⬅️ТУДА ➡️СЮДА
***57***
— Ты уверен? — Рита смотрела на Аластора, который собирал сундук.
— Прости, я не смог отказать Августе, — он виновато опустил голову. У них было столько планов, а теперь их придется отложить на неопределенное время, потому что работы предстояло столько, что волосы шевелились от ужаса. Гриффиндор всегда был проблемным факультетом, а Минерва вообще распустила его до крайности.
— Быть деканом всё лучше, чем если бы ты вернулся в Аврорат, — фыркнула Рита и продолжила: — Тем более я смогу навещать тебя в Хогвартсе.
— Вообще-то, — Аластор обнял улыбающуюся Риту, притягивая к себе ближе, — ты можешь и жить там со мной. У профессоров просторные апартаменты, а я буду только рад, если ты согласишься.
— Правда? — спросила Рита, и Аластор кивнул. Он за то недолгое время, что они были вместе, привык засыпать и просыпаться рядом с ней, ему нравились их разговоры, он получал удовольствие даже от споров.
— Абсолютная, — кивнул он и достал из глубокого кармана висящей на вешалке мантии небольшую коробочку. — Примешь?
Он отщелкнул крышечку, там на бархатном ложе цвета слоновой кости лежало кольцо с совершенно нескромным камнем.
— Ты делаешь мне предложение? — она переводила взгляд с кольца на Аластора, который кивал и улыбался, и обратно. — Тебе лучше быть на сто процентов уверенным в том, что ты делаешь, потому что развода у нас не будет.
Рита протянула дрожащую от волнения руку, и Аластор, не скрывая удовольствия, надел кольцо на палец самой восхитительной женщины. Он был абсолютно уверен, что совершает самый правильный поступок, который только может быть в жизни.
— Свадьба будет тогда, когда ты захочешь, и такой, как тебе нужно, — сказал Аластор, целуя тонкие пальцы, немного измазанные в чернилах.
— К Мордреду свадьбу, завтра же выкроим время и зарегистрируем брак в министерстве, — усмехнулась Рита, не собираясь тянуть. Ей все эти платья, гости и прочие атрибуты не были нужны совершенно, ей хватит и заметки в «Ежедневном пророке». На первой странице. — Хочу, чтобы ты был женат на мне, чтобы дамы Хогвартса знали, что ты занят.
Аластор тут же отправил Патронуса к Августе, предупредил, что появится утром второго сентября, принес извинения и уверил, что причина неявки более чем уважительная. Именно поэтому до первого учебного дня гриффиндорцы своего декана не видели, зато имели сомнительное счастье наблюдать лучившегося радостью Аластора Грюма с самого утра в собственной гостиной.
Стоило парочке ранних пташек выбраться в гостиную и увидеть профессора Грюма, пьющего кофе из крохотной чашечки, как они понеслись по дортуарам устраивать срочную побудку.
— Доброе утро, господа студенты, — сказал Грюм, оглядывая гриффиндорцев, которые понятия не имели, что от него ждать. Те, кто жил в волшебном мире, те знали его как мага со странностями и с очень специфической внешностью, поэтому никак не могли соотнести того хромоногого полусумасшедшего параноика и этого импозантного мужчину в костюме. А маглорожденные, наслушавшись накануне вечером ужасов о новом декане, сейчас пытались понять — их просто пугали или и в самом деле грядут проблемы.
— Что же, — Аластор встал и оглядел свое новообретенное и очень беспокойное хозяйство. — Меня зовут профессор Аластор Грюм. Кроме того, что я буду вашим деканом, также я буду преподавать ЗоТИ. Предупреждаю сразу, что на баллы мне плевать, я не стану с вас их снимать, если вы вдруг нарушите дисциплину…
— А что вы будете делать? — один из первокурсников — Денис Криви — смотрел на Грюма с восторженным обожанием.
— Я найду, как вас наказать так, чтобы навсегда отбить охоту проказничать, — пообещал Грюм и скомандовал: — А теперь разбейтесь по парам и шагом марш за мной.
— А мы куда? — снова спросил Денис.
— Завтракать, — ответил Аластор и повёл свою маленькую армию за собой. Конечно, пока это даже близко не боевые маги, но он был уверен, что сможет сделать из Гриффиндора именно то, что, если верить легендам, планировал сам Годрик.
Гарри и Сулейман шли позади первокурсников, приглядывая за малышнёй, чтобы те не отстали и не потерялись, и тихо переговаривались.
— Как первая ночь в Хогвартсе? — спросил Поттер.
— Отлично, — ответил Сулейман, который спать и не думал ложиться. За ночь он успел обойти центральные коридоры, осмотреть аудитории и проверить окрестности на наличие опасностей, потому что знал, что Поттер обязательно влипнет туда, где есть хотя бы намек на приключения. Но Хогвартс был на удивление мирным местом, в самой школе не было ничего, с чем сам Сулейман мог бы не справиться. За пределами была колония акромантулов, кстати, он решил рассказать о ней Броку, вдруг тому они нужны. У лесничего было несколько странных химер, но те были еще маленькими, а также небольшой табун гиппогрифов. Хорошие звери, объезженные, практически ручные. Ну и фестралы, но те паслись далеко, Гарри не должен был до них добраться. Сулейман был практически уверен, что «учиться» в Хогвартсе будет легко и весело, по крайней мере, он собирался хорошо провести время.
* * *
Хоронили Одина с помпой. Богато украшенный золотом боевой драккар с черным полотном паруса был спущен на воду. Тело Одина в боевом облачении, в шлеме и золотой маске, прикрывающей развороченное месиво на месте лица, лежало на алом бархате, который прикрывал хворост и толстые бревна, приготовленные для костра. Тор стоял на берегу, поддерживая бледную и почти спокойную Фриггу, укрытую тонкой черной вуалью с головы до ног — никто не должен был видеть горя и слез царицы. Многочисленные отпрыски Одина, всем своим видом демонстрируя скорбь, расположились чуть позади Фригги и Тора. А дальше стояли остальные, заполонив весь берег — подданные пришли проводить погибшего царя в чертоги Вальгаллы.
— Давай, — кивнул Тор, глядя на Вольштагга, и тот со всей силы толкнул драккар от берега.
Стоило ему отойти от берега, как Тор воздел руку с зажатым в ней Мьёлниром к небу, призвал грозу. Ветвистая молния, казалось, собиралась со всего небосклона, чтобы попасть ювелирно точно тонким отростком и поджечь сухой хворост, который тут же занялся жарким пламенем. Гром прокатился по всему Асгарду, оглушая асов.
Провожали Одина молча. У Фригги не было сил на речь, потому что внезапная гибель мужа, с которым она была связана не словами, а магией, едва не сломила ее, Тор просто не мог сказать что-то, что было бы прилично в данной ситуации, а остальные старались не выпячиваться, потому что не могли предугадать, как отреагирует новый царь на чужое вмешательство.
— Я хочу уйти, — тихо сказала Фригга, дождавшись пока горящий драккар не отплывет достаточно далеко.
— Ты права, мама, тебе необходим отдых, — кивнул Тор. Конечно, по идее он должен был дождаться, пока драккар не затонет, но… Как-то не осталось уважения к отцу после всего, что вскрылось. Пусть скажет спасибо, что ему вообще устроили погребальный костер, Тор вообще хотел погрузить тело в шлюпку и отправить с Бивреста в открытый космос. — Пошли, я отведу тебя в твои покои.
— А поминальный пир? — послышался голос из толпы.
Тор едва зубами не скрипнул. До него со всей ясностью стало доходить, что все те, кто прижился при Золотом дворце, обыкновенные любители вкусно жить за чужой счет. Среди них почти не было верных и преданных, сплошные прихлебатели, с которыми ему предстояло как-то работать. Но отказать в поминальном пире не мог, а вот присутствовать был не обязан, поэтому ответил:
— Столы накрыты для всех желающих, — и ушел с Фриггой, окруженный своими друзьями.
Оставив царицу на попечении фрейлин и служанок, Тор отправился в свои покои, кивнув друзьям, чтобы следовали за ним. Пришло время обсудить произошедшее. Раз уж ему править, то и ближний круг пора было собирать. И четверо самых близких друзей были первыми, вернее, пока единственными кандидатами. Может, матушка позже чего-нибудь посоветует?
В просторной комнате их ждал накрытый стол, уставленный яствами, на которые Вольштагг тут же набросился. Тор с сожалением посмотрел на него. Он знал, что его друг мучается от постоянного голода, который утихал ненадолго, а потом вновь вгрызался голодным волком в утробу. Было ли это следствием проклятия или еще чего, Тор никогда не спрашивал, просто принимал его таким, какой он есть.
— Все видели обновленный тронный зал? — спросил Тор, наливая себе вина.
— Да уж, — Фандрал усмехнулся, устраиваясь у стола, остальные только головой покивали.
— Я говорил с Хеймдаллем, он сказал, что отец пытался перевернуть «ту страницу», запретил упоминать о той своей дочери…
— Хеле, ее зовут Хела, — зло дернув губами, сказала Сиф. Ее бесило, что заслуги сильной женщины и непобедимой воительницы так несправедливо даже не забыли, а приписали Одину. Как будто Хелы не было никогда. И ведь почти получилось!
— Хеле, — кивнул Тор. — Эта она убила Всеотца. Вернее… Я даже не знаю, как сказать…
— Говори, как есть, — посоветовал Хогун.
— Она победила его, но убил кто-то другой. Хеймдалль говорит, что он сам скрыт от его взора и еще имеет силы прятать Хелу и Локи.
— Локи жив? — Вольштагг так удивился сказанному, что отложил нож, которым отрезал кусок от огромного окорока.
— Жив, — кивнул Тор и потер руками лицо. Он до сих пор не мог уложить в голове то, что увидел в тронном зале. Такое ощущение, что перед глазами морок, а в мыслях путаница. — Если принять за истину то, что сказал Хеймдалль…
Они тогда, сидя на ступенях, ведущих к трону, долго разговаривали. Больше всего Тора интересовал вопрос: если Хеймдалль видел, что в Золотом дворце появились чужие, то почему не вмешался сам или не сказал кому-нибудь, чтобы Одину пришли на помощь?
— Есть ситуации, когда я не должен вмешиваться, — пожал Хеймдалль могучими плечами. — Если Один не в состоянии справиться сам, значит, пришло его время уступить место. Тем более что Хела, — он кивнул на изображение черноволосой девушки верхом на огромном волке, что открылось на потолке, — она билась с ним по всем правилам. Ей никто не помогал.
— Отца застрелили из мидгардского оружия! — возмутился Тор. — Это тот, третий. Это он застрелил!
— Да, — кивнул Хеймдалль. — Потому что он посчитал это верным. Есть существа, которые идут поперек судеб. Тот, кто убил уже поверженного Хелой Одина, — именно такой. Он не вписывается ни в один сценарий, он сам решает, когда и что делать. Нить его судьбы плетут совсем не Норны, а существа гораздо могущественней, так что лучше не вмешиваться.
— А Локи? Я же не ошибся, это был Локи с Хелой и этим… мужчиной?
— Локи, но тебе, царь Тор, я советую забыть о нем. Не нужно, он пошел своим путем, с тобой не связанным, — кивнул Хеймдалль, но дальше говорить о царевиче не пожелал.
Тор рассказал своим друзьям об этом разговоре и о том, что Гунгнир получил из рук этого неизвестного, и только после того, как и Хела, и Локи отказались его принять.
— Это все очень странно, — после долгого молчания сказал Хогун.
— Странно, — повторила за ним Сиф и продолжила: — Если ты, Тор, сейчас не примешь Асгард, то будет междоусобная война. Уже неважно, кто и как убил Одина, не важно, как ты получил трон, нужно не просто занять его, но и удержать. Так что не стоит с кем-то еще обсуждать произошедшее, чтобы не вызвать кривотолков.
— Согласен с Сиф, — сказал Вольштагг. — Мы сейчас поклянемся молчать о том, что узнали, Хеймдалль в принципе не из болтливых. Только ты, твое царское величество, о друзьях не забывай. Приглашай в гости, корми вкусно.
Этими нехитрыми словами Вольштагг разрядил обстановку. Тор расслабился, лично налил всем медовухи и провозгласил тост за величие Асгарда под его правлением.
➡️СЮДА