. И их основная исследовательская лаборатория по мутагену находится в северной части города. Если точно, то это заброшенный завод по переработке химических отходов. Они его купили и переоборудовали. Безопасность там, между прочим, на уровне военной базы. Но данные… данные иногда “утекают” оттуда. Если знать, где и как.
Он сказал это буднично, без особого значения. У меня же в голове уже начал складываться очередной план. Лаборатория Озкорпа. Место, где родился этот мутаген. Где должны остаться исследования, а может, даже образцы. Я мысленно отметил это. Не то чтобы я собирался туда соваться прямо сейчас, но знать такие вещи — полезно.
И с каждой такой беседой я всё больше проникался уважением к Дону. Парень был чертовски умён, причём не только в биохимии. Его подход к проблемам, способность видеть связи, умение работать с информацией — это был уровень, до которого мне, даже со вторым уровнем “Структурного Мышления”, было далековато. Мысль о том, чтобы привлечь его к расшифровке диска Руки, постепенно превратилась из возможной идеи в довольно чёткий план.
Но для этого нужно было наладить контакт за рамки просто “коллег по мутагену”.
Одной из ночей, бродя по крышам Адской Кухни, я наткнулся на знакомый силуэт. Сорвиголова стоял на краю одного из зданий и вслушивался в ночной город. Я в своём облике Нео бесшумно спрыгнул с соседнего здания в паре метров от него, но он даже не вздрогнул — видимо, услышал моё сердцебиение ещё на подлёте.
— Нео, — произнёс он, не оборачиваясь.
— Да, — подтвердил я, подходя к парапету. — Дежурство?
— Наблюдение, — поправил он. — В последнее время слишком тихо. Это меня настораживает.
Я кивнул, глядя на тёмные улицы внизу. Настораживающая тишина после серии ограблений тайников, о которых он, конечно, не знал, действительно могла быть зловещей. Бандиты начнут искать виноватых, начнётся внутренняя резня. Возможно, он уже уловил её первые признаки.
— Слушай, — начал я после паузы. — Я подумал… У меня есть некоторые ресурсы. И желание помочь. Но я не хочу, чтобы это ушло в карманы коррумпированных чиновников или в какие-нибудь фонды-пустышки. Ты ведь наверняка знаешь места. Настоящие. Детские дома, приюты, где действительно спасают детей, а не делают на них бизнес.
Сорвиголова медленно повернул ко мне голову. Его маска скрывала лицо, но я почувствовал на себе его пристальное внимание.
— Зачем? — спросил он.
Я пожал плечами.
— Потому что могу так. И потому что это… правильно. Не геройство. Просто есть возможность — нужно ей воспользоваться. Я не верю в систему, но я верю в конкретных людей, которые в этой системе пытаются делать добро.
Он долго молчал, словно прислушивался не только к моим словам, но и к ритму моего сердца, к малейшим изменениям в дыхании.
— Хорошо, — наконец произнёс он. — Есть пара адресов. Но если это какая-то ловушка или игра…
— Это не ловушка, — не дал ему договорить я. — И никаких игр.
Он ещё секунду помолчал, а потом коротко и быстро назвал два адреса. Первый — старый, но ухоженный приют для сирот в Бруклине. Второй — небольшая частная организация в Квинсе, помогающая детям-инвалидам и их семьям. Он добавил пару деталей: имена директоров и главные статьи расходов, где постоянно не хватало средств.
— Спасибо, — искренне поблагодарил я.
— Не благодари, — бросил он, уже поворачиваясь к городу. — Просто не подведи.
На следующий день я начал разведку. Под разными личинами — то как потенциальный волонтёр, то как журналист из небольшой газеты — я побывал в обоих местах. Я не стал пока лезть в кабинеты к директорам, а решил просто посмотреть своими глазами. В бруклинском приюте царила скромная, но ощутимая чистота. Дети, пусть и в простой одежде, были ухожены, на площадке они смеялись, а не дрались. Воспитательницы выглядели уставшими, но не озлобленными. В Квинсе атмосфера была почти домашней — маленькие группы, индивидуальный подход, было видно, что люди горят своим делом.
Это было то, что нужно. Не показуха, не кормушка для откатов, а реальная работа.
Свою “помощь” я оказал той же ночью. Через портал, открытый прямо в пустой кабинет директора приюта в Бруклине, я проник внутрь. На столе лежали кипы документов, счета и квитанции. Я положил рядом толстый плотный конверт. Внутри — пачка стодолларовых купюр. Не астрономическая сумма, но достаточная, чтобы покрыть самые острые нужды на полгода вперёд. Рядом лежала простая записка, напечатанная на принтере: “На детей. Не тратьте на что-то другое”.
Я сделал то же самое и в Квинсе. Там кабинет был ещё более аскетичным. Я оставил конверт и так же бесшумно исчез.
Делая это, я чувствовал странное и непривычное тепло в груди. Это было не похоже на удовлетворение от удачной кражи или победы в бою. Это было… спокойнее. Как будто я поставил маленькую, но нужную галочку в графе “что-то хорошее”. Я не ждал благодарностей и не строил иллюзий, что этим спас мир. Но это был мой выбор. Моё маленькое перераспределение ресурсов в сторону света, в противовес всей той грязи, в которую мне постоянно приходилось лезть.
К концу недели я был, честно говоря, измотан. Ночные вылазки, постоянная концентрация, поддержание масок, открытие порталов — всё это высасывало силы, даже с моим запасом ци и выносливости. Но результат того стоил. В гараже лежал солидный денежный запас и полезный инструментарий. А в душе — чуть меньше грязи, чем могло бы быть.
Когда основные дела были завершены, я снова позвонил Дону. На этот раз разговор был не о мутагене.
— Дон, это Нео, — сказал я, когда он ответил.
— Привет. Что-то случилось? — в его голосе послышалась лёгкая тревога.
— Всё в порядке. Как мутаген?
— Идёт. Медленно, но идёт. Есть прогресс со стабилизацией на основе рептильной ДНК, но это займёт ещё недели две как минимум. Почему спрашиваешь?
— Есть к тебе другое предложение. Деловое.
На той стороне провода воцарилась тишина.
— Я слушаю.
— У меня есть один сложный информационный массив, — начал я, тщательно подбирая слова. — Данные на электронном носителе. Но они зашифрованы и написаны на неизвестном языке. Очень древнем и очень специфическом. Мне нужен человек, который сможет во всём этом разобраться: расшифровать, перевести, структурировать.
— Что это за данные? — спросил Дон, и в его голосе тут же появился профессиональный интерес.
— Пока не могу сказать точно. Они достались мне из одного комплекса, от прежних противников. Я подозреваю, что там могут быть знания, которые нам всем пригодятся. Или, наоборот, опасные тайны, которые лучше раскрыть, чем оставить в тени.
— Значит, ты просишь меня заняться чем-то, не зная содержания, — сказал Дон. Его тон был нейтральным и оценивающим.
— Да. И я готов за это хорошо заплатить. Очень хорошо. Ресурсами, оборудованием, чем угодно. Это уникальная задача, Дон. Такой головоломки ты, наверное, ещё не встречал.
Я играл на его любознательности, и, судя по затянувшейся паузе, попадал в цель.
— Это… заманчиво, — наконец сказал он. — Но не сейчас. Ты же знаешь, почему: Учитель, мутаген. Это мой приоритет номер один. Пока я не доведу эту работу до стабильной стадии и не убежусь, что она может ему помочь, я не могу отвлекаться на что-то другое. Даже за деньги.
В его голосе не было высокомерия или упрёка, только твёрдая принципиальность. И я её уважал. Более того — это только укрепляло моё желание с ним работать. Человек, который ставил долг и близких выше лёгкой выгоды, был тем, на кого можно положиться.
— Я понимаю, — сказал я. — И уважаю твою позицию. Моё предложение остаётся в силе. Когда будешь готов — свяжись со мной. Никаких сроков и никакого давления. Просто дай знать.
— Хорошо, — пообещал Дон. — И… спасибо, что предложил. Звучит действительно интересно.
Мы попрощались, и я отключил связь. В гараже было тихо. Я сидел на ящике среди сумок с деньгами и коробок со снаряжением и чувствовал определённое удовлетворение. Да, проблема с диском всё ещё висела надо мной, но теперь под этим камнем появился рычаг. И человек, который, возможно, сможет им воспользоваться.
Теперь у меня были деньги. Появились первые связи — пусть хрупкие и основанные на взаимной выгоде и осторожном уважении. Был план, который наконец приобрёл хоть какие-то очертания. Я не стоял на месте. Я двигался вперёд, медленно и осторожно, но двигался.
Я выключил свет и вышел на улицу, заперев дверь. Начинало светать. Пора было возвращаться в Санктум, к своим свиткам, тренировкам, к Чену и Айрис, к моему странному суслику Маскоту. К той части жизни, которая, как ни крути, тоже была важна.
P.S. Уважаемые читатели, если вы найдёте ошибки — сообщите о них, пожалуйста. И если у вас есть идеи или предложения по сюжету — пишите, я обязательно рассмотрю их все. 🤝