Чёрный Санта
Брок поправил мешок на плече, остановился и почесал задницу. Идти осталось недалеко, усталости он не чувствовал, но настроение было поганым, впрочем, как и всегда.
Канун Рождества, время подарков. И он, с рулоном адресов.
Получив задание от начальства, Брок только вздохнул, лениво козырнул и пошёл за мешком и подарками. Привычная ежегодная рутина с тех пор, как он умер и получил новую должность.
Кроссбоунс — это звучало гордо! Он стремительно поднялся вверх, став первым в списке самых опасных террористов Земли, у него были слава, заказы и даже поклонники. А также стаканчик виски и блюдце мясных чипсов в каждом доме из списка.
Ну, почти в каждом.
Ещё у него была суперскорость, бездонный чёрный мешок с декором из скрещённых костей, суперсила, чтобы таскать этот мешок, и невероятные навыки проникновения через каминную трубу, даже если в какой-нибудь захудалой квартирке, не видывавшей уборки со времён президента Буша, отродясь не бывало камина.
О том же, чего у него не было, Брок Рамлоу старался не думать — какой смысл?
*~*~*
— Ночь тиха, ночь свята, люди спят, даль чиста, — напевал Баки Барнс, ставя на стол в гостиной здоровенный тамблер, полный дорогого виски, и насыпая в глубокую тарелку чипсы из оленины и кабанятины. — Лишь в пещере огонь горит, там святая чета не спит, в яслях дремлет Дитя, в яслях дремлет Дитя…
Стив Роджерс, притащивший на подносе здоровенное, сделанное на заказ рождественское полено, только покосился на него и подхватил гимн. Они допели, переглядываясь, Баки довольно оглядел ломящийся от еды стол, на стоящие на почётном месте тамблер с виски и миску с чипсами. Подумал и посыпал чипсы жареными лесными орехами.
— Отлично, — потёр он ладони. — Мы готовы встречать праздник.
— А это для кого? — ткнул пальцем в миску Стив. — У нас будут гости?
— Чёрный Санта, — улыбнулся Баки и уставился на вытянувшееся лицо Стива. — Что, ты не знаешь про Чёрного Санту? Санту, который приходит к таким как мы — к военным, к убийцам? Приносит под ёлочку подарки к хорошим парням, которые готовы его уважить, а тем, кто им пренебрегает, насыпает горячие угли в штаны.
Стив раскрыл было рот и замер. Лицо у него стало странное.
— Угли? — сдавленно произнёс он.
— Мелкий? — полным подозрения взглядом уставился на него Баки, наблюдая, как руки Стива машинально закрыли пах. — Ты что, огрёб от него?
— А чего он! — вырвалось у Стива — и он сразу замолчал.
— А ну-ка рассказывай, — насел на него Баки. — Давай-давай, колись! Когда успел? И как это ты умудрился его взбесить?
— Я… — Стив покраснел так, будто его сейчас хватит инсульт. — Я… Ясъелегоугощение! — выпалил он.
— Что? — прищурился Баки. — Мелкий, я ничего не понял. Членораздельно, пожалуйста. Ты умеешь, я знаю.
Стив мучительно покраснел ещё сильнее и закрыл лицо ладонями.
— Я съел его угощение, — простонал он в ладони. — Это было после того, как ты упал. Мне было очень плохо, а кто-то поставил виски и кусок кабанятины, а я очень хотел есть, и тут оно пахнет, и я хотел напиться, а там было много, и я всё съел, потому что никто не видел, все спали, а потом… Потом он пришёл и ругался. Я сказал, что вымою ему рот с мылом, а он взял и насыпал мне углей в штаны. Было больно. И пнул.
Договорив монотонно эту в высшей степени содержательную историю, Стив с самым несчастным видом уставился на Баки, на лице которого всё шире расплывалась улыбка.
— Ай-ай-ай, Стиви, — покачал он головой. — Ну разве так можно? Есть чужое угощение? Иди сюда, придурок, обниму тебя. Сильно больно было?
Стив шмыгнул носом с самым несчастным видом.
— Приятного мало, когда в штаны угли суют, — пробурчал он, наслаждаясь объятиями Баки. — И штаны прожгло. Дум-Дум потом знаешь как ржал! И издевался. И задница болела: подкованным ботинком в копчик получить.
— А вот нечего на чужое рот разевать, — наставительно сказал Баки. — Время. Садимся.
И они сели за стол, готовясь праздновать. Первое их Рождество после десятилетий разлуки. Неожиданно грохнуло, в стене на миг оформился зев камина, из которого вышагнула массивная фигура в тяжёлой воронёной броне, украшенной на шлеме и груди белыми косыми крестами, с дико смотрящейся на этом фоне алой с белыми опушкой и помпоном шапочке, со здоровенным мешком в руках.
Пришелец огляделся и уставился на вскочивших хозяев, потом на стол, и заматерился потрясающе знакомым голосом.
— Рамлоу, не выражаться! — выпалил Стив.
— Командир?! — вскочил Баки. — Командир, ты жив?!
— Помер я, — пришелец снял шлем и уставился на Баки и Стива горящим взглядом: ни белков, ни зрачков видно не было, сплошное расплавленное золото. — О чём совершенно не жалею. Так. Где моё угощение?
— Присаживайся, командир, — тут же отодвинул стул Баки. — Я очень рад тебя видеть.
Рамлоу высосал виски как воду и запустил руку в миску с чипсами.
— Смерть смывает всё, — пожал плечами Стив. — А гостей от рождественского стола не гонят, Рамлоу. Сядь за наш стол, раздели с нами праздник.
— Ишь, добрый какой, — хмыкнул Рамлоу, с намёком покосившись на тамблер, куда Баки тут же налил под завязку виски. — В прошлый раз ты что-то таким гостеприимным не был. Жрун.
Стив вновь покраснел, но ничего не сказал.
— Угощайся, командир, — тепло улыбнулся Баки, отрезая здоровенный кусок от запечённого свиного окорока. Одного из трёх, приготовленных на праздник. — Соуса налить? Ты поострее любил, я помню.
— Давай, — кивнул Рамлоу, и его колпак смешно дёрнул помпоном.
— Вот, — протянул ему бутылку явно домашнего соуса Стив. — Только он безумно острый.
Рамлоу взглянул на него явно ироничным взглядом, открыл бутылку и щедро полил кусок мяса. После чего взмахом воронёного ножа, украшенного изображением черепа с перекрещёнными костями, отрезал кусочек, подцепил вилкой и отправил в рот.
— Неплохо, — кивнул он. — Слабовато, но ничего. Сойдёт.
Баки со Стивом уставились на бутылку. Подаренный им соус был сделан из смеси перцев чили и «Каролина Риппер». От попытки его понюхать Стив отходил минут десять, чихая и плача, а Баки, попробовав каплю, сожрал ведро мороженого, пытаясь унять пожар во рту.
Три запечённых с чесноком свиных окорока на троих, хрустящие овощи, домашний хлеб, шоколадный торт, здоровенная кастрюля глинтвейна — с каждым кусочком, с каждым глотком Рамлоу становился всё более похожим на себя. Исчез шлем, растаяла сегмент за сегментом броня, устроился под ёлкой огромный мешок, топорщащийся чем-то угловатым, и к тому моменту, как на столе остались лишь пустые тарелки и блюда, он стал собой: мужчиной за сорок, без шрамов, с двухдневной щетиной на угловатом лице, в чёрных штанах-карго и такого же цвета футболке с логотипом ЩИТа на рукаве. Лишь рождественский колпак не изменился. И глаза.
Но когда часы пробили двенадцать, Брок закрыл глаза, открыл, и радужки налились солнечным янтарём.
— Ну, спасибо, — с чувством произнёс он. — Уважили. Значит, время дарить подарки.
Он щёлкнул пальцами, и мешок сам собой припрыгал к нему, словно кенгуру. Горловина развязалась, показывая забитое подарками нутро.
— Тебе, Зимний, — Брок начал выкладывать на стол коробки. Большие и маленькие, все как одна чёрные с чёрными в белые черепа и косточки лентами.
Баки вздохнул, прижимая к груди руки.
На стол взгромоздили ещё одну башенку.
— А это тебе, Кэп, — проговорил Брок, выкладывая последнюю коробочку. — Ладно. А теперь я пошёл дальше. Работа, знаете ли. На меня ещё ни один работодатель не жаловался.
Он подобрал мешок, вновь окутываясь бронёй.
— Ты вернёшься, командир? — с надеждой посмотрел на него Зимний.
— Как знать, — хмыкнул Брок и шагнул в стену, в которой оформился камин, исчезнувший сразу, как он в него вошёл.
— Надо же… — прошептал Баки. — Так. Что тут у нас?
Подарки Чёрный Санта подарил самые лучшие: гаротты и иглы, которые можно было спрятать в швах одежды, здоровенную коробку крохотных, но очень мощных гранат, перевязь с дюжиной метательных ножей, лимитный кастомизированный SIG Sauer P226 SCT и патроны к нему.
— Это же «зауэр» командира! — с восхищением воскликнул Баки. — А что у тебя, Стив?
Тот молча продемонстрировал толстые папки с какими-то документами, диски, флэшки и даже кассеты с записями, стопки фотографий, а также засапожный нож, флакон духов с крышкой в виде черепа и надписью «Яд», брелок в виде куклы вуду, набор булавок, а также банку полироли для металлов. Завершающим аккордом стали два новеньких паспорта с их фотографиями.
— Всё-таки командир самый лучший, — одобрительно улыбнулся Баки, обозрев всё это богатство. — А ты реально жрун, Стиви. Вот не сожрал бы всё в прошлый раз, глядишь… Неважно. Давай почитаем, что тут в этих папочках такого интересного.
В папках оказался компромат. Не тот, который слила неведомо куда Романова, а настоящий, бумажный, на всех: на Пирса, на Фьюри, на Коулсона, на Хилл, на Уилсона, на саму Романову…
Стив перебрал папки и решительно сказал:
— Завтра, Баки. Всё завтра. Сегодня Рождество.
И они вдвоём запели:
— Ночь тиха, ночь свята,
Люди спят, даль чиста;
Лишь в пещере свеча горит;
Там святая чета не спит,
В яслях дремлет Дитя, в яслях дремлет Дитя.
Ночь тиха, ночь свята,
Озарилась высота,
Светлый Ангел летит с небес,
Пастухам он приносит весть:
«Вам родился Христос, вам родился Христос!»
Ночь тиха, ночь свята,
В небесах горит звезда;
Пастухи давно в пути,
К Вифлеему спешат прийти:
Там увидят Христа, там увидят Христа.
Ночь тиха, ночь свята,
Счастья ждут все сердца.
Боже, дай всем к Христу прийти,
Радость светлую в Нём найти.
Вечно славься, Христос, вечно славься Христос!
*~*~*
Утром Баки подскочил от того, что откуда-то тянуло крепким табаком и кто-то гремел сковородами на кухне. Он выскочил на кухню в одних трусах, с ножом в руке, и замер, разглядывая командира в весёленьком розовом фартуке, повязанном на чёрную форму, курящего дорогущую сигариллу и стряхивающего пепел в неведомо откуда взявшуюся хрустальную пепельницу. Рамлоу отпивал виски из тамблера, грыз мясные чипсы с орехами и готовил завтрак — сразу две яичницы с беконом и отдельно омлет с креветками.
— Надеюсь, ты к нам надолго, командир, — мягко произнёс Баки.
— Ну… Работа у меня на всю оставшуюся вечность, — подмигнул ему Брок, — но только один день в году.
— Отличные перспективы, — одобрил Баки. — С праздником, командир.
Он вернулся к себе и вышел одетый и с коробочкой в руках.
— Даже Чёрному Санте положены подарки.
— Серьёзно? — удивился Брок, но коробочку взял. — Зови своего неразлучника завтракать. Подарки откроем все вместе, как положено, под ёлкой.
Однако Стив приплёлся сам, кутаясь в одеяло.
— Рамлоу? — сонно спросил он. — С Рождеством. А другие подарки сегодня будут?
— А как же, — кивнул Брок и протянул ладонь, на которой появилась небольшая коробочка. — Это тебе.
Стив тут же открыл её, уставившись с восторгом на мишку Тедди: того, старого образца, которые дарили солдатам, уходящим на фронт.
— Спасибо, — шмыгнул носом он. — Это то, чего я хотел. Что у нас на завтрак?
— Как был жруном, так и остался, — хмыкнул Брок.
— Откуда ты знаешь! — вскинулся Стив. — Ты тогда даже не родился!
— Я Чёрный Санта, — ответил Брок. — Я знаю всё, что знали мои предшественники. Садись. Сегодня первый день вашей новой жизни.
— Так выпьем же за это! — воскликнул Баки, наливая всем кофе, а потом обхватил за плечи Стива и Брока и поцеловал каждого в щёки. — Вы ж мои подарочки!
— Валяться под ёлкой — не буду, — строго сказал Брок.
— А если плед постелить? — спросил Стив и порозовел.
— Вот тогда я подумаю, — подмигнул Брок.
Всё-таки и ему отвалили подарок за безупречную службу. А значит, всё будет не просто хорошо, а вовсе замечательно!
КОНЕЦ