Глава 19 часть 3
Брейн — хозяин и управляющий некогда преуспевающей гостиницы (а по совместительству ещё и бухгалтер, иногда официант в гостиничном ресторанчике, охранник… и даже порой грузчик!) — привычно сидел в ресторанном зале заведения и попивал кофе. Посетителей было не слишком много: всего лишь несколько ценителей бодрящего напитка и сладостей к нему (на которых пожилой мужчина упорно старался не экономить, как и на остальной еде).
К сожалению, получалось не всегда и не во всём: всё-таки из-за давнего масштабного пожара и образовавшихся на «ничейном» пустыре трущоб стоящая неподалёку «Fatum risus» (или, если на имперском, «Улыбка судьбы») превратилась из престижной гостиницы в… не очень престижную. И постояльцы с посетителями ресторана теперь тоже не блистали особенным богатством, которое позволило бы им покупать блюда, приготовленные из премиальных ингредиентов. Но Брейн и оставшиеся в гостинице сотрудники всегда старались выбрать лучшее из доступного, упрямо отказываясь скатываться на уровень грязной ночлежки для маргиналов.
И это им пока удавалось.
Те же жители близлежащих домов и даже кварталов, которые не смогли переехать подальше от зловонной опухоли разрастающихся трущоб, регулярно захаживали в гостиничный ресторан, зная, что тут пусть и немного дороже, но зато всегда можно вкусно поесть в приятной обстановке без риска отравиться или нарваться на конфликт с обнаглевшей шпаной. Брейн всемерно заботился о репутации заведения и не привечал у себя дебоширов, грязнуль и откровенно криминальный элемент, пусть даже порой себе в ущерб.
Пусть длящееся годами противостояние «вторжению варваров» не проходило без разного рода шероховатостей и неприятностей, отчего хозяин гостиницы всегда и везде ходил с пистолетом в подмышечной кобуре, но постепенно всё устаканилось.
В последние месяцы, после того, как в криминальной среде появился новый сильный игрок, подчинивший себе почти все крупные банды, а также подмявший ещё и трущобы, рядом с «Улыбкой судьбы» и вовсе воцарился относительный порядок (пусть и не закон). Хотя о каком законе можно говорить, когда на место мудрого премьер-министра Чоури взошёл этот жадный и беззаконный хапуга Онест? Всякий ресторатор на практике знает, откуда гниёт рыба!
Впрочем, Брейн не собирался портить это хорошее утро мыслями о политике, предпочитая наслаждаться кофе и царившим в ресторанном зале спокойствием.
Тем не менее, когда сквозь стекло он увидел направляющуюся к гостинице толпу подозрительных молодых людей, некоторые из которых к тому же имели оружие на поясе, мужчина резко напрягся. А поразмыслив ещё несколько секунд, он и вовсе решительно поднялся из-за столика, направившись в холл. Неужели залётная банда решила потеснить нынешних покровителей их гостиницы и предложить свою, как они выражаются, «крышу»? Плохо если так. Не все лидеры банд — разумные люди, думающие о последствиях, не говоря уже о рядовых бандитах.
— Приветствую, господа, — сказал Брейн, — и дамы, — добавил он, увидев какую-то короткостриженую бандитку и смутно знакомую молоденькую девчушку, показавшуюся из-за широкой спины опасного на вид коренастого сероволосого громилы с золотой цепью на шее. — Что привело вас в моё заведение?
К удивлению мужчины, слово взяла именно хрупкая и невысокая брюнетка с миниатюрным белым кроликом на руках, а не крепыш, похожий на молодого, но успешного бандита или кто-то ещё из зашедшей внутрь здания толпы подозрительных молодых людей. Более того: он, как и окружающие, смотрел на безобидную с виду девчонку, как на лидера. Лидеры банд так не выглядят.
Очень странно.
Сказала брюнетка тоже отнюдь не то, чего опасался, но подспудно ожидал немолодой мужчина:
— Мы хотим остановиться у вас на пару дней, — произнесла продолжающая поглаживать своего питомца хозяйка кролика. — В прошлый раз мне у вас понравилось. Да и закупиться вашим фирменным миндальным печеньем тоже было бы неплохо.
Наконец смутное ощущение, скребущее на краю сознания, сформировалось в облегчённое узнавание. Несмотря на подозрительную внешность, это точно не бандиты. Ученица Храма Боя никогда не станет иметь ничего общего с представителями дна!
Брейн с облегчением улыбнулся.
— Ах, вы ведь та юная героиня, которая спасла племянницу моего друга Хантера! Прошу прощения, что не узнал вас сразу. «Улыбка судьбы» рада вам и вашим, э-э, — полный сомнения взгляд вновь скользнул по лицам со следами скрытой или явной жестокости, — друзьям?
— Не беспокойтесь, — произнесла юная воительница, от которой не укрылись испытываемые собеседником чувства. — Мои подопечные будут вести себя тихо и вежливо. Да и не такие они злобные, какими выглядят. Верно ведь?
— Да, командир, — поймав на себе взгляд тёмных глаз, кивнула рыжая девица с очень коротким ёжиком волос (как показалось Брейну, несколько поспешно, будто нервничая).
— Я прослежу, чтобы всё было спокойно, — вторил ей бас того крепыша с цепью на шее, которого Брейн счёл главарём «банды».
— Что ж, тогда добро пожаловать, — кивнув и сделав приглашающий жест рукой, сказал Брейн. Не то чтобы он сразу расслабился, но явную настороженность больше не демонстрировал: в прошлый раз, когда девочка гостила в его заведении (пусть и в другой, гораздо более благообразной компании) никаких проблем от них не было. Эти головорезы, которые, вероятно, являются наёмниками, выглядят куда подозрительнее, но показывать предвзятое отношение к подчинённым(?) той, кто привела к ним сразу два десятка постояльцев? Глупо.
Девушка кивнула. И когда Брейн уже развернулся, собираясь вернуться к недопитому кофе, вновь обратилась к нему.
— Вижу, господин Брейн, вы собираетесь в ресторанный зал. Не возражаете, если я составлю вам компанию за столиком?
— Ничуть, — обернувшись, улыбнулся мужчина.
Увы, в отличие от вспомнившей его девушки, сам Брейн не смог припомнить имени этой довольно примечательной особы, с которой, как начало вспоминаться, они достаточно интересно и даже довольно остро поговорили о политике в прошлый раз.
— Меня зовут Куроме, — будто бы прочитав его мысли, напомнила юная воительница. — В прошлый раз вы угощали меня печеньем и пирожными, так что теперь, думаю, настал мой черёд.
— Да, точно: Куроме, — кивнул Брейн. — Вас ведь зовут так же, как третью из Внерангов Империи — самую молодую и скандально известную из них. Даже странно, что ваше имя вылетело у меня из головы, — печальное покачивание головой, — старею.
Первое время, пока им доставляли обильный заказ не по комплекции прожорливой девочки (кролику, который устроился на стуле рядом с хозяйкой, тоже принесли тарелку с зеленью), Брейн и Куроме обсуждали традиционные для начала беседы маловажные вещи, вроде погоды в столичном регионе и на юге Империи, откуда брюнетка, по её словам, следовала обратно в Столицу. После затронули тему этой незаживающей язвы города — трущоб на месте пожарища — которые, по словам хозяина гостиницы, ныне стали более спокойным местом, пусть и не благодаря всё так же плюющим на проблему чиновникам, таким вороватым и безответственным, словно эти два свойства вменялись им при занятии должности ведомственной инструкцией. На это девушка лишь хмыкнула, сказав, что было бы интересно услышать оценку работы таких ухарей от лорда-протектора городов-врат.
— Дворец слишком далеко и высоко, чтобы главнокомандующий Будо смог обратить внимание на столь мелкие проблемы, — наблюдая, как на стол выставляют всё новые и новые вазочки с различной выпечкой, покачал головой Брейн.
— Кто знает? — забросив в рот печенюшку, едва заметно улыбнулась миниатюрная сладкоежка (и как только не растолстела на такой диете?). — Вдруг кто-нибудь всё-таки обратит внимание громовержца на столь незначительную, но досадную проблему, которая бросает тень на его репутацию?
— Произойди такое событие, я бы с удовольствием посмотрел, как командующий вышвыривает наглецов из их кресел, — ни минуты не сомневаясь в том, как поступит имперский громовержец, сказал Брейн. — Но вряд ли это свершится, — грустно добавил он. — По крайней мере, до тех пор, пока у нас не случится событие из ряда вон, чтобы волны от него достигли сердца Столицы.
— Кто знает? — загадочно улыбнулась собеседница. — Может быть, вам и не придётся ждать, пока некомпетентные идиоты устроят вместо регулярных неприятностей настоящую катастрофу. Но хватит об отвлечённых вещах. За время пути мы сдружились с Эрис, поэтому я бы хотела спросить: она или труппа её дяди у вас не появлялись?
— Хантер с труппой заезжал, — ответил Брейн. — Но его племянница… — мужчина замялся, — она теперь не с ними. Её встретил и завербовал лорд Сюра. Теперь Эрис одна из Дикой Охоты. Хозяйка одного из легендарных тейгу и героиня газетных статей.
Брейн вздохнул и сделал паузу, чтобы сделать глоток кофе.
— Наверное, это к лучшему, — продолжил он. — Глупая была идея — высокородной аристократке становиться артисткой. Хантер говорил, что девочка, когда она покидала труппу, выглядела воодушевлённой. Потом она ещё раз навещала дядю, и тогда она тоже вела себя не как человек, у которого что-то неладно. Думаю, у неё всё хорошо, а лорд Сюра, несмотря на его, э-э, грозную репутацию, оказался куда лучшим человеком, чем его показывают слухи, — заключил мужчина.
— Не сказала бы, — покачала головой девчонка, которая как-то почти незаметно уже умудрилась опустошить одну из вазочек со сладким и пододвинуть к себе другую. — Сюра — редкостный мудак, упивающийся своей силой и вседозволенностью. Типичный высокородный. Но к Эрис этот уродец, наверное, относится действительно хорошо, раз уж не поленился использовать свой тейгу, чтобы доставить её к дяде, с которым она захотела поговорить.
— Юная леди! — строго посмотрел на собеседницу Брейн. — Я понимаю, что вы ещё молоды, а вокруг не так много людей. Но всегда есть шанс, что кто-то услышит и донесёт. И там, — мужчина многозначительно ткнул пальцем вверх, — не посмотрят на ваш возраст или провластную, в целом, позицию. Сейчас не времена мудрого премьер-министра Чоури, когда псов режима держали на коротком поводке. Сейчас даже благородным следует быть осторожнее в высказываниях. Тем более в адрес таких людей, как сын нынешнего премьер-министра.
— Пусть доносят, — безразлично сказала девчонка, оторвавшись от тарелки с пирожными. — Я этому уродцу и лично говорила, что он уродец. Хотя… Эрис хорошо на него влияет. Пожалуй, он теперь не полный мудак, а только на девять десятых. Прогресс, — после этих слов брюнетка вновь вернулась к сладкому.
Брейн не являлся дураком, поэтому, чтобы сопоставить это «я лично говорила сыну премьер-министра, что он мудак, и осталось живой, здоровой и на свободе» с именем и мечом на поясе ему не потребовалось и нескольких секунд. Однако… слишком уж отличался вид не очень сдержанной в словах и жестковатой в суждениях, но в целом дружелюбной сладкоежки от инфернального образа Повелительницы Падали.
Слишком сильно, чтобы поверить.
— Не стоит шутить с такими вещами, юная леди, — укоризненно покачал головой хозяин гостиницы. — Пожалейте моё старое сердце.
— Что, не похожа? — усмехнулась Куроме (не?)Абэ. — Да, многие из тех, кто меня не знает, реагируют схожим образом. Иногда это удобно. А иногда не очень.
После этого столик погрузился в тишину: девушка удовлетворяла голод, а мужчина думал.
По-хорошему, если говорившая с ним Куроме — та самая кровавая психопатка, то Брейна должны были жестоко убить ещё в тот раз, когда старый дурак и вольнодумец распинался о благословенных временах батюшки нынешнего Императора и его верного премьер-министра Чоури, которые думали о стране и не позволяли аппарату угнетения брать слишком много власти. В конце концов, одиозная некромантка является частью того самого репрессивного аппарата. А ещё, как пишут газеты, Повелительница Падали — она же Палач Севера — не останавливается даже перед убийствами владетельных аристократов, если те окажутся неугодными ей и её хозяевам. Что уж говорить о таких худородных и нищих дворянах, как Брейн? Снять ему голову ей должно быть — как чихнуть!
Тем не менее, дальше довольно циничных замечаний и прозрачных намёков (которые, как начал припоминать хозяин гостиницы, он — увлёкшийся изложением собственного взгляда на верное положение дел в стране — совсем не воспринял всерьёз, как и саму девочку; большую часть и вовсе пропустив мимо ушей) оная девочка не зашла, не став ничего делать с тем, кто так нелестно отзывался о её ведомстве. Юная особа, «слишком молодая, чтобы иметь своё собственное обоснованное мнение» просто решила прекратить беседу и, если память ему не изменяет, просто попрощалась и ушла гулять.
…Гулять по ночным улицам, кишащим преступной сволочью.
И никто из её тогдашних спутников не обеспокоился судьбой подруги. Будто никто не допускал даже теоретической возможности, что ей может что-то угрожать. Как он мог смутно припомнить, молодые люди даже шутили, что именно эта миниатюрная девчушка — самое страшное и опасное существо на многие километры вокруг.
А шутили ли? Похоже, что нет!
И, в конце концов, если окажется, что его обвели вокруг пальца, то Брейн всего лишь станет объектом насмешек для любительницы глупых и опасных шуток, а вот если с ним за одним столиком действительно сидит Повелительница Падали… любое неосторожное слово может обернуться непредсказуемыми (но без сомнения ужасными) последствиями!
— Если вы та, о ком намекаете… зачем вам понадобилось раскрывать свою личность? — осторожно спросил Брейн. — Я всего лишь глупый старик, который любит почесать языком, рассуждая о том, в чём не разбирается.
— Не стоит себя принижать, — слегка нахмурилась собеседница, словно в реакции визави ей что-то не понравилось. — Пусть мы имеем разные взгляды на происходящие в государстве процессы, и я считаю ряд ваших представлений ошибочными, глупцом я бы вас не назвала. Что до вопроса «зачем?»… разве не могла я раскрыться случайно?
— Такие люди, как сильнейшая воительница разведки, ничего не делают без замысла, — покачал головой напряжённый Брейн.
— Признаю, вы правы, — услышал он ответ, от которого старому сердцу совсем не стало легче. — Я бы поберегла ваши нервы. Но после того, как я обращу внимание генералиссимуса на местный бардак, вас всё равно найдут и станут задавать вопросы.
— Вопросы? — с трудом удерживая спокойствие на лице и в голосе, переспросил похолодевший мужчина, коему уже чуть ли не воочию представлялись холодные тёмные застенки и жестокие палачи, которые станут выбивать из него признание в заговоре против Империи (и во всём остальном, что им заблагорассудится).
— Ничего такого, просто расспросят про меня, — легкомысленно отмахнулась уплетающая сладости Куроме. — Работники силовых ведомств отнюдь не такие беззаконные кровопийцы, какими вы их, кажется, представляете. Хотя, конечно, порой встречаются разные… кадры. Но вам, господин Брейн, как человеку со связями, в любом случае нечего опасаться. В конце концов, кто из следователей рискнёт провоцировать того, кого лично знает и одиозная государственная убийца, и даже ближайшая сподвижница сына премьер-министра?
— Кхе! — аж подавился своим напитком новоиспечённый «человек с большими связями» и окончательно замолк, глубоко погрузившись в свои мысли. Настолько глубоко, что почти не обратил внимания на то, как овеянная жуткой и скандальной славой имперская убийца (если девочка — это она, в чём Брейн всё же не полностью уверился) доела все выставленные на столик угощения, а потом, допив кофе и подхватив своего пушистого питомца, вежливо попрощалась, оставляя его в одиночестве.
Всё-таки зря отец дал гостинице такое название. Судьба может улыбаться очень по-разному. Кто бы мог подумать, что он — твёрдый либерал по взглядам — на старости лет обзаведётся, кхем, связями с высокопоставленными представителями силовых ведомств? Ещё и окажется втянут в какую-то их игру.
Впрочем, если обманчиво милая и безобидная массовая убийца на службе государства не шутит, то, быть может, в городе начнутся перемены. То есть позитивные, а не как всегда. Всё-таки генералиссимус Будо, пусть и относился к не слишком уважаемой Брейном касте военных, являлся человеком старой закалки, который дружил ещё с премьер-министром Чоури. И он не станет терпеть столь откровенного разгильдяйства. Ломать судьбы тех, кто обратил высокое внимание на наваленную под носом кучу — тоже не в духе генералиссимуса из рода генералиссимусов. По крайней мере, хозяин гостиницы на это очень хотел бы надеяться.
«А вообще лучше, чтобы всё это оказалось дурацкой шуткой глупой девочки. Я бы с удовольствием над ней посмеялся», — подумал Брейн, обведя невидящим взглядом ресторанный зал, заполнившийся новыми клиентами с волчьими глазами и нехарактерно тихим для личностей подобного рода поведением.
Распоряжение, отданное этим людям миниатюрной и на вид безобидной ученицей(?) Храма Боя выполнялось со всем прилежанием, за чем зорко следила и лысая девица, и крепыш с золотой цепью на шее.
К слову, как мужчина только-только заметил, приглядевшись повнимательней, все спутники Куроме выглядели не только опасно, но и в некотором роде привлекательно. Никто не имел заметных недостатков во внешности, все обладали ровными зубами и приятными чертами лиц; даже шрамы, без которых не обошлось — и те выглядели неприметно. И Брейн сильно сомневался, что абсолютно все эти молодые парни и редкие девушки, заказывающие огромные порции сытной еды и целые бутылки крепкого алкоголя, регулярно посещали высокооплачиваемых стоматологов и салоны красоты.
А это значит, что они, вероятнее всего, являются воителями. Которые всегда славились крепким здоровьем, повышенным аппетитом и внешностью, которая соответствует как минимум их собственным стандартам красоты.
В шутку обычной ученицы Храма Боя верилось всё меньше.
Ну а если всё не шутка… газетные статьи — газетными статьями, но ресторатор не мог не задуматься, насколько фатально расходятся личные впечатления и заочные мнения, составленные по чужим словам. Может, не так и не прав был его, Брейна, нелюбимый властный отец, в пику которому юноша когда-то стал либералом? В конце концов, далеко не все его сентенции с высоты нынешних лет кажутся излишне требовательными, надуманными и жестокими. Да и чем оно плохо — проверять содержание на соответствие упаковке или судить по делам, не по словам? Вполне разумные правила!
Как тот же отец говаривал, не особо тираня сына за политические взгляды (хватало иных поводов для придирок!): кто в юности не был вольнодумцем — не имеет сердца, кто в зрелости не стал консерватором — не имеет ума. Хм, хм… может, пора повзрослеть?