• Boosty Shared
• Виталий Петров

• T

• геншин. в тени короля
• глава

Глава 57.docx

19к символов

* * *

К вечернему походу в Сумеречный двор я приоделся особенно тщательно: выбрал тёмный камзол с серебряной вышивкой, аккуратно уложил волосы и даже надушился лёгким ароматом сандала и мускуса. А ещё взял с собой настоящий меч, который мне в своё время вручила Дотте. Штука, конечно, не самая удобная для меня — тяжеловат, рукоять чуть великовата, но вид имеет грозный, солидный, сразу видно, что не игрушка.

А всё почему? А потому что, как рассказала Клоринда за завтраком, на который её поймала Торе, сегодняшний экзамен будет не просто «спонтанным испытанием», как у меня в своё время, а настоящим мини-шоу, организованным с размахом. Громко сказано, конечно, но суть в том, что в один день на звание охотника Сумеречного двора претендуют несколько человек не дворянского происхождения. А это значит — на каждого претендента по три противника подряд. Не самая честная система, но эффективная: сразу отсеивает случайных работяг, тех, кто пришёл за лёгкой славой или деньгами, без настоящей подготовки и выносливости.

Я предлагал Перуэр взять мою фамилию и представиться как моя младшая сестра — тогда бы ей достался всего один поединок, по упрощённым правилам для дворян. Она пусть и согласилась в итоге взять фамилию, но только после экзамена, упрямо объясняя, что хочет пройти всё «честно», своими силами, без поблажек. Я не стал её переубеждать, хотя мог бы подробно рассказать, насколько этот экзамен и без того нечестен по отношению к простолюдинам. Просто поддержал её решение, обнял крепко и пожелал удачи. А сейчас сидел на той самой привилегированной веранде у главного дома — с удобными столиками, бутылками выдержанного вина, изысканными закусками вроде копчёного мяса, сыров и свежих фруктов. Вокруг меня собрались другие охотники Двора, и сегодня среди них, к моему удивлению, не было ни одной женщины.

Сначала я даже посчитал это плюсом — ведь у меня в жизни совсем не было нормальной мужской компании. Прям совсем никакой. В Доме Очага с этим… ну, мягко говоря, не задалось. А после него меня почти всегда окружали дамы — и я, честно говоря, не против. Мне в кайф находиться в обществе богинь или сексуальных клонов Дотторе, а также девчат, которые ударными темпами расцветают, становясь всё краше и увереннее с каждым днём.

Но всё равно как будто чего-то не хватало — какой-то грубой, прямолинейной энергии, шуток ниже пояса, простого братского подтрунивания. Я не сразу понял, чего именно, но надеялся найти это здесь, среди мужиков-охотников. И, неожиданно для себя, нашёл.

— …всё, потому что ты — мудак, блять, — снова ответил я, даже не поворачивая головы в сторону своего оппонента, сидя в расслабленной позе: нога на ногу, спина откинута назад, бокал вина в руке. — Старый, лысый хуесос. Отъебись от меня уже наконец.

Народ во дворе ниже потихоньку стягивался ближе, предвкушая зрелище.

— Мелкий уёбок! — продолжил брюзжать дедок. — Думаешь, я на тебя управы не найду?

— А хуй свой по утрам находишь? — я всё же скосил взгляд на него с ленивым пренебрежением. — Или в вашей семейке долбоёбов член только у твоей жены висит, а у тебя один титул болтается?

По соседним столикам пронеслись приглушённые смешки, а кто-то из молодых охотников и в открытую заржал, хлопнув ладонью по столу. Долбоёбы, конечно, тоже, но будь я на их месте — может, и сам провернул бы что-нибудь подобное, ха-ха.

В общем, меня здесь встретили на удивление нормально: поздоровались, похлопали по плечу, даже место выделили с виду самое лучшее — по центру веранды, прямо у лестницы, где не было никакого заборчика или перил. Сидишь — и весь широкий двор как на ладони, бои будут прямо перед глазами, словно перед огромным телевизором в вип-ложе. Но стол подозрительно пустовал: никто за ним не расслаблялся в ожидании скорого махача.

Я сразу почуял неладное, особенно глядя на хитрые, едва сдерживаемые ухмылки парней вокруг. Но не стал ничего предпринимать — просто занял место, которое мне любезно указали. И где-то спустя минуты две-три из особняка вышел какой-то хмурый дед в дорогом, расшитом золотом сюртуке, с тростью в руке, и начал меня просто и открыто хуесосить на весь двор!

Мол, какого хера я тут расселся как у себя дома, кто я вообще такой, щенок безродный, и чтобы я немедленно свалил с его любимого места.

Ну а я что?

Я далеко не самый дипломатичный человек в этом мире и могу проявлять мягкость и такт разве что к красивым дамам. А тут — старый пердун с претензиями. И я начал его просто хуесосить в ответ, даже не задумываясь, прав он или нет. Мне место выделили сами охотники, а уж что этот старый хуй от меня хочет — уже глубоко поебать.

И вот сидим мы с ним уже минут десять-пятнадцать и продолжаем друг друга поливать отборным матом, он иногда замолкает на секунду-две, видимо, лихорадочно придумывая «крутейший» оборот обзывательств, а потом снова начинает с новой силой.

И судя по реакции окружающих — сдерживаемым смешкам, переглядываниям и подмигиваниям — это какой-то местный прикол среди них: придурковатый, но безобидный дед, которого специально подначивают на новичков.

Однако, что особенно занимательно, так это то, что культура «хуесосения» друг друга в Тейвате достаточно примитивная и скудная. Мало по-настоящему острых ругательств, мало разнообразных конструкций, мало фантазии и креатива, хотя сам язык весьма гибкий и позволяет, так сказать, «понижать уровень культуры».

Дед этот в основном крутился вокруг десятка банальных слов и пары простых фраз, которыми разве что детишек на улице пристыдить можно. А я в свою очередь уже несколько раз виртуозно отъебал и его дохлую мамашу, и его самого в придачу, с подробностями и вариациями. Ему и ответить-то толком нечем, отчего последние минуты он просто сидит с недовольной, багровой рожей и повторяет одни и те же фразы по смыслу — угрозы своим именем, титулом и связями в Дворе. Но на хую я вертел его и его титулы, спокойно потягивая одуванчиковое вино.

И если поначалу эта перепалка меня слегка раздражала, то в процессе мне даже начала нравиться эта словесная баталия. Было в этом что-то приятное, знакомое, родное — как из прошлой жизни. Давно я так никого нахуй не посылал с таким удовольствием, аж ностальгия пробрала.

Но спустя минут пятнадцать это уже начинало потихоньку надоедать, видимо, лишь одному мне — остальные явно развлекались.

— Пиздёныш мелкий… — тихо, злобно прошипел он, сверля меня взглядом. — Ну ничего, ничего. Договоришься ещё у меня…

— Я-то договорю. И буду ещё много чего говорить и дальше, — спокойно произнёс я, глядя на него сверху вниз. — А вот ты уже сейчас от инсульта обосрёшься окончательно. Красный весь, как прыщ на жопе твоего любовника-проститутки… Или проститутка — ты? У вас это ведь семейное в роду — жопой торговать, ведь так?

— Ну ты…

— Всё, блять, иди нахуй, — немного вспылил я, но всё ещё с улыбкой. — Сиди тихо и не подпёрдывый больше. Важный день сегодня, и не порти мне настроение своей вонью.

И удивительно — старый хуесос реально замолчал!

Только рожу скривил в гримасе злобы, фыркнул презрительно и отвернулся в сторону широкого двора, где уже собралось изрядно народа. Среди этой пёстрой толпы я сразу заметил Перуэр — она стояла чуть в стороне, сосредоточенная, с прямой спиной, — и рядом с ней Клоринду, которая наклонялась ближе и что-то тихо ей говорила, вероятно, наставления или слова поддержки, её рука лежала на плече девушки.

Перри сегодня была в своём привычном наряде: чёрные брюки, идеально сидящие по фигуре, и белая рубашка с аккуратно заправленными рукавами, но сейчас к этому добавились длинные чёрные перчатки до локтей, подчёркивающие грацию движений. Образ чем-то действительно походил на стиль Крукабены во время её уроков фехтования — та же смесь строгой элегантности и практичности. Вряд ли Перри её тайная фанатка или копирует сознательно, просто такая одежда идеально балансирует между удобством в бою и той утончённой красотой, которая не мешает, а помогает сосредоточиться.

Но не успел я передохнуть от словесной баталии, откинуться назад и допить бокал вина, как вдруг раздались уверенные шаги рядом, по деревянному настилу веранды, и прозвучал знакомый голос господина Эдмонда:

— Оу, Филипп и мистер Лоярд! — раздался его радостный, чуть хрипловатый голос сбоку, полный искреннего энтузиазма.

Я взглянул налево и увидел этого усатого старика в полном добром здравии: ухоженные усы, блестящие глаза, лёгкая улыбка под ними — он выглядел так, будто только что выиграл партию в карты.

— Нечасто вижу ни одного, ни второго в одном месте. И тем более, чтобы кто-то сумел остаться за столом, за которым сидит мой старый друг, — продолжал он, отодвигая стул с лёгким скрипом и садясь рядом с нами, не спрашивая разрешения. — Как так получилось?

— Хороший парень, — вдруг произнёс дед, с которым мы только что ебали матерей друг друга в словесном смысле, спокойно беря стакан вина со стола и отпивая глоток. — Сразу видно, что с севера прибыл к нам в Фонтейн. Не такой изнеженный, как местные придурки, которых от баб порой и не отличить по манерам. Пускай сидит с нами, не прогоню.

Что?..

Хах, спасибо, папаша…

Неожиданный поворот, но вкус победы был сладким, как это вино.

Но не успел я толком насладиться этим неожиданным вкусом триумфа и ухмыльнуться про себя, как обернулся обратно к подходу и увидел, кто именно направляется к соседнему стулу рядом со мной — грациозная фигура в знакомом тёмном плаще.

— Тогда я думаю, ты не будешь против увидеть свою старую ученицу, — продолжил Эдмонд с лукавой улыбкой, указывая на приближающуюся женщину.

— М? Оу, Крукабена, дорогая! — голос деда сразу же стал заметно мягче, теплее, а на морщинистом лице расцвела искренняя улыбка, обнажившая желтоватые зубы. — Рад тебя видеть в добром здравии. Давненько ты не заглядывала к нам, старикам.

— Это точно, мастер Рафаэль, — тепло отозвалась она с лёгкой, но искренней улыбкой, садясь за стол с элегантной грацией, словно это было её законное место. — Уже и не вспомню навскидку, когда в последний раз посещала Сумеречный двор. Но каждый раз возвращаться сюда — одно удовольствие, столько воспоминаний.

За время после нашей последней встречи она никак не изменилась. Вообще ни на йоту: те же острые черты лица, холодный блеск в глазах, идеально уложенные волосы, фигура, отточенная годами тренировок. Эта змея в человеческом облике.

Я понимал, что эта гадюка не упустит возможности появиться здесь именно сегодня и воочию понаблюдать за своими «детишками», но всё-таки в глубине души надеялся, что её где-нибудь в Снежной сейчас дрючат за все её проделки — или хотя бы задерживают важные дела.

— А раньше почти каждый день приходила сюда, на тренировки, — улыбнулся старик, чьё полное имя я теперь знал — Рафаэль Лоярд, ностальгически потирая усы. — После того, как в Снежную уехала по делам, совсем нечасто появляешься в городе. Что же побудило тебя прийти сегодня? Неужели новички на экзамене? Или… Хех, старички вроде нас?

— И то, и другое, полагаю, — кивнула Крукабена спокойно, переводя взгляд на меня — пронизывающий, оценивающий. — Встречи со старыми друзьями всегда важны для меня, как и поиск новых знакомств. В этом году, я слышала, у Двора появилось немало интересных членов, и что-то мне подсказывает, что сегодня будет ещё больше. А ты как думаешь, Филипп?

— Вы знакомы? — удивлённо поднял брови лысый дед, переводя взгляд с меня на неё.

— Да, знакомы. История долгая, но по-своему удивительная и поучительная, — ответила она ровно. — Я была первой наставницей по фехтованию у Филиппа здесь, в Фонтейне, и он уже тогда был хорошим, перспективным мечником.

И тут у меня в голове возник план. Снова. Рисковый, спонтанный, возможно, даже просчитанный этой хитрой сукой заранее, но только такой и мог сработать в этой ситуации.

— И таковым остаюсь по сей час, — уверенно и слегка нахально ответил я, ставя фужер на стол с лёгким звоном стекла. — И готов это доказать прямо сейчас, на деле. Наша последняя дуэль окончилась ничем — прерванной, без победителя, — и я считаю, что самое время наконец поставить точку в этом вопросе раз и навсегда, раз уж мы встретились здесь.

Крукабена немного удивилась — или только мастерски сделала вид, приподняв бровь и слегка расширив глаза.

— Предлагаешь мне дуэль здесь и сейчас, Филипп? — спросила она с лёгкой, едва заметной улыбкой на губах, но в голосе сквозила интрига.

— Друзья мои, — сразу вмешался Эдмонд, хмурясь и поднимая руки в примиряющем жесте. — Давайте не будем сегодня вечером выяснять старые отношения и портить атмосферу уже скорого экзамена. Это может подождать…

— Отнюдь, господин Эдмонд, — Крукабена подняла ладонь, мягко, но твёрдо прерывая его. — Я считаю, что кандидатам сегодня будет крайне полезно перед собственным экзаменом увидеть настоящий бой между действующими членами Сумеречного двора. Увидеть, какой разной силой и мастерством обладают охотники на деле. Это отсеет сомневающихся и придаст уверенности тем, кто действительно готов выступить.

— Главное, чтобы это было оформлено в официальную дуэль по всем правилам, а не просто формальную показуху для публики, — добавил я быстро, с лёгкой усмешкой. — Не хотелось бы, чтобы моя дорогая учительница потом подала на меня в суд, например, если вдруг я… случайно переборщу с энтузиазмом и подравняю её идеальные реснички или прическу.

Эдмонд посмотрел на меня и на Крукабену долгим, недовольным взглядом, вздохнул тяжело, но всё же начал вставать со стула.

— Хорошо… Я этого совсем не одобряю — слишком импульсивно, — но это всё же ваше законное право, как членов Двора. Идёмте вниз. Покажете скучающему народу, кто сильнее из вас двоих, и зададим правильный тон этому вечеру.

Крукабена скользнула по мне странным, многозначительным взглядом — смесью вызова и предвкушения — и молча последовала за Эдмондом вниз по лестнице.

— Я так понимаю, Крука сильно тебя отымела в прошлый раз, да? — с ехидной усмешкой протянул старый пидор Рафаэль, когда мы остались на миг вдвоём. — Хочешь мести? Или может, тебе понравилось под бабой сидеть?

— А может, и понравилось, — заявил я дерзко, вставая со стула и поправляя пояс с мечом. — На меня-то бабы сами лезут толпами, и садятся без усилий. А тебе твой дряхлый член, когда в последний раз сосали без кучи денег, а?

— Аа… — протянул он разочарованно и махнул рукой, но в глазах блестел смех. — Ну и катись в пизду отсюда, щенок.

— Правильно. Я — в пизду, а ты — на хуй. Сам всё понимаешь, старый хуесос. Сейчас отпинаю твою ученицу, вернусь и тебе ебало набью за компанию, — быстро ответил я на ходу, уходя вниз и слыша за спиной его довольный, громкий хохот, смешанный со смехом остальных столиков на веранде.

Эта короткая перепалка подняла настроение, отвлекла на миг от напряжения, разогрела кровь. Но от предстоящего дела это не отвлекло ни на секунду. Я не торопился, шёл чуть позади Эдмонда с Крукабеной, спускаясь по широкой лестнице, пытаясь связаться с боссом мысленно.

И это вышло с первой попытки!

— Решил воспользоваться законом о дуэлях, чтобы отомстить «Матери»? — в голове раздался мелодичный, чуть насмешливый голос Фокалорс. — Не сильно ли рискуешь, особенно на глазах у сестры?

— Да, рискую. Поэтому я и прошу «божественной поддержки» прямо сейчас, — также мысленно ответил я, ускоряя шаг и не став сейчас поднимать тему с её исчезновением. — Мне честность тут вообще не нужна ни капли. Она в прошлый раз упивалась своей безнаказанностью и превосходством, теперь настал мой черёд играть грязно, без правил. Поэтому прошу тебя помочь и убить её на этот раз. Нельзя оставлять её живой или хотя бы способной дальше чинить проблемы, угрозы мне и моим близким. Другого такого идеального шанса может и не быть. Она опять думает, что всё просчитала наперёд, и мне опять нужно её удивить, как в тот раз с неожиданным ходом.

— Я, конечно, могу помочь в меру сил, но неужели ты считаешь, что тебе действительно нужна моя помощь? — хмыкнула она. — Ты считаешь себя слабее её даже сейчас? После всего, что ты прошёл, всех тренировок и испытаний?

— Неважно, что именно я считаю о своих силах. Важно то, что здесь не будет никакого благородного и честного поединка по умолчанию. И наверняка в толпе есть её подсосы или союзники, которые помогут ей, если ситуация выйдет из-под контроля для неё. Она здесь для своей цели, а не чтобы помирать от моей руки.

— Ты это понимаешь трезво, и это хорошо, — одобрительно отметила богиня. — В таком случае я могу побыть этим вечером твоим личным «подсосом» и проследить за тем, чтобы никто посторонний не встрял в вашу дуэль и не вмешался.

— Как бы я ни хотел «честного поединка» и «чистого реванша», я отдаю себе полный отчёт в том, что всё ещё слабее неё в чистом фехтовании. На моей стороне магия, да, но неизвестно, какие тёмные секреты или козыри хранит она сама в рукаве. Я не хочу рисковать собой и тем более позволять делать это Перуэр, — заявил я твёрдо, подходя ближе к толпе, где уже расчищали круг. — И к чему эти благородные ужимки с твоей стороны? Не ты ли сама говорила о том, чтобы поубивать всяких аристократов и интриганов, которые Фонтейну жить мешают и портят?

— Просто я понимаю, что ты сегодня можешь победить и сам, без моей прямой помощи, Филипп, — с искренней, твёрдой уверенностью заявила Фокалорс в моей голове. — Но я вижу также твои чувства, твои опасения и эту стальную решимость в тебе… И, если вдруг пойдёт что-то не так или действительно запахнет жареным, я постараюсь помочь в меру своих сил и возможностей через Глаз Бога. Только не рассчитывай на то, что я смогу за одно мгновение её устранить или вмешаться слишком грубо. Это всё же работает иначе.

— Спасибо… — облегчённо выдохнул я вслух, тихо, почти шёпотом, чувствуя, как от её слов по телу разливается приятное тепло.

Я шагнул вперёд, выходя в центр большого расчищенного круга на утоптанной, слегка влажной от вечерней росы земле двора, где уже стоял Эдмонд с Крукабеной в центре, а толпа вокруг постепенно затихала, превращаясь в кольцо возбуждённых взглядов и приглушённого шёпота в предвкушении зрелища.

Взглядом я быстро, инстинктивно нашёл Перуэр с Клориндой в первом ряду зрителей — они стояли плечом к плечу, чуть ближе к краю круга. Клоринда смотрела напряжённо, но уверенно: брови слегка сдвинуты, губы сжаты в тонкую линию, рука уже лежала на рукояти меча — готовая к любому повороту. А Перри выглядела по-настоящему ошарашенной и хмурой: глаза широко раскрыты от неожиданности, голова чуть наклонена, словно она пыталась осмыслить, почему вдруг всё завертелось вокруг этой дуэли, явно не понимая полного контекста и моих мотивов.

Законный, идеально оформленный шанс убить Крукабену — или хотя бы серьёзно её нейтрализовать — есть сейчас только у меня одного, и я не должен дать ни малейшего повода Перри сейчас вмешаться, запаниковать или волноваться сверх меры. Один неверный взгляд или жест — и она рванёт в круг, рискуя всем.

Глаза Крукабены, холодные и пронизывающие, как остриё её рапиры, смотрели на меня точно так же, как тогда, в Доме Очага — с той же смесью превосходства, лёгкого презрения и хищного интереса, словно я всё ещё был для неё всего лишь забавной игрушкой или ребёнком, который осмелился бунтовать.

Но сейчас всё иначе. Совсем иначе.

Я глубже, чем когда-либо. Сильнее. Умнее. И с богиней за спиной.

Я смогу победить…

С её поддержкой или без, но смогу.

Точка.