• Boosty Shared
• Виталий Петров

• T

• геншин. последняя воля
• глава

94.docx

22к символов

* * *

Осторожно шагая по чужой незнакомой квартире, я окончательно утвердился в мысли, что Алиса — та ещё шутница. И не просто шутница, а, пожалуй, даже выше инадзумской лисицы, тоже любящей шутки и горячие источники.

Третий подготовленный ведьмой ключ открыл мне проход вовсе не на случайную улицу Мондштадта, как я ожидал и как уже случалось с другими ключами. Не в деревушку на окраине страны, не в забытую богами хижину. Нет. Эта ведьма с длинными ушами решила устроить мне настоящий сюрприз: последний ключ из связки распахнул дверь прямо внутрь чьей-то квартиры. Живой, обжитой, уютной с запахом чая и свежей древесины.

Первая мысль — это какая-то ошибка. Может, ключи перепутала?

Ведьма немолодая уже, раз её знает даже Макото, — всякое может случиться. Поэтому зря на неё наговаривать я не стал и решил без промедления воспользоваться основным моим ключом, чтобы открыть дорогу назад в Домик ведьм, даже не оглядываясь вокруг. Но показался новый сюрприз — магический ключ, ещё не подводивший меня никогда, «вдруг» перестал работать. Раньше даже если замочная скважина внешне вообще никак не подходила к моему ключу, тот сам менял форму, подстраиваясь под нужный контур, и без малейшего сопротивления открывал проходы везде. Сейчас же он «вдруг» перестал. Будто самозабвенно делал вид, что впервые видит замок.

Совпадение? Конечно же нет.

И я уже начал понимать, что всё это — не неудача и не каприз магии, а какой-то очень хитрый план той самой старой ведьмы с большими ушами. Но в чём его суть-то? Чтобы я… чтобы я прошёл определённый путь, заранее продуманный ею? Чтобы сделал какие-то конкретные вещи, шаг за шагом, не отклоняясь от маршрута, который она сочла нужным?.. Допускаю и такое. Одноразовые ключи из связки, вероятно, изначально вовсе не имели строгой привязки к месту, как это заявлялось в письме, и при любом раскладе открыли бы сначала дорогу в Ли Юэ, потом в Сумеру, а уже затем — в это странное, непривычное место, куда меня, очевидно, никто не приглашал.

И всё это вполне может оказаться правдой: Алиса сама признавалась, что присматривала за мной. И очевидно, что у неё нет причин бросать это «занятное дело». Ей нужен тот, кто сможет исцелить мир от Бездны. Ей нужен целитель этого мира — насколько бы громко ни звучал этот титул. А мой недоброжелатель, отчаянно желающий моей смерти, вполне может помешать ей в собственных планах. Но неужели весь мой путь из Инадзумы в Фонтейн был продуман заранее этой странной ведьмой? Все те встречи — и со старыми друзьями, и с новыми. Все события, большие и малые. Неужели её «присмотр», как она тогда скромно это назвала, действительно настолько глубоко продуман, просчитан через десятки маленьких, незаметных, но удивительно точных деталей?

Ха! Тогда я могу лишь похлопать ей, если она смогла предвидеть даже мою встречу с Арлекино и то, что Предвестница поможет мне справиться с последствиями Запретных знаний. Это нужно обладать каким-то особым даром, не иначе.

Мне, конечно, не слишком приятно осознавать, что я стал её послушной «марионеткой», словно в спектакле, где она — главный сценарист и режиссёр. Такое положение вызывает внутренние неприятие. Однако стоит всё же признать: Алиса действует в интересах, которые, по крайней мере частично, пересекаются с моими собственными. И я просто не могу обвинить её ни в чём… кроме того, что её хитрые ключи привели меня в чужую квартиру!

Но чем дальше я продвигался по коридору с деревянными шкафами и закрытыми дверями, тем отчётливее понимал, кому именно принадлежит эта квартира. Для этого не нужно быть опытной ищейкой — улики буквально бросались в глаза. Вокруг стояли высокие, аккуратно подточенные шкафы, набитые книгами. То тут, то там стояли горшки с ухоженными живыми растениями, от которых исходил свежий, тёплый запах зелени и земли. В воздухе витал аромат чая и до боли знакомых духов, мягкий и немного пряный. Пока шёл, казалось будто кто-то всего пару минут назад прошёл здесь и растворился в ближайшей комнате.

Планировка квартиры была необычной на мой взгляд, почти странной: один широкий коридор, больше похожий на библиотечный проход, тянулся через весь дом, а по его сторонам стояли закрытые двери. В них я пока не заходил и не проверял, что там находится. С одного конца коридор упирался в тупик с большим окном, через которое внутрь лился мягкий рассеянный свет. С другого, к которому я шёл, открывался простор на кухню: широкую, светлую, с массивным круглым столом в центре.

И последней точкой в моём невольном расследовании стала одна из полок шкафа на границе коридора и кухонного пространства. На ней я заметил несколько фотографий в аккуратных рамках — небольшие, но расставленные так, будто владелец дорожил каждой из них. Именно они заставили меня окончательно осознать, где я нахожусь… и чья это квартира на самом деле.

На фотографиях были изображены студенты Академии Сумеру, и почти на каждом снимке неизменно присутствовала Лиза. В аккуратной зелёной форме студентки, улыбающаяся так искренне, будто у неё впереди не экзамены и ночи за конспектами, а целая жизнь, полная открытий. На одних фото она стояла рядом с наставниками, на других — в окружении друзей и сокурсников. Наверное, времени с того момента прошло уже немало, но, что удивительно, Лиза словно совсем не изменилась. Всё такая же красивая ведьма.

Я не стал слишком долго разглядывать фотографии в чужом доме и направился к окнам на кухне. И там передо мной открылась знакомая картина Мондштадта — его центральная площадь с фонтаном, где всегда кипит жизнь. Солнце мягко освещало крыши домов, лёгкий ветерок трепал разноцветные флажки на фасадах, а по небу уже сползали небольшие тучки, предупреждая о скором дожде. Мельницы неподалёку медленно, почти лениво вращались, но взгляд радовался самому их присутствию. Я даже заметил Тимея у знакомой алхимической лавки — он, как обычно, был погружён в свои эксперименты и одновременно умудрялся разговаривать с каким-то незнакомцем с большой сумкой за плечом.

А прямо под окном на первом этаже дома располагался знакомый «Хороший охотник» — место, где я не раз грелся горячей едой и запивал всё одуванчиковым вином. Стоило вспомнить, как тепло и уютно там бывало, как воспоминания приятной волной прокатились по телу.

Я и не подозревал, что Лиза живёт в таком месте.

Но меня насторожило другое: сверху не доносилось ни запаха еды, ни характерного гула ресторана — ни смеха, ни стука посуды. Странно. Я списал это на магию. И, как оказалось, не зря.

Когда я попробовал открыть окно, рама вдруг вспыхнула тонкими фиолетовыми линиями, проступившими по дереву и стеклу — рунный узор, точно показывающий наличие сильного заклинания. А затем окно, ни больше ни меньше, попыталось ударить меня электричеством.

— Шш! — отдёрнул я руку скорее от неожиданности, чем от боли.

Пальцы лишь слегка кольнуло, но следов не осталось.

— Хм. Достойного уровня плетение рун, — раздался спокойный голос Макото.

Она появилась неожиданно и сейчас стояла рядом, внимательно изучая стекло, водя по нему кончиками призрачных пальцев.

— Звуки и запахи блокируются почти полностью. А защита от физического и магического воздействия работает на пике возможностей для такого материала и размера… Хотя… — она почти вплотную наклонилась к стеклу, всматриваясь в символы. — Эти руны, использованные именно для стекла, я вижу впервые. Интересно. Люди за последние пять веков заметно продвинулись в искусстве плетений и магических рун. Я уже чувствую себя старухой, хе-хе, — тепло рассмеялась она, оборачиваясь ко мне. — Могу попробовать взломать защиту окна, но это займёт время. И, скорее всего, активирует защитный механизм всего дома. Такие вещи хозяева обычно продумывают заранее. В идеале нужно найти ядро дома, обезвредить его — тогда большая часть защиты исчезнет сама, оставшись без подпитки…

— Звучит впечатляюще, но мне кажется, лучше дождаться хозяйку, — усмехнулся я. — Не хочется ей тут ничего взламывать или ломать. Всё же мы никуда не торопимся сейчас, можно и отдохнуть маленько.

— Да, вариант тоже неплохой. Наверняка у Лизы, сумевшей настолько тщательно обезопасить свой дом, есть артефакты, связанные с ним напрямую, и она уже знает о появлении посторонних. По крайней мере, у нас во дворце система безопасности устроена примерно так.

При слове «артефакт» я сразу же вспомнил о волшебном зеркальце, за которым полез в сумку.

— Может быть и есть. Но я всё же попробую с ней связаться напрямую и рассказать о «шутке», которую устроила нам Алиса. Что-то мне подсказывает, что Лиза ничего обо мне не знает.

Я повернулся, собираясь отодвинуть стул у кухонного стола, но вдруг заметил Руккху. Она стояла возле полки с фотографиями, глядя на них с такой задумчивостью и мягкой ностальгией, что я невольно замедлил шаг. Отвлекать её не стал — тихо сел на стул и начал копаться в бездонной сумке.

— Пойду изучу двери, — сказала Макото, проходя мимо в сторону коридора, откуда я недавно пришёл. — Возможно, тут всё же есть запасной выход или какая-нибудь другая лазейка.

Я лишь кивнул, продолжая вытаскивать на стол подарки для Лизы. В этом плане я оказался в выигрышном положении: идти никуда не нужно. А вот зеркальце, правда, пришлось немного поискать, но я всё же нашёл его, раскрыл — и стал ждать ответа.

* * *

Пурпурная ведьма, Лиза Минчи, в этот самый момент находилась глубоко внутри штаб-квартиры Ордо Фавониус, но не в библиотеке, и не в алхимической лаборатории. Она была в месте, куда ни один рыцарь, ни один маг, ни даже Великий магистр никогда не ступал ногой.

Гостиная Театра Воображариума — тайное магическое пространство, существующее на тонкой грани между реальностью и безграничной фантазией. Обычно здесь царил уют: мягкие бархатные диваны парят в воздухе, чайные сервизы сами собой разливают ароматный чай, картины на стенах меняют сюжеты в зависимости от настроения хозяйки, а сквозь высокие витражи льётся мягкий фиолетово-розовый свет. Сейчас от всего этого великолепия не осталось и следа.

Пространство сжалось. Всё, что осталось посреди кромешной пустоты, — огромный стол, покрытый белой скатертью с фиолетовой вышивкой по краям. На столе — фарфоровые тарелки, серебряные приборы, хрустальные бокалы, а в центре — многоярусные этажерки, заставленные пирожными всех мыслимых видов… Всё это выглядело особенно жестоко и издевательски в нынешней обстановке.

По обе стороны стола стояли высокие стулья с мягкой розово-лиловой обивкой и изящно выгнутыми спинками. На каждом — кукла. Все абсолютно одинаковые: длинные светло-жёлтые, почти платиновые волосы, мертвенно-бледная фарфоровая кожа, чёрные обтягивающие костюмы гимнасток с золотыми кантами и вставками, чёрные повязки, полностью закрывающие глаза. Руки и ноги — откровенно шарнирные, с заметными сочленениями, двигались рывками, издавая тихие металлические щелчки. Куклы отчаянно дёргались, пытаясь встать, вырваться, бились о невидимые путы, но оставались неподвижны. Не только тела были скованы — души, заточённые внутри этих искусственных оболочек, тоже не могли вырваться наружу.

Это была тщательно подготовленная ловушка, созданная лично Алисой.

Сама ведьма сидела во главе стола, словно королева на троне. Перед ней — изящная фарфоровая чашка тонкой работы, от которой поднимался лёгкий пар с ароматом лесных ягод и мяты, и раскрытый блокнот в тёмно-фиолетовом переплёте. В руке — золотая перьевая ручка. На губах играла улыбка, но это была не привычная тёплая, почти материнская улыбка, к которой все привыкли, а холодная, хищная, с лёгким оскалом, будто кошка наконец загнала мышь в угол и теперь наслаждается её агонией. Алые глаза с характерным узором радужки внимательно, с лёгким прищуром, скользили по каждой марионетке, выискивая самую дерзкую, самую громкую.

На противоположном конце стола сидела Лиза.

Лицо её было мрачным, под глазами — лёгкие тени усталости, в зелёных глазах — смесь раздражения и сдерживаемой ярости. Чашка чая стояла рядом, но ведьма к ней так и не притронулась — поверхность давно покрылась тонкой плёнкой, жидкость полностью остыла.

Внезапно Алиса тихо, почти ласково хмыкнула и указала длинным пальцем на одну из самых яростно дёргающихся кукол.

Тишина, державшая зал в мёртвых тисках, в тот же миг рухнула.

— Ненавижу! Ёбанные ведьмы! Чтоб вас и ваших дочерей!.. А-а-а-а!!!

Крик оборвался так же внезапно, как начался: тело куклы пронзила яркая фиолетово-белая молния, вспыхнувшая прямо изнутри грудной клетки. Материал начал плавиться, чёрная ткань обугливаться, из суставов посыпались искры и дым. Кукла продолжала конвульсивно дёргаться, но крик уже утонул в новой волне магической тишины.

— Какая некультурная марионетка, — с довольной, почти мурлыкающей интонацией произнесла Алиса, любуясь оплавленным лицом и треснувшими руками своей жертвы. — Может быть, её соседка окажется более воспитанной и сговорчивой?

Палец переместился вправо — на куклу, которая до того тоже изрыгала проклятия, но теперь замерла, будто почувствовав неизбежное.

— Итак, ты уже прекрасно знаешь, какие вопросы меня интересуют… — начала ведьма мягким, почти шёлковым голосом.

— Чтоб тебя лавачурл выебал, б… — прошипела марионетка сквозь стиснутые зубы.

Молния ударила снова — ярче, громче. Запах горелого пластика и озона разнёсся по залу. Допрос продолжался в том же ритме: короткий вопрос, матерное оскорбление, ослепительная вспышка молнии, короткая передышка, новый вопрос. Пока, наконец, одна из кукол, уже сильно обугленная, с треснувшим фарфоровым лицом, оплавленной рукой и обгоревшими волосами, не выдавила хриплым, искажённым голосом:

— Чего ты хочешь от нас?.. Каких ещё ответов?

— Оу, неужели марионетка из Театра Господства наконец готова к спокойному диалогу и хочет избавить себя от дальнейших бессмысленных страданий? — голос Алисы стал почти нежным, ласковым.

— Ты ничего не знаешь о настоящих страданиях, — кукла усмехнулась треснувшими губами. — Плавить нас молниями — больно. Неприятно. Но это детский сад по сравнению с тем, что мы видели и чувствовали.

— Я бы с удовольствием поспорила, — ведьма ласково улыбнулась. — Зато теперь ты можешь вести со мной спокойный, осмысленный разговор, а не желать мне и всему Шабашу бесконечных изнасилований лавачурлами. Это ли не замечательный прогресс?

Кукла промолчала, ожидая продолжения.

— Вы совершили огромную, непростительную ошибку, решив выползти из Бездны и начать свои грязные проказы в Тейвате. Маскировка у вас, конечно, неплохая, но далека от идеала, а психическое состояние оставляет желать лучшего. Давай договоримся по-хорошему: ты отвечаешь на мои вопросы спокойно, подробно и максимально честно — и я больше не буду вас пытать и отпущу ваши души из этих очаровательных кукольных тел. Идёт?

— Хорошо… — прохрипела марионетка. — Ваша магия временно отогнала шепот Бездны… Думаю, я смогу говорить связно.

— Просто изумительно! — Алиса радостно хлопнула в ладоши, как маленькая девочка, получившая новую игрушку. — Ты не первая марионетка, с которой я веду столь приятную беседу. Я уже примерно представляю, что такое «Театр Господства». Слышала про некоего Святого Отто — вашего «Мастера» и «Господина». Знаю, что именно он отдал вам последний приказ, передав «Последнюю волю», которую вы обязаны исполнить любой ценой. Понимаю, что вы пылаете какой-то патологической ненавистью к фамилии Каслана. Многое знаю. Но цельной картины пока нет — только осколки, предположения, домыслы. И теперь я хочу, чтобы ты помогла мне сложить эту мозаику воедино. Скажи прямо: почему вы так отчаянно, так одержимо пытаетесь убить Александра? Обычный парень с необычной судьбой, который просто хочет спокойно жить в новом мире и лечить людей. Разве это повод для убийства? Или корни вашей цели лежат именно в той самой «Последней воле» Святого Отто?

Марионетка медленно обвела взглядом зал, других кукол, застывших в своих позах, ведьму напротив, и только потом заговорила:

— Я… я когда-то была обычным человеком… Уже почти ничего не помню. Память стёрта безвозвратно, остатки отравлены и затуманены Бездной. Я не знаю, кто такой этот ваш Александр. У меня нет к нему личной ненависти. Но есть приказ. Последняя воля Мастера. Противиться ей почти невозможно. Пока приказ не выполнен — Театр будет работать, а наши души останутся в ловушке этих тел. Думаешь, ты тут пафоса навела, подготовилась, страшной стала? Ха… Это смешно. К боли привыкаешь очень быстро. Ты бы видела, что творилось, когда этот мир рвали на куски пришельцы из-за звёзд… Хаха-ха…

— В чём именно заключается «последняя воля» вашего Мастера? — спокойно продолжила Алиса.

— Я не могу это сказать…

— Не нужно, — ведьма мягко перебила. — Мы и так видели все ваши отчаянные, нелепые попытки убить Александра. Он — цель. Но причина остаётся неясной. Ты лично можешь его не знать и не желать зла, но у вас всех есть общий мотив. Расскажи мне его. Вдруг мы с Шабашем проникнемся вашей трагедией и решим помочь? У нас возможностей побольше, и он нам доверяет. Сможем, так сказать, в союзе убить этого мальчишку, от которого столько проблем.

Лиза на другом конце стола нахмурилась сильнее, но промолчала — понимала, что это чистой воды блеф. Остальные марионетки беззвучно открывали рты, явно пытаясь криком остановить свою «сестру».

— Думаешь, я настолько тупая? Может ещё и отлижешь мне в знак нашего нового союза, ха-ха?

— Вы действительно обожаете всё опошлять и сводить к одной теме, — выдохнула эльфийка. — Это уже утомляет.

— Когда сидишь в теле бесполой куклы, остаётся только фантазировать и болтать о том, чего у тебя давно нет, — кукла оскалилась. — А суть «последней воли» от меня ты не узнаешь, хоть заставь свою любовницу тысячу раз швырнуть в меня молнию! Приказы Мастера не оглашаются и не обсуждаются. Как и его личность. Ничего интересного ты от меня не получишь, ушастая сучка!

— Театр поглощён Бездной, — спокойно продолжила Алиса, будто не слыша оскорблений. — Вы стали её искажёнными, исковерканными созданиями. Но при этом продолжаете слепо исполнять волю прежнего Мастера.

— Бездна проникает в нас, меняет, шепчет, предлагает дары… Но механизмы Театра устроены особым образом. Мастер всё предусмотрел. Бездна никогда не станет для нас хозяином, — холодно ответила кукла. — Исполнение последней воли — высший приоритет. Даже если для этого придётся пойти против самой Бездны.

— Интересно… Но на практике такого, конечно, не случится. Значит ли это, что после убийства Александра механизмы Театра окончательно остановятся, и вы полностью, без остатка сольётесь с Бездной?

В этот момент остальные марионетки замерли. Даже самые яростные перестали дёргаться, будто слова Алисы задели что-то глубоко внутри.

— Я уже поняла, — продолжила Алиса, — Что последняя воля именно в убийстве Александра. Причина, видимо, в его даре или в том, что он попадает под некий общий критерий, заданный Отто. Выполните приказ — механизмы остановятся, души освободятся из кукол. Но освободятся прямо в объятия Бездны, из которой уже нет выхода. По сути, вы рвётесь исполнить волю Мастера, чтобы навсегда стать частью абсолютной тьмы. Я верно понимаю? — с нескрываемой иронией произнесла она, обводя взглядом всех марионеток. — Что ж… наше маленькое чаепитие подошло к концу. Желаю вам полного и безоговорочного краха всех ваших планов!

В ту же секунду по залу прокатился глубокий, гулкий звон огромных невидимых часов. Все марионетки одновременно обмякли и попадали со стульев в разные стороны — души их наконец отпустили.

Пространство задрожало, начало медленно восстанавливаться: вернулись мягкие диваны, парящие светильники, картины, тёплый свет витражей, запах свежей выпечки и цветов.

Алиса довольна подняла чашку, отпила остывший чай.

— А я тебе говорила, что в этот раз мы узнаем чуть больше, — произнесла она с торжествующей улыбкой. — Посеяли зёрнышко сомнения в их пустые головушки.

— Будет ли толк от этих зёрен, если при следующем контакте с Бездной они снова полностью сойдут с ума? — устало спросила Лиза, наконец беря свою чашку.

— Небольшой, но будет. Мы в очередной раз убедились, что они ещё не до конца принадлежат Бездне и способны говорить без маскировки. Хотя бы одна из этой сквернословной компании точно задумалась, что ждёт их после выполнения приказа. Может, пересмотрят приоритеты — сначала разберутся с Бездной, а там, глядишь, и обычная старость заберёт Александра естественным путём.

Лизе такая формулировка явно не понравилась, но она промолчала — понимала, что Алиса права.

— Возможно. Но наивно надеяться, что Театр просто отступит. У них нет ни структуры, ни единого плана. Действуют хаотично, разобщённо. Даже если несколько марионеток решат взять паузу, остальные, ослеплённые приказом и безумием, продолжат.

— Верно, — кивнула Алиса. — Поэтому не стоит на это рассчитывать, а нужно думать дальше. Но на сегодня хватит. Ты замечательно помогла мне с удержанием и воспитанием этих негодниц. Можешь возвращаться в библиотеку… или лучше сразу домой — отдыхать. Я подготовила тебе там небольшой сюрприз, — она хитро прищурилась.

— Домой? — Лиза удивлённо подняла бровь. — Мне уже начинать беспокоиться?

— Оу! Нет-нет-нет! — Алиса весело замахала руками. — В этот раз Кли точно не будет штурмовать замок «злой ведьмы» с бомбами! Тебе понравится, обещаю.

— Звучит всё равно подозрительно, — протянула Лиза, вставая. — Не пойдёшь со мной?

— Позже загляну, ближе к вечеру. Сначала нужно тут прибраться, а потом выручать Кли — Джинн снова посадила её под домашний арест за шалости, — в голосе Алисы появилась тёплая, материнская нежность. — Джинн, как всегда, строга, но справедлива. Надеюсь, получится договориться и не оказаться запертой вместе с дочкой… Хотя, честно говоря, меня такая перспектива только радует!

— Ну что ж… Мне и правда нужно отдохнуть после всего этого. Надеюсь, твой «сюрприз» этому поспособствует, — Лиза лукаво стрельнула глазами в сторону подруги.

— Он точно поможет расслабиться, — с многозначительной улыбкой ответила Алиса. — Но многое будет зависеть от тебя самой.

Она подмигнула. Лиза, всё ещё с лёгким подозрением, подошла к высоким резным дверям, толкнула их и вышла прямо в знакомую библиотеку Ордо Фавониус, оставив Алису одну в постепенно возвращающем своё уютное великолепие зале Театра Воображариума.