Наруто: Бессмертный Макс. Глава 73.
Пока я возвращался домой, дела шли… в общем, не сказать чтобы легко, но и не так уж плохо. Энергия Джашина, которую я вобрал в себя, бушевала внутри ещё несколько дней: то жар, то озноб, а в голове иногда проскальзывали обрывки чего-то чужого — не образы даже, а просто ощущения. Чувствовались пустота, холодный и бесконечный голод. Это было мерзко, но я терпел, потому что с каждым днём это чувство становилось слабее. Будто моё Чёрное Солнце потихоньку перемалывало это чужеродное топливо превращая его в своё.
И ладно бы только это — я стал замечать изменения в своих способностях. Чувствовалось, что радиус Острия Сознания увеличился. Не скажу, что вдвое, но метров на пять-семь — точно. Теперь я чувствовал всё в деталях на большем расстоянии, и это ещё не всё. Самое главное — я начал чувствовать души. Раньше я ощущал сгустки Тьмы, чакру, жизнь как общее понятие, а теперь… теперь я мог различить отдельную душу в человеке. Как будто маленькое, тусклое или яркое пламя, спрятанное внутри. Ещё важнее было то, что я научился отделять это пламя, эту самую душу, от общего фона чакры и жизненной силы. Ну, то есть теоретически понял, как это сделать, а на практике всё оказалось куда сложнее.
Свой новый навык я проверил уже на подступах к Стране Железа, пока ещё бродил по глухим уголкам Страны Травы. Наткнулся на стандартную ситуацию: группа подонков, человек восемь, грабила караван. Торговцы отбивались как могли, но против грубой силы и топоров у них шансов было мало, так что я вмешался.
С бандитами было просто. Они были обычными людьми, сильными, злыми, но без намёка на чакру или хоть какую-то подготовку. Для меня они оказались не опаснее щенков. Я просто вошёл в их круг неспешно и начал работать. Не стал пользоваться ни Шагами, ни Ки Тьмы — только катаной и базовым усилением. Они бросались на меня с рёвом, а я их просто… убирал. Чётко, быстро, без лишнего шума. Через минуту на дороге лежали восемь тел, а я стоял почти без единой царапины.
И вот тут началось самое интересное. Пока я дрался, я специально концентрировался на том, чтобы не поглощать их души автоматически. Раньше это происходило само собой, рефлекторно, а сейчас я попытался удержать этот порыв. И у меня… почти получилось.
Я подошёл к последнему бандиту, тому, кто ещё дёргался, хватая ртом воздух. Присел рядом, положил руку ему на грудь и почувствовал: его чакра — еле тлеющая искра, а жизненная сила — быстро утекающий ручеёк. Сама же его душа представляла собой маленький, грязноватый комочек страха, злобы и боли. Мой внутренний голод мгновенно на него отреагировал, потянулся. Это было похоже на слюноотделение при виде еды, но я сжал зубы и мысленно приказал:
«Стой» .
Я решил не съедать всё подряд, а взять только чакру и жизненную силу, а душу оставить.
Это было чертовски сложно. Голод во мне сопротивлялся, настойчиво толкая к тому, чтобы вобрать в себя всё без разбора. Я чувствовал, как энергия бандита начинает перетекать ко мне, но вместе с ней потянулась и его душа. Пришлось буквально силой воли отцепить её, будто отлепляешь липкую ленту. В итоге я поглотил только энергию — скудную, примитивную, но хоть что-то. А его душа… она просто рассеялась, не ушла ко мне, а будто испарилась в воздухе. Я даже не понял, куда она делась. Наверное, просто отправилась туда, куда отправляются все души после смерти. Мне от этого стало как-то… спокойнее.
Пока я это делал, торговцы пришли в себя и начали лезть с благодарностями, предлагать деньги и еду. Я же отмахнулся, сказал, чтобы они просто убирались отсюда побыстрее, пока не появилась новая банда. Они послушались, быстро собрали, что уцелело, и потащились прочь, в последний раз поклонившись мне на прощание.
А я остался сидеть у дороги, глядя на свои руки. Теория подтвердилась — контроль возможен. Это был огромный шаг вперёд. Да, пока это адски трудно, требует невероятной концентрации и напоминает борьбу с моими же инстинктами. Но это можно тренировать. Со временем я смогу полностью решать, что поглощать, а что нет. Более того, я чувствовал, что смогу научиться контролировать процесс даже на расстоянии. Моя способность поглощать души больше не будет неуправляемой воронкой. И это меняло всё.
Именно из-за этого я ехал домой, в поместье Майто, в отличном, по моим меркам, настроении. Да, мир полон древних монстров вроде Джашина. Да, мне ещё предстоит долгая и кровавая охота, чтобы набрать достаточно силы для противостояния. Но теперь у меня появился ключевой инструмент — контроль. Я больше не был рабом своего голода. Я мог выбирать. Ну, или, по крайней мере, учился этому.
Кроме того, эта способность снимала один из моих главных страхов, который сопровождал меня всё время в отъезде. Мой дед, Арика Хигаки, уже не молод, ведь жизнь самурая и правителя — это сплошной стресс. Я панически боялся, что однажды вернусь и он умрёт рядом со мной от какого-нибудь инфаркта. Честно говоря, я даже не знал, бывает ли такое у самураев с их тренированной ки и железной волей. Но ведь всё возможно, верно? А если бы это случилось… я мог бы неосознанно сожрать его душу, окончательно убив деда. А этого мне очень не хотелось.
Теперь же появилась возможность избежать такой ужасной участи для близких мне людей. «Несмотря на всю опасность последних событий, я всё-таки извлëк из них большую пользу», — подумал я.
С этими мыслями я наконец-то пересёк границу Страны Железа. Вокруг были знакомые пейзажи, а в прохладном воздухе пахло хвоей и влажной землёй. Я уже почти дома. Осталось всего несколько дней пути.
⁂
В самом поместье меня встретили вполне радушно. Стражники у ворот поклонились чуть ниже обычного — видимо, они уже знали о помолвке и теперь видели во мне почти что своего. Слуги засуетились, предлагая помощь с вещами. Правда, глава клана Майто, Ринтаро, встретил меня на крыльце главного дома не улыбкой, а своим обычным, пронзительным и оценивающим взглядом. Он окинул меня с головы до ног, будто пытаясь прочесть следы всего, что случилось со мной за эти месяцы.
— Такэши. Возвращаешься позже, чем должен был, — произнёс он ровным голосом, без намёка на упрёк.
— Путь выдался длиннее, Майто-доно, — поклонился я в ответ. — Да и обстоятельства… сложились неоднозначно. Буду рад рассказать вам обо всём подробно.
Он коротко и резко кивнул, жестом приглашая войти, но, прежде чем развернуться, добавил:
— Харуми в городе. Решает вопросы с поставщиками тканей для свадьбы. Она должна вернуться через пару часов.
Я лишь кивнул в ответ. Что ж, даже кстати — мне и правда нужно было привести себя в порядок перед встречей с ней. Дорога была пыльной, да и внутри всё ещё клокотало от остатков энергии Джашина и собственных мыслей.
Пока я мылся в купальне и переодевался в чистое кимоно, я продолжал обдумывать план. Что рассказывать? Что умалчивать? Про Аю, естественно, ни слова. Про Джашина и культистов — тоже нет. Слишком много вопросов бы это вызвало, да и зачем пугать их древними демонами, когда у них своих забот хватает. Осталась основная история — поиски Дая. Её-то я и отшлифовал в деталях за время пути.
Приведя себя в порядок и причесав ещё мокрые волосы, я вышел в сад, в ту самую беседку, где мы часто сидели с Харуми. Усевшись, я закрыл глаза, пытаясь унять внутреннюю бурю. “Остриё” само развернулось, улавливая привычные звуки поместья: стук молотков из кузницы, перебранку слуг у колодца, далёкие крики с тренировочных площадок. И вот, через некоторое время я уловил знакомый, лёгкий и быстрый шаг, приближающийся ко внутренним покоям.
Она впорхнула во двор, как птица. Не бежала, но шла так быстро, что её хаори и юбка развевались. Увидев меня в беседке, её лицо, обычно собранное и сдержанное, озарилось улыбкой — от неё на душе сразу стало легче, несмотря на всю тяжесть. Она подбежала, и я поднялся ей навстречу.
— Такэши! — воскликнула она и, не стесняясь слуг, которые тут же сделали вид, что увлечены своими делами, бросилась мне в объятия.
Я обнял её, чувствуя, как она дрожит от волнения. От неё пахло цветами. Потом она отстранилась, посмотрела на меня своими большими, сияющими глазами — и её губы сами потянулись к моим. Поцелуй был недолгим, но искренним.
— Я так волновалась. Ты задержался… — прошептала она.
— Всё в порядке, Харуми. Просто… дела оказались запутаннее, — проговорил я, гладя её по спине. — Садись, расскажу.
Мы устроились рядом, и она, конечно же, сразу засыпала меня вопросами: где я был, что видел, как прошла встреча с братом, было ли опасно. Я начал свой подготовленный рассказ о Конохе, о её размеренной и странной жизни, о встрече с Даем. Я сказал, что он здоров и силён, что выбрал свой путь и не намерен возвращаться. Я видел, как свет в её глазах слегка померк от этой новости — ведь Дай не придёт на свадьбу. В её взгляде мелькнула грусть, но она быстро взяла себя в руки и кивнула, как бы принимая этот выбор.
Потом я осторожно перешёл к истории с культистами — сильно её отредактировав. Я рассказал, что на обратном пути наткнулся на банду похитителей, промышлявших в приграничье, и вмешался. Я описал это как тяжёлую, но успешную стычку, опустив все подробности о Джашине, бессмертии и поглощении душ. Добавил, что из-за ранений и необходимости помочь выжившим пленникам немного задержался.
Она слушала, затаив дыхание, то хмурясь, то широко раскрывая глаза. Когда я закончил, она схватила меня за руку.
— Это было безрассудно! Ты мог погибнуть! — в её голосе слышались и упрёк, и страх.
— Но я не погиб, — постарался я её успокоить. — И те негодяи больше никому не навредят. Иногда безрассудство — это необходимость.
Она вздохнула, понимающе кивнула, но в её глазах осталась тень беспокойства. Мы ещё немного поговорили о пустяках, о делах в поместье, о подготовке к свадьбе. Мне было видно, как она счастлива, и это меня радовало. Но вечером меня ждал другой, куда более неприятный разговор.
Ринтаро вызвал меня в тот же аскетичный кабинет для чайных церемоний. Мы сидели друг напротив друга, а он разливал чай теми же размеренными и безупречными движениями.
— Итак, Такэши, — начал он, отпив маленький глоток. — Ты вернулся. Расскажи, как прошла твоя… миссия. Встретился ли ты с моим сыном?
Я повторил практически то же, что рассказывал Харуми, но в более сухом, отчётном тоне. Я описал Дая, его силу, его решение, его слова о новом пути. Ринтаро слушал, не перебивая, и всё это время его лицо оставалось бесстрастной маской. Когда я закончил, он долго молчал, глядя на дно своей пустой пиалы.
— Он сделал свой выбор, — наконец произнёс Ринтаро, и в его голосе не было ни гнева, ни сожаления. Он просто констатировал факт. — И, судя по твоему описанию, это выбор слабости. Бегство от долга. Он предпочёл раствориться среди этих… ниндзя, вместо того чтобы бороться за величие своего рода здесь. — Он поднял на меня взгляд. — Но ты справился. Ты нашёл его, оценил обстановку и принял решение не настаивать. Это мудро. Тратить силы и время на того, кто добровольно стал тенью, бессмысленно. Твой отчёт я принимаю.
Он отставил пиалу и сложил руки на коленях. Тут его взгляд стал ещё пронзительнее.
— Теперь о другом. О твоём путешествии в целом. У меня есть свои источники информации, Такэши. Не такие обширные, как у нашего даймё, но достаточные, чтобы понимать: ты рассказал не всё.
— О чём именно, Майто-доно? — я сделал вид, что не понимаю про что он.
— Я не слеп, Такэши. И я никому не доверяю слепо, — сказал он, не отрывая от меня взгляда. — Мои люди видели тебя в том городе. Не раз. И видели, с кем ты проводил время. Рыжеволосая девушка, мастер печатей из клана Узумаки. Потом она внезапно исчезла, а ты отправился в своё “путешествие”. Слишком много совпадений.
«Что ж, не зря Ринтаро возглавляет клан Майто» , — промелькнуло у меня в голове.
— Её имя — Ая, — подтвердил я, понимая, что отрицать бесполезно. Ложь сейчас только ухудшит всё. — И да, она беременна. От меня.
В кабинете повисла тяжёлая тишина. Ринтаро не изменился в лице, но его пальцы слегка сжали край кимоно на коленях.
— Это… безответственно. И крайне неудобно, — наконец произнёс он. — Ты обручён с моей дочерью. Через пару месяцев — свадьба. Весь клан, вся Страна Железа будет знать об этом союзе. А теперь эта… ситуация. Что ты собираешься делать с этой девушкой?
— Её статус пока не определён, — сказал я честно. — Все мои мысли сейчас сосредоточены на Харуми и на нашем будущем, на обязанностях перед кланом Майто. Ая… это часть моей прошлой жизни. Сложная часть.
Ринтаро внимательно меня выслушал и, подумав несколько секунд, продолжил:
— Харуми пока не в курсе, — сообщил он, и в его голосе прозвучала редкая нотка… не то чтобы мягкости, а скорее осторожности. — И я не вижу смысла огорчать её этим. Она счастлива, она верит в тебя, а этот союз важен для будущего наших кланов. — Он снова сделал паузу, явно подбирая нужные слова. — Мне, конечно, эта твоя авантюра не нравится. Совсем. Это слабость, непродуманность, риск для репутации. Но… я реалист. Сильные мужчины часто имеют… увлечения на стороне. Главное, чтобы это не угрожало главному.
Он отхлебнул чаю уверенными и спокойными движениями.
— Поэтому я готов закрыть на это глаза. Но только при одном условии.
— Какое условие? — спросил я спокойно.
— Если у тебя с Харуми родится мальчик, то его воспитанием займусь я. Лично.
И это предложение было не так просто, как могло показаться на первый взгляд. Воспитание моего будущего сына… лично Ринтаро. Это означало не просто уроки фехтования. Это означало, что ребёнка с пелёнок будут лепить в идеального наследника Майто. Его душу и волю будут ковать по методике “Восьми Шагов к Смерти”, в нём будут культивировать ту самую преданность клану, которая горит в глазах Ринтаро. Мой сын стал бы не моим продолжением, а инструментом в руках этого человека. Орудием для возрождения Майто, пешкой в его великой игре. А я… я был бы просто донором крови, источником “дара”, который, как он ошибочно верил, передастся по наследству.
— Мне нужно подумать, Майто-доно, — сказал я наконец.
Ринтаро не выглядел удивлённым. Он лишь понимающе кивнул.
— У тебя есть время. До свадьбы. До того, как это станет… актуальным, — произнёс он. В его тоне не было угрозы, только констатация факта.
На этом беседа закончилась. Мы обменялись ещё парой ничего не значащих фраз о тренировках на завтра, о каких-то мелких делах поместья, после чего я поклонился и вышел из кабинета.
Стоя в пустом, тёмном коридоре, я чувствовал, как стены этого древнего поместья будто сжимаются вокруг меня. Выбора, по сути, не было. Отказаться — значило потерять всё: доверие Ринтаро, доступ к Шагам, возможно, даже саму Харуми, чьё сердце разобьётся, если отец настроит её против меня.
По сути, Ринтаро поставил меня перед фактом. Не приказом, нет. Он был слишком умён для прямых приказов. Он предложил сделку. Молчаливую, но железобетонную. Ты получаешь мою дочь, мои знания, мою поддержку. А я получаю твоего наследника. Полностью. Безраздельно.
Я закрыл глаза, чувствуя, как прагматичное решение кристаллизуется внутри, вытесняя остатки сомнений. Это было похоже на тот момент в саду с Харуми, когда я принял решение жениться, — та же тяжёлая, неотвратимая ясность.
«Ладно, — подумал я, открывая глаза и глядя в темноту коридора. — Играем по твоим правилам, Ринтаро. На данный момент. Но не навсегда».
Придёт время — и я пересмотрю условия этой сделки. А пока… пока мне нужно было играть свою роль. Будущего зятя. Преданного ученика. И, в конце концов, отца.
P.S. Уважаемые читатели, если вы найдёте ошибки, сообщите о них, пожалуйста.