Вестник Смерти: Глава Пятая - С ударной дозой гордыни и небольшой примесью рассудка.
Глава пятая, с ударной дозой гордыни и малой примесью рассудка..epub
Глава Пятая, с ударной дозой гордыни и малой примесью рассудка..rtf
* * *
Тусклый свет дрожащей свечи разгонял темноту погруженной во мрак комнаты, заставляя длинные тени танцевать на обшарпанных стенах.
Тихо поскрипывая и оставляя за собой длинный чернильный след, остро-заточенное перо порхало по белоснежной странице раскрытого на столе фолианта.
Ведомые рукой маленького седовласого эльфа, ровные линии аккуратных магических символов ложились на бумагу, тесно переплетаясь с примитивно выглядящими закорючками древних наречий и формируя своим союзом монструозный узор могущественного заклинания.
— Еще немного… И… На этот раз у меня точно получится! Чтобы такой великий я, да и не справился с примитивным творением жалких смертных?! Ха! Да скорее Шеогорат станет апофеозом рассудительности! И перестанет кормить всех подряд своим отвратительным сыром!
На лице эмиссара повелителя мертвых сияла самодовольная ухмылка, но несмотря на лихую браваду даэдрического духа и весьма внушительную скорость порхания пера, стекающая по виску капля пота и несколько валяющихся вокруг стола смятых черновиков прозрачно намекали на несколько предыдущих провальных попыток…
Заклинание "Молнии", структуру которого начинающий адепт тайных искусств пытался перерисовать, относилось всего-лишь к третьему кругу и даже по меркам жителей Фаэруна подобные чары не считались чем-то особо выдающимся. А уж с точки зрения уроженца Нирна, взгляды которого маленький эльф в силу своей природы не мог не разделять — подобные чары и вовсе являлись примитивизмом в особо извращенном виде виде.
Но именно этот нетипичный, непривычный для потомка Эт'Ада способ сотворения заклинаний заставлял даэдрического духа скрипеть зубами от переполняющей разум злобы, что не самым лучшим образом сказывалось на скорости изучения фаэрунских магических практик.
А разница в подходах была довольно существенной…
Если привычные Гремаду системы арканного искусства использовали силу примерно также, как гончар использует глину и формировали из чистой энергии сразу нужный эффект, то адепты тайного искусства Торила шли совершенно иным и куда более сложным путем.
Плетением.
Хотя само название до сих пор вызывало у него лишь искренний хохот, маленький эмиссар повелителя мертвых все же отдавал своим коллегам по профессии должное и признавал, что подобное название как нельзя точно описывало суть используемой ими системы: Будучи неспособны использовать сырую магию напрямую, маги Фаэруна решили зайти с другой стороны и научились дергать за нити пронзающих мир энергетических каналов, заплетая их таким образом, чтобы заклинание творилось не напрямую самим волшебником, а как бы самим миром в момент распутывания завязанного клубка.
По мнению низкорослого эльфа подобные извращения в тайном искусстве попахивали мазохизмом в термальной стадии. Однако воплотившись в теле погибшего эльфийского ребенка и лишившись прямой связи с Обливионом, не привыкший сдерживаться даэдрический дух оказался отрезан от привычных источников магии и как итог — новорожденный Эт’Ада оказался вынужден заниматься этим самым извращением.
— Появился на свет всего несколько дней назад, а у уже чувствую себя старой бабкой, промышляющей вязанием… Мерзость!
Гремад презирал слабости смертных. Гремад знал, что он способен повелевать чистой энергией. Гремад жаждал творить магию свободно, без навязанных непонятными богинями костылей. Гремад… Пыхтел от клокочущей внутри злобы и мысленно слал проклятия всему на свете, но учился использовать Плетение на манер фаэрунских магов.
С огромным удовольствием сменив деревенское тряпье на зачарованный для длительных путешествий камзол темного цвета, низкорослый волшебник покинул лавку зеленокожей пародии на нормального заклинателя и направил свои стопы в сторону ближайшего постоялого двора. Маленький эмиссар повелителя мертвых не горел желанием продлевать свое общение с презренными смертными, но тому моменту как он закончил с покупками, на улице начал накрапывать легкий дождик, а изучение свитков и приобретенных фолиантов требовало если и не полного уединения, то как минимум крыши над головой и отсутствия льющейся с неба воды.
Появление на пороге маленького и бледного как покойник эльфа с далеким от доброты взглядом не сильно обрадовало пожилого владельца двухэтажного и слегка покосившегося приюта для случайных путников. Однако нескольких золотых монет оказалось более чем достаточно, чтобы Гремад в одно мгновение превратился из "злобного остроухого мальчишки" в "многоуважаемого молодого господина" и перед ним в считанные минуты оказался запеченный поросенок с бутылкой "Клянусь, это лучшее вино, что у нас есть!"… Которое по вкусу напоминало не благородный напиток, а скорее разбавленные водой помои с ближайшей кухни.
Но как бы то ни было — частично утолив голод активно перестраивающегося тела и мысленно пожелав лживому владельцу трактира мучительной смерти, начинающий фаэрунский волшебник отправился в приготовленную за время трапезы комнату на втором этаже. Примерно прикинув масштабы стоящей перед ним задачи, низкорослый заклинатель рассчитывал за несколько часов изучить несколько десятков купленных у полуорка магических свитков, однако реальность оказалась полна разочарований.
Благодаря поистине огромному запасу магических знаний, расовой предрасположенности высших эльфов к тайному искусству и полученному от создателя аурному зрению седовласый эмиссар повелителя мертвых мог вообще без каких-либо усилий повторить форму любого заклинания вне зависимости от природы его происхождения… При условии что у него хватало на это магической энергии, разумеется.
Вот только все это касалось лишь тех чар, которые создавались другими заклинателями и форму Плетения которых даэдрический дух был способен увидеть. А в свитках магия оказалось заключена совершенно иным образом и накладываемые на бумагу чары в энергетическом спектре выглядели скорее своеобразным артефактом, из-за чего Гремаду пришлось изучать заклинания классическим методом, переписывая их в купленную у все того же полуорка книгу заклинаний.
— Значит тут мы сплетаем потоки в единый узел, а тут… Лишь слегка фиксируем? Нет-нет-нет, тогда вместо перемещения заряда до определенной точки получится просто объемный взрыв! Эффект в целом неплохой, но сейчас нужно получить иной результат… Значит нужно сместить каналы на разную высоту, чтобы они не слились, а наложились друг на друга! Да! Именно! — Кивнув собственной догадке, сидящий за столом коротышка прикусил клыками кончик слегка высунутого от усердия языка и перо в его бледной руке запорхало по бумаге с удвоенной скоростью. — А дальше все совсем просто: подаем энергию, отпускаем нити Плетения и вуаля — клубок распутывается таким образом, что разряд создается сам собой!
Пока новоявленный чароплет изучал заклятия первого и второго кругов, освоение фаэрунских чар шло поистине семимильными шагами и меньше чем за пару часов весьма увесистый книжный том оказался заполнен чуть ли не на четверть своего объема. Однако с каждой новой ступенью сложность и запутанность Плетения возрастала в геометрической прогрессии и если "Волшебную Стрелу" первого круга Гремад изучил за несколько минут, то над "Молнией" третьего даэдрическому духу пришлось корпеть до глубокой ночи.
— Фу-у-уф… Наконец-то закончил! — Как только последний магический символ был завершен, лежащий на столе свиток обернулся кучкой серого праха, а перечерченная в книгу схема заклинания тускло засветилась, поглощая высвободившуюся магию и подтверждая работоспособность зарисованной структуры. — Тц! Мало того что эти каракули стоят по местным меркам целую прорву золота, так они еще и одноразовые! Хорошо волшебники Фаэруна устроились, ничего не скажешь… Ладно. На сегодня пожалуй хватит извращенного торильского колдунства.
Еще раз проверив переписанное заклинание, маленький седовласый эльф заразительно зевнул и закрыв изрядно пополнившуюся книгу заклинаний, с наслаждением улегся на ближайшей кровати, беззастенчиво используя фолиант с бесценными знаниями тайного искусства как самую обычную подушку.
Пусть изменяющие тело заклятия и начали превращать седовласого коротышку в его более совершенную версию, вносимые изменения еще не успели зайти далеко. Иными словами, с точки зрения голой физиологии Гремад не сильно отличался от маленького эльфийского мальчишки и после нескольких дней бодрствования без малейшего намека на отдых, эмиссар повелителя мертвых самым банальным образом хотел спать. Причем мягкая постель манила остроухого заклинателя настолько сильно, что даже непоколебимая воля бессмертного духа не могла заставить бренную плоть двигаться дальше…
Но даже несмотря на сильную измотанность, сон все никак не шел к низкорослому эльфу и его сознание упорно отказывалось погружаться в ласковые объятия мрака. Гремад ворочался на кровати и так, и эдак но как только он пытался закрыть глаза, тело маленького волшебника начинало бить в набат, сигнализируя своему владельцу о неправильности происходящего.
Существуя в роли смертного всего ничего, даэдрический дух весьма посредственно разбирался в особенностях смертных рас Торила и приняв все за банальную бессонницу, попытался вырубить себя изученными ранее чарами сна. И лишь когда заклятье, что теоретически должно было мгновенно усыпить любое живое создание, не оказало на него никакого воздействия, маленький заклинатель догадался, что проблема кроется в физиологии его материального вместилища.
— Хм-м-м. Видимо фаэрунские меры спят как-то по особенному. Что же, значит будем следовать зову плоти.
Флегматично пожав плечами, эмиссар повелителя мертвых ослабил контроль над телом и повторяя заученные на протяжении многих лет действия, оно самостоятельно приняло сидячее положение.
" — Странное… Ощущение… Словно… Съел… Миску… Лунного сахара…" — Скрестив ноги, маленький эльф принял медитативную позу и в считанные секунды погрузился в подобие магического транса. — “Забавно…”
Веки Гремада сомкнулись, отрезая даэдрического духа от мира, а течение мыслей стало медленным и размеренным, но взамен изможденное тело стало быстро наполняться жизненной энергией, а обостренный слух седовласого коротышки усилился еще больше, позволяя ему слышать все, что происходит на территории постоялого двора.
Низкорослый волшебник слышал как пузатый повар выходит из кладовой, пряча под фартуком пару сворованных куриных тушек. Как сидящий в главном зале забулдыга жадно опустошает оставленную эльфом бутылку с дрянным вином. Как пыхтящий хозяин постоялого двора нагибает в одной из пустующих комнат девку из обслуги, что являлась дочкой занятого кражей повара. Как та сдавленно пищит и пытается зажать руками собственный рот, чтобы нечистый на руку отец не услышал похотливые стоны и не отрезал "совратителю" голову. Как льняное масло капает на металлические петли, а выходящее на улицу окно на втором этаже трактира тихо открывается…
" — Какого Аэдра?!"
Подозрительный звук мгновенно вывел начинающего волшебника из магического транса и схвативший книгу заклинаний Гремад начал одной рукой быстро перелистывать покрытые символами страницы, а другой нащупывать висящий на поясе мешочек с материальными компонентами.
" — Воры! Трусливые паразиты смертного плана узнали о "беззащитном мальчике" у которого водится золото и решили завладеть моими богатствами! А владеющее трактиром ничтожество наверняка в доле, раз преступное отребье так быстро спохватилось!" — Иных причин лезть посреди ночи в практически пустующий трактир, да еще и с применением инструментов опытного домушника маленький эмиссар повелителя мертвых попросту не знал. И как только до разума седовласого коротышки дошло, что на принадлежащие ему вещи кто-то смеет посягать, кипящая в невыспавшемся даэдра злоба взяла новую планку, превратившись в самое настоящее бешенство… Что в исполнении низкорослого эльфа выглядело как совершенно безумное хихиканье и вылезший на лицо кровожадный оскал. — Муи-хи-хи-хи-хи… Ну давайте поиграем!
* * *
Бочки.
Несмотря на долгие годы работы наемником, Бхор никогда не понимал всей прелести этого простого, но в то же время абсолютно гениального произведения плотницкого искусства. Без всякой магии в бочках можно было хранить самые разнообразные вещи, а в некоторых случаях даже жидкости! Но главное в них было очень удобно прятаться, ведь одиноко стоящая бочка выглядела естественно практически в любом месте и не вызывала вопросов даже у отъявленного скептика.
И именно последний пункт особенно радовал лысого наемника, что притаившись в пустой бочке из-под яблок, наблюдал за творящимся на улицах Малого Рога хаосом.
Всего за каких-то полчаса маленький городок близ границы превратился из тихого и спокойного места в настоящее поле боя и несмотря на скромный размах кипящего на его улицах сражения, дорожащий своей шкурой головорез мысленно молился всем богам, чтобы те не позволили ему умереть.
А ведь начиналось все довольно неплохо…
Понимая, что схватить остроухого мальчишку посреди улицы ему никто не даст, Бхор решил проследить за седым эльфенком до места ночлега и повязать его без лишних свидетелей. И первая часть данного плана прошла практически идеально: проследив за целью до постоялого двора и понаблюдав за тем, как маленький проглот съедает запеченного поросенка в половину себя размером, продажный головорез забрался крышу стоящего неподалеку дома и принялся ждать наступления ночи.
Чтобы похищение прошло успешно, действовать следовало ближе к рассвету, когда сон жителей приграничного городка становился крепче всего. Однако вскоре выяснилось, что задолжавший Теневым Ворам наемник был далеко не единственным охотником за головой остроухого мальчишки.
Когда из ближайшего переулка вылезло несколько рож явно бандитского толка, продажный мордоворот сперва решил, что это "старый друг" решил заполучить награду самостоятельно, послав за ценным пленником собственных людей. Однако вскоре среди коллег Бхора стали мелькать подозрительно знакомые фигуры, закутанные в тряпки по самые ноздри и сверкающие из-под капюшонов весьма характерными алыми глазами.
Дроу.
Какой именно отряд вольных клинков красноглазые наняли на этот раз, лысый головорез не знал, однако количество “коллег по цеху” оказалось настолько внушительным, что вместо активных действий, Бхор решил затаиться и подождать подходящего момента.
Как только его приспешники приблизились к постоялому двору на расстояние десятка шагов, возглавляющий отряд худощавый темный эльф поднял вверх сжатый кулак, приказывая всем застыть на месте и сделал несколько пассов руками, после которых на улицу опустилась абсолютная тишина.
Предводитель красноглазых не собирался полагаться на случай и делал все, чтобы присутствие его отряда оставалось для седовласого коротышки тайной вплоть до самого последнего момента.
И план темноухого заклинателя был хорош… Вот только его создатель явно не был пророком, потому как появление новых лиц стало для него сюрпризом. Крайне неприятным сюрпризом, ведь как только заклятье было произнесено, на возглавляемый дроу отряд наемников со всех сторон кинулись… Другие темные эльфы!
Прямо на глазах у прячущегося на крыше здоровяка из теней сформировались фигуры облаченных в шипастые латы красноглазых воинов, что сжимали в ладонях обнаженные и крайне нехарактерные для своей расы тяжелые двуручники. Без промедления бросившись в атаку, они в мгновение ока сократили разделяющее их с наемниками расстояние и на узкой улочке провинциального городка закипела яростная схватка.
В абсолютной тишине длинные клинки новоприбывших жадно вгрызались в податливую плоть, выпуская на свободу томящуюся в телах горячую кровь и создавая картину жуткого, безмолвного представления. Ошарашенные внезапной атакой с тыла, большая часть продажных головорезов не успела среагировать на нового противника и длинные мечи теневых воителей успели собрать щедрую кровавую жатву, прежде чем дроу смогли организовать прислуживающих им наемников и те начали давать хоть какой-то отпор.
Но как только ведомая заклинателем группа пришла в себя, дела для обладателей шипастых доспехов обернулись совсем скверно.
Несмотря на успех первоначального натиска, любители двуручных клинков по-прежнему заметно уступали продажным головорезам в численности и действуя в излюбленной манере тяжелой пехоты, они не прорывались, а именно что прорубались через толпу человеческих наемников, тратя пару лишних секунд на убийство каждого врага на своем пути. И в любой другой ситуации тактика методичного уничтожения была бы более чем оправдана, ведь каждый воин темных эльфов даже без учета тяжелой брони в бою стоил минимум двух десятков рядовых бойцов, а тишина, наложенная красноглазым заклинателем из первого отряда, не давала никому произносить заклинания.
Иными словами — решить исход боя должна была старая-добрая сталь… Однако красноглазый предводитель наемников оказался не так прост. Пробормотав что-то на своем мерзком наречии, дроу-волшебник выставил руки в сторону вырезающих его приспешников латников и ночной мрак разогнала серия ярких вспышек, на миг ослепившая прячущегося на крыше Бхора.
Мысленно послав чародею "пожелания счастья", притаившийся на крыше мордоворот начал протирать застилаемые цветными пятнами глаза, а когда промогравшийся наемник вновь обрел зрение, облаченных в шипастые доспехи воинов уже вовсю зажимали в тиски призванные заклинателем огромные пауки весьма жуткого вида.
Причем жуткими даже по меркам видавшего всякое здоровяка.
Будучи матерым псом войны, Бхор имел некоторый опыт борьбы с вымахавшими от магии зверьми-переростками, однако при виде восьмиглазых чудовищ у лысого мордоворота появилось огромное желание бросить все и сбежать куда-нибудь подальше. Желательно на соседний континент.
Размером с хорошего волка, многоглазые твари имели по всему телу здоровенные шипы, рыжий мех на их массивном брюшке пылал магическим пламенем, а с гигантских жвал, не уступающих в размерах полноценным боевым кинжалам — на землю капали разъедающие камень капли пузырящейся слизи…
Но самым опасным оружием чудовищных членистоногих оказался их развитый разум.
Вовсю пользуясь тем, что остроухие воители вынужденно сражались и с ними, и с нанятыми призывателем отребьем, многоглазые твари держались на расстоянии и били по обладателям доспехов только в самый неподходящий для тех момент: Набрасываясь на врагов своего призывателя скопом, монстры валили латников на утоптанную землю и с упоением впивались клацающими клинками-жвалами в стыки между пластинами брони, которая несмотря на свою внушительность, оказалась бессильны перед всепроникающей едкой дрянью.
Попав в полное окружение и будучи не в силах отражать атаки превосходящего количеством противника сразу с нескольких сторон, облаченные в шипастую броню дроу один за другим падали под натиском врага, устилая своими телами залитую кровью улицу…
Казалось, что исход схватки был предрешен и латникам уже ничего не могло помочь, но почувствовав сладкий вкус триумфа, возглавляющий наемников совершил поистине роковую ошибку. Вместо того, чтобы окончательно добить странных темных эльфов, он отправил нескольких красноглазых приспешников за головой седовласого коротышки и вскарабкавшись по гладкой стене трактира словно по добротной лестнице, пара закутанных в тряпки фигур полезла в окно второго этажа.
Заметив мелькнувший в щели между ставнями отблеск, наблюдающий за происходящим наемник почуял неладное и решил сменить укрытие, чтобы в горячке схватки его ничем не зацепило, однако несмотря на правильность данного решения, в голову продажного мордоворота оно пришло с заметным опозданием: Бхор успел сделать всего лишь несколько шагов перед тем, как солидный кусок стены второго этажа взорвался веером каменных осколков и оглашая округу яростным треском, темноту ночи прорезала огромная молния.
Превратив обоих приспешников красноглазого волшебника в обугленные фигуры, гигантский разряд продолжил свой путь и к огромному сожалению продажного амбала, следующей целью стихийного удара оказалась именно та крыша, с которой жадный до золота здоровяк наблюдал за разворачивающейся внизу бойней. Оглушительный взрыв разметал добрую половину здания и отшвырнул пытавшегося спрыгнуть мордоворота к стене стене соседнего дома, по которой головорез благополучно и сполз в одну из стоявших внизу бочек.
Что в итоге и стало его спасением, ведь мгновением спустя в созданном разрядом проломе показалась маленькая фигура с длинными седыми волосами и светящимися потусторонним светом провалами на месте глаз.
— Надо же… Искал пару жалких крыс, а наткнулся на целый выводок жирных злокрысов. — Источая в пространство тяжелую, давящую ауру, от которой большая часть присутствующих начала дышать через раз, безумно улыбающийся коротышка оглядел собравшихся и воспарив в воздух, взмахом сжимающей что-то ладони создал вокруг себя множество маленьких огненных сфер, вспыхнувших яркими точками на фоне ночного неба. — Пора избавить мой мир от паразитов!
Мерзко захихикав, зависший в воздухе коротышка взмахнул рукой и парящие вокруг него шары устремились к земле, прочерчивая воздух пылающими кометами. Серия компактных, но многочисленных взрывов покрыла улицу и… Посреди маленького городка развернулся самый настоящий кусочек дьявольской Преисподней.
Будучи зажатыми между домов, тесно сгрудившиеся намники представляли из себя прекрасные мишени для чар низкорослого остроухого и обрушившийся на головорезов огненный дождь оказался поистине смертоносен. Сталкиваясь с любым препятствием, созданные маленьким эльфом сферы взрывались снопами насыщенно-багровых брызг, что летели во все стороны, превращая приспешников ошарашенного дроу-заклинателя в пылающие факела.
Метаясь в нестерпимой агонии, истошно воющие и охваченные пламенем люди поджигали все подряд, а гореть на улицах Малого Рога было сильно чему. Живя в основном за счет поступающей из ближайших лесов древесины, городок имел в своем распоряжении несколько лесопилок, отходы и продукция которых вкупе с плотной застройкой стали прекрасной питательной средой для разрушительной стихии и меньше чем за минуту вся улица превратилась в один большой костер.
Огонь распространялся так быстро, что большая часть горожан оказалась заперта в своих домах, а те, кто все же каким-то чудом смог выбраться из полыхающих жилищ, сразу попадали под удар хохочущего эльфа, который не разбирал кто есть кто и бил просто по площади, сжигая живьем всех кто попадал в поле его зрения.
— Да! Добавим мрачной ночи ярких красок! — Пользуясь тем, что парящий в воздухе пироманьяк застыл на одном месте, чтобы полюбоваться устроенной им симфонией хаоса и разрушения, один из призванных дроу пауков вскарабкался по стене ближайшего дома и попытался наброситься на обезумевшего коротышку со спины. Но будто бы имея глаза на затылке, маленький эльф резко развернулся к инфернальному членистоногому и сорвавшийся с его ладони шквал магических зарядов перехватил прыткую тварь прямо в воздухе. — Жалкая попытка…
Под звонкий смех седовласого мальчишки тускло светящиеся сгустки магии набросились на многоногое создание роем разъяренных пчел и стали вырывать из тела чудовища целые куски плоти, сочащиеся вонючей зеленой жижей. Несколько долгих мгновений поток смертоносных снарядов удерживал терзаемое тело паука в воздухе и разбрасывал по округе отрываемые магией конечности, а когда заклятье рассеялось, на усеянную трупами землю с чавкающим звуком упала лишь восьмиглазая голова с бессильно клацающими жвалами.
Однако на этом успехи низкорослого волшебника подошли к концу.
Бросок насекомого оказался лишь отвлекающим маневром и пока маленький эльф превращал инфернального паука в мясное ассорти, призвавший монстра дроу огибал остроухого кулинара по широкой дуге, заходя своему врагу в тыл и бормоча себе под нос слова подготавливаемого заклинания.
— Муа-ха-ха-х… Пхе! — Повинуясь воле красноглазого заклинателя, мощный порыв ветра впечатал парящего в воздухе коротышку в ближайшую крышу и пробив своим щуплым телом старое покрытие, грязно ругающийся эльфенок с грохотом приземлился где-то в недрах охваченного огнем здания.
Следя за тем, как его возможность рассчитаться с долгами пробивает лбом каменную черепицу, прячущийся в бочке Бхор уже мысленно приготовился к неминуемой смерти от рук карателей Теневых Воров. Однако к огромному удивлению продажного головореза — парой секунд спустя потрепанный и дымящийся, но вполне живой паренек выкатился из дверей объятого пламенем дома и ошалело мотая головой, начал подниматься на ноги. Судя по блуждающему взгляду остроухого пироманьяка, падение с приличной высоты не прошло для него бесследно и волшебник темных эльфов тут же попытался воспользоваться "поплывшим" состоянием своего врага, начав творить очередные чары.
— Сюда! Поджигатели должны быть где-то здесь! — Вот только в горячке боя все как-то забыли о том, что чары тишины перестали действовать еще в момент появления маленького эльфа и выскочивший из ближайшего переулка отряд городских стражников, что звеня кольчугами спешили к месту схватки, слегка подкорректировал планы красноглазого волшебника.
Хотя лысый наемник крайне посредственно разбирался в тайном искусстве, он был готов поставить все оставшиеся у него деньги на то, что раздраженное шипение, исторгнутое темным эльфом в момент появления доблестных защитников Малого Рога — не имело к магии никакого отношения.
Впрочем, прибытие группы воинов не сильно повлияло на ситуацию.
Небрежно взмахнув рукой, дроу-волшебник отправил в них искрящуюся молнию, которая хоть и уступала в размерах созданному коротышкой разряду, но зато била куда более точно — вместо слепого и полного грубой мощи тарана, молния темного эльфа действовала словно разумный хищник и ударив в возглавляющего стражников бойца, она стала перескакивать от одного человека к другому, безошибочно поражая каждого из защитников Малого Рога.
Наблюдающий за происходящим Бхор даже не успел мысленно выругаться, как вместо десятка пусть и не самых великих, но все же готовых к сражению воинов на земле остались лишь безжизненные тела в сплавившихся кольчугах.
Отряд стражи Малого Рога погиб даже прежде, чем понял что вообще происходит. Однако ценой их жизней седовласому коротышке была куплена пара секунд на передышку и вопреки демонстрируемому безумию, низкорослый хохотун воспользовался ими с толком.
С позиции продажного головореза было хорошо видно, что за это время маленький эльф уже успел прийти в себя, но когда красноглазый чародей повернулся к нему вновь, остроухий пироманьяк все равно продолжал демонстрировать недееспособное состояние. Купившись на это представление, дроу самоуверенно фыркнул и не рассчитывая на серьезное сопротивление, начал создавать в ладони простой и проверенный огненный шар.
Вот только как только он начал формировать заклинание, низкорослый лицедей перестал притворяться и перешел в наступление.
Резко выкрикнув заклятие, от которого формирующийся сгусток пламени в руке красноглазого волшебника превратился в клубок распустившихся огненных нитей, маленький лицедей выхватил из мешочка на поясе грязно-желтый порошок и пробормотав слова очередного заклинания, резким выдыхом превратил рассыпчатую субстанцию в кислотный сгусток. Промелькнув в воздухе ярко-зеленой стрелой, снаряд пузырящейся жижи угодил прямиком в лицо волшебнику из Подземья и обьятую пламенем улицу огласил преисполненный муки вой — хотя дроу обладали врожденной устойчивостью к магии, ядреная кислота быстро разъедала темную кожу мечущегося в агонии заклинателя и безжалостно терзала прячущееся под ней мясо, оставляя после себя лишь потрескавшуюся, молочно-белую кость.
— А хорошее заклинание эта Кислотная Стрела Мельфа. Мне нравится тональность создаваемого ею крика. Чувствуется в нем… Искреннее отчаяние. — Пока его враг пытался удержать остатки сползающей с лица и вытекающей через пальцы плоти, седой коротышка выставил в сторону воющего врага растопыренную пятерню, с которой сорвался шквал магических стрел. — Но пора умирать.
— Не дождешься, наземный ублюдок! — Выругавшись на всеобщем, красноглазый обитатель мрака через силу поднял руки и спроецировавшаяся в воздухе энергетическая защита поглотила все смертоносные заряды, после чего темный эльф вытащил из-за пазухи амулет в виде шара и его фигуру окутала полупрозрачная сфера. — Это еще не конец! Пусть сейчас я отступлю, но когда мы вновь встретимся — ты будешь визжать от боли и молить меня о смерти!
— Муи-хи-хи-хи! Я уже трепещу в ожидании этого чудесного момента!
Не желая отпускать своего противника, низкорослый заклинатель достал из висящего на поясе мешочка кусочек меха и скороговоркой произнеся незнакомые Бхору слова, ударил по красноглазому волшебнику монструозным разрядом молнии. Однако заклятье, что играючи вынесло целый кусок стены и превратило крышу соседнего здания в пылающие щепки, без остатка поглотилось защищающей дроу сферой, вызвав у изуродованного красноглазого заклинателя лишь презрительный фырк.
— Помни о грядущих муках…
Бросив напоследок полный ненависти взгляд, темный эльф взмахом руки создал дверь в пространстве и развеяв защитную сферу, исчез в яркой вспышке телепортации, оставляя стоящего посреди заваленной трупами и пылающей улицы эльфенка в полном (Сидящий в бочке Бхор мысленно молился всем известным ему богам, чтобы те укрыли его от взора могущественного и явно не дружащего со своей головой коротышки) одиночестве.
— Вот всегда с мерами так. Сперва наобещают с три короба, а как только дойдет до дела, так сразу прячутся в кусты. И куда делось старое-доброе "Победа или смерть!" ? — Задрав голову к ночному небу и не получив от него ответа, седой пироманьяк внезапно встрепенулся и начал оглядываться по сторонам светящимися потусторонним светом глазами. — Что же, поиграем с ним в другой раз. А сейчас надо найти в этой неразберихе кого-нибудь живого…
Услышав последнюю фразу, прячущийся в бочке мордоворот поперхнулся воздухом и стал стремительно бледнеть.
Но на его счастье, маленького эльфа больше интересовали красноглазые обитатели Подземья и пока безумный коротышка ходил среди устилающих землю покойников, пиная трупы своих темных сородичей, Бхор попытался незаметно вылезти из бочки… Вот только долгое сидение без единого движения дало о себе знать и затекшая нога головореза покосилась в самый неподходящий момент, заставив лысого наемника не просто рухнуть навзничь, но еще и повалить за собой чудом избежавшие огня бочки.
" — Дерьмовый день." — Открыв глаза, распластавшийся на земле мужчина первым делом увидел ночное небо и два насыщенно-синих провала, сияющие из-под длинной седой челки. — "Видимо до появления Теневых Воров я не доживу…"
Однако к огромному удивлению Бхора, низкорослый заклинатель молча оглядел фигуру рослого мордоворота своими светящимися глазами и удовлетворенно кивнув, жестом приказал наемнику подняться на ноги.
— Возрадуйся же, презренное ничтожество! И восхвали щедрость и милосердие великого Гремада! — Уперев руки в пояс и приняв максимально надменную позу, низкорослый заклинатель высокомерно задрал нос. — В этот знаменательный день… Хотя наверное правильнее будет сказать в эту знаменательную ночь… Ну да не важно. Как бы то ни было — сейчас твоя бессмысленная, жалкая и полная бесцельных метаний жизнь станет наконец-то чуть менее бесполезной!
— Эм… Чего? — Не понимая куда клонит мелкий безумец, лысый громила потянулся к висящему за поясом тесаку, но внимательный взгляд и забегавшие между пальцев эльфа разряды прозрачно намекнули на опрометчивость подобного поступка.
— Всегда забываю о скудоумии тебе подобных ничтожеств. — Печально вздохнув, злобный коротышка уставился на Бхора уничижительным взглядом и начал вещать в несколько раз медленнее, как будто бы говоря с неразумным ребенком. — Твоя. Брать вот это тело… — Бледная ладонь седовласого заклинателя указала на лежащего неподалеку дроу, что в отличие от остальных красноглазых вяло шевелился и подавал хоть какие-то признаки жизни. — Крепко его связать. И нести за моя. Тогда моя не превращать твоя тушка в уголь. Разуметь?
— А если я это сделаю, ты обещаешь меня не убивать?
— Надо же какое хитрое ничтожество… — Наклонив голову набок, маленькое чудовище с презрительной улыбкой покачало пальцем из стороны в сторону. — Но условия нашей маленькой сделки ты немножко не угадал. Сохранение твоей убогой жизни не гарантируется ни при каких раскладах. Но если один трусливый злокрыс сейчас не захлопнет вонючую пасть, из которой доносятся раздражающие великого меня звуки и не потащит это полуживое тело куда я прикажу — мучительная смерть ему точно будет обеспечена…
Хотя крутившиеся в голове Бхора мысли были далеки от цензурных, инстинкт самосохранения все же оказался сильнее желания высказаться. Не видя иного выхода кроме как подчиниться остроухому пироманьяку, продажный головорез с кряхтением поднялся на ноги и найдя среди покойников крепкую веревку, начал споро вязать так и не пришедшего в себя темного эльфа.
— Вроде в Тее никогда не был, а почему-то чувствую себя рабом…
— О, а ведь это идея! — Хотя Бхор бурчал так тихо, что его голос был практически неразличим, обладающий невероятно острым слухом коротышка все равно услышал шепот лысого наемника и встав на цыпочки, покровительственно похлопал скривившегося громилу по плечу. — Твоя мясистая туша будет мне полезна, так что подпишем-ка магический контракт! Молодец, мой будущий раб! Продолжай в том же духе и однажды ты будешь повышен с безмозглого ничтожества до тупого слуги!
" — Язык мой — враг мой! Хотя если подумать… Этот мелкий упырь явно собирался меня прикончить, а сейчас хоть какие-то шансы на выживание появились. Если повезет, то может быть получится сбежать когда он отвернется." — За свою долгую наемничью карьеру Бхору не раз приходилось заниматься действиями, которые характеризовались официальными властями как "бандитизм" и потому опыт в связывании у него был настолько обширный, что меньше чем за минуту красноглазый пленник стал напоминать гусеницу. — "Вот говорил мне в детстве отец, что все колдуны безумные психопаты, а я не верил… Может в Амне не зря всеми силами давят магов?"
— Быстрее шевели своими ножками, тупоухий переросток! Мое поистине безграничное терпение уже на исходе!
Бросив в спину высокомерному волшебнику полный ненависти взгляд, лысый мордоворот хрипло выдохнул и закинув на плечо связанного темного эльфа, зашагал вслед семенящему по горящей улице остроухому коротышке.
* * *
— Значит ты утверждаешь, что полученная из Эвермита информация оказалась ложной?
Жестом отозвав стоящую у дверей стражу, вошедшая в палаты целителей матрона-мать дома Деспана оглядела убранство помещения и неспешно пройдя мимо лежащего на постели волшебника, уселась в вычурно сделанное эбонитовое кресло, спинка которого была выполнена в виде кидающегося на жертву паука — любимого животного и священного символа всемогущей Паучьей Королевы.
Обычно бесстрастное (И довольно красивое) лицо беловолосой женщины искажала гримаса гнева, что вкупе с прикрывающими соблазнительное тело серебряными нитями создавало одновременно ужасающую и весьма привлекательную картину… Вот только голову единственного возможного наблюдателя прикрывала пропитанная лечебными мазями ткань и оценить красоту разъяренной повелительницы Уст’Ната оказалось некому.
— Моя госпожа… — Услышав голос своей вспыльчивой покровительницы и по совместительству — любовницы, изувеченный волшебник согласно кивнул и тут же скривился от терзающей его боли: из-за резкого движения головой целебные повязки частично сползли с изуродованного лица, причинив красноглазому заклинателю нестерпимую боль. — В письме говорилось, что наследник Дар'Шаар всего лишь ребенок и не представляет большой опасности, но мне пришлось столкнуться с самой настоящей личинкой архимага — хотя ему не исполнилось и сотни лет, потомок мерзкого рода уже творит заклятья с силой и скоростью, недоступной большинству адептов тайного искусства. Если бы не ограниченность его арсенала, я бы даже сбежать не успел.
— Маленький ублюдок оказался настолько могущественен? — Впервые с начала разговора на лице темнокожей женщины появилась эмоция, отличная от гнева. А именно — легкий намек на опаску.
— Пока что он еще не вошел в силу, но то что я видел уже внушает трепет. Не знаю правдиво пророчество наших жриц или нет, но если мы не устраним это чудовище сейчас — через век-другой у наших извечных врагов появится свой… Если не Карсус, то как минимум Мордекайнен.
— Имена наземных чародеев мне ни о чем не говорят, но твои слова я услышала. — Кивнув своим мыслям, матрона-мать щелкнула пальцами и рядом с кроватью раненного заклинателя сформировался один из воинов её свиты, что неотрывно следовала за своей госпожой путями тени. — Впрочем, от расплаты за провал они тебя все равно не избавят.
— Но моя госп… — Ошарашенный словами своей повелительницы, красноглазый волшебник забыл про боль и попытался вскочить на ноги, чтобы вымолить у женщины снисхождение, но закрывшая роль рука и приставленный к горлу кинжал быстро осадили низложенного фаворита.
— Довольно обидно терять смазливого и умелого в постели самца, но… Ты провалил задание. А лекари сказали, что оставленные кислотой шрамы не сойдут с твоего лица уже никогда и ты до конца жизни будешь уродом. — Повинуясь жесту матроны, верный слуга темнокожей жрицы вытащил раненого волшебника из постели и поставив своего сородича на колени перед повелительницей Уст'Ната, без колебаний вспорол ему глотку. — Но главное ты усомнился в жрицах Ллос, а значит и во моей власти…
С мрачным удовлетворением понаблюдав за тем, как дергается в предсмертных корчах её бывший любовник, темная эльфийка поднялась с кресла и брезгливо махнув рукой в сторону остывающего трупа, направилась к выходу из палат целителей.
— Приберите тут все. И отправьте за головой мальчишки-наземника более умелых убийц. Мне плевать насколько он искусен в магии — воля нашей богини должна быть исполнена и именно наш дом получит в награду её благосклонность…