• Boosty Shared
• Bandileros

• T

• 18+
• гарри поттер

Нимфадора задумчиво кивнула.

— Этим, — продолжил я, — хочу сказать тебе, что если твоя мама станет Блэк — то и твой статус разительно изменится для всех окружающих. Но не на перспективу. Когда ты видишь перед собой маглорождённую девочку — ты знаешь, что она не станет мастером чар или видным чиновником в будущем — если у неё не будет очень богатых спонсоров, или невероятного таланта. Но если у этой девочки фамилия, известная веками — то скорее всего через двадцать лет — она уже будет влиятельным или очень много знающим человеком — тем, с которым очень полезно иметь дружбу, или хотя бы знакомство. Это предопределяет отношение.

Нимфадора спросила:

— Ты хочешь сказать, что если мама вернётся в семью — то я смогу сделать карьеру?

— Совершенно верно. Твой статус мгновенно изменится — а карьера пойдёт как по маслу. Это так, полезная информация… Кстати, что-то мы засиделись. Пойду проведаю Сириуса.

— И я с тобой.

Мы пошли к старшим — по лестнице в гостиную второго этажа. Там уже была семейная сцена — разговоры мгновенно стихли, как только мы вошли в гостиную. Андромеда как-то опасливо косилась на Агату — ну понятно, она объяснила, как избежала Азкабана и стала Агатой. И теперь Андромеда на меня смотрит со смесью любопытства и ещё какого-то чувства. То ли неприязнь, то ли опаска.

— Ну что, дорогая моя семья, как у вас продвигаются переговоры?

— Сохатик, мы тут пообщались, — встал Сириус, — Ты не мог бы вернуть Меду в семью? Ну правда, чего ей куковать?

— А…

— Разводиться необязательно, — положила ей руку на плечо Нарцисса, — и мужа твоего никто не тронет. Это моего… шлёпнули с особым цинизмом.

— Было за что, — ответил я ей, — пожирателей в семье нам только не хватало! Вижу, мы говорили об одном и том же.

— Одном и том же? — спросил Сириус.

— Мы с прелестной леди Нимфадорой поговорили о значении чистоты крови и перспективах вернуть Андромеду в семью Блэк. Если, конечно, Тед Тонкс не будет против.

— Не думаю, — сказала Андромеда, — он был опечален тем, что семья меня выгнала.

— В таком случае — не вижу препятствий.

Сириус подскочил и издал вопль:

— ЭВРИКА!

Чем напугал всех — Андромеда отшатнулась:

— Ты чего, старый, умом тронулся? — она залепила ему подзатыльник, — напугал!

— Ой, извините, — Сириус встал и забегал по комнате, — Андромеда! Гарри! Нимфадора!

— Сириус, я тебя сейчас прокляну, если ты не объяснишь, что с тобой происходит, придурок! — сказала Агата.

— Да есть же! Посмотри на них! — ткнул совершенно невежливо в меня пальцем Сириус, — Давай их поженим?

— Что? — удивился я.

— ЧТО? — Андромеда вскочила и гневно уставилась на Сириуса.

— Стой, стой, сестра, — Сириус ей положил руки на плечи и посадил обратно, — Мы с Агатой ломали голову, как связать Гарри с семьёй Блэк кровно. Я уж думал — если дочь родится — то обязательно надо их поженить, хотят они того или нет. Это ведь две пока что кровно не связанные линии внутри семьи Блэк! Гарри не наш кровный родич — он родственник нам по магии.

— Блэк, ты рехнулся, — Андромеда фыркнула.

— Да нет же! — Сириус был очень возбуждён, как игривый Хаски, — Ты не представляешь, какая это проблема! Династических масштабов! Дети Гарри и Гермионы — стопроцентно уйдут в род Грейнджер — никаких Блэков у него не родится! Поэтому я был готов на что угодно — даже родить дочь и уговорить её без свадьбы залететь от Гарри. Так мы закончили бы вхождение семьи Поттер в семью Блэк, и их ребёнок — стал бы новым главой рода.

Андромеда закатила глаза:

— Ты псих.

— Нет, он говорит очень разумные вещи, — сказала Нарцисса, — Гарри возглавил род Блэк тогда, когда от него осталась лишь исчезающая тень — а сейчас — это большая, могущественная семья, богатая и знаменитая. И это он сделал за год — собрал нас всех вместе, заработал денег, доработал алтарь, заработал репутацию, которую мы утратили… Он лучший из глав семьи Блэк за всю нашу историю. Но он по крови — Поттер.

— Да, да, — продолжил быстро Сириус, — Поттер, и отец его Поттер, и мать его Поттер, маглорождённая, конечно, но не суть. А если Гарри женить на девушке из семьи Блэк — то их ребёнок будет Блэком и кровью, и магией, и наш кровный родич! — сказал резко Сириус.

— Я хотела бы сделать это, — ответила ему Агата, — Родить ребёнка Гарри, но как ты знаешь, мы с ним теперь кровные родственники — я его тётя. Так что могут быть серьёзные последствия, если попробовать такое. Хотя… вариант самый экстренный, но жизнеспособный.

— Ты сумасшедшая, — ответила Андромеда.

— Почему же? Что не так? Мы семья, если ты думаешь, что распад семьи это нормально — то это не мы тут с ума сошли! — обвиняюще сказала ей Агата.

— Ребёнка могла бы и я родить, — сказала Нарцисса, — я ещё очень даже способна на это, — она хихикнула, и бросила на меня взгляд, от которого я покраснел, — но ты прав, Сириус. Нимфадора очень красивая леди, и по возрасту — у них минимальный зазор. Это я вдвое старше Гарри… И если Нимфи войдёт в семью Блэк — то она станет полноценной и полноправной чистокровной Миссис Блэк!

— Господи, — Андромеда повесила голову.

— Других вариантов нет. Твоя дочь нечистокровна — а войти в семью Блэк для неё — это значит обрести будущее. И имя, и репутацию.

— Да вы… вы… — вдруг сказала Нимфадора.

— Нимфадора, дорогая, — Андромеда поднялась, — эти люди сошли с ума, не слушай их. Хотя они правы, если честно, если ты могла бы стать женой Гарри, это решило бы много проблем — и моих, и твоих, и проблем семьи Блэк… но это кощунство! — ответила она всем им, — они только что познакомились!

— О, это не важно, — сказала Нарцисса, — меня тоже с Люциусом не сильно знакомили, если не помнишь. А тут — ну ты посмотри на него, — она подошла ко мне и начала расхваливать, как товар, — красив, а какие глазищи зелёные! Девушки от них без ума! Умён, добрый мальчик, богат, знаменит, и человек хороший… и судя по тому, какая довольная рожа у его жены — в постели тоже не промах, — Нарцисса хихикнула, — Ну чего ещё надо тебе? Чтобы у него из золота рога были, или светился по ночам всеми цветами радуги?

— Да я не об этом! Они же не любят друг друга!

— Фи, — нарцисса закатила глаза, — Не любят… Да какая разница — его ведь не в любовники сватают, а в мужья! А муж он хороший, мозги не делает, денег много, чистокровным снобизмом точно не болеет, да чёрт, я бы сама за такого пошла! Будь я хоть на десять лет моложе… — вздохнула она.

— Нарцисса, ты себя недооцениваешь, — я остановил её.

— Что, правда? — она резко обернулась и очень притворно умилилась, — какой ты джентльмен, Гарри! Но я правда старовата для тебя. А вот Нимфадора явно хороша. И разница в возрасте — сколько, лет шесть-семь… Мелочь!

Андромеда задумалась, что вызвало у Нимфадоры возмущение:

— МАМА!

— Дочь, — Андромеда ухмыльнулась, — я по прежнему считаю, что они сошли с ума. Но в их словах есть логика. Гарри и правда ну очень завидный жених. А девяносто девять и девять десятых процентов девушек волшебного мира — без раздумий согласятся стать миссис Блэк. Не говоря уже о выдающихся личных качествах Гарри.

— Ну дошло наконец-то, — сказал Сириус, — Что тут думать — ты посмотри на них! Они же отличная пара!

— Сириус, ты без меня меня женить думаешь?

— Гарри, — Сириус внезапно стал серьёзным и обычное выражение — как у хаски, спало с его лица, то есть беспричинный оптимизм и идиотическая радость, — Дело серьёзное. Я хочу, мы все хотим, породниться с тобой. И ты должен стать частью нашей семьи кровно. Должен! Иначе как? Дети твои с Гермионой — Блэками не станут. Дальше что?

— Мы обсуждали с Гермионой эту проблему, но решили отложить решение на потом — когда я встречу подходящую леди.

— Подходящая тебе по возрасту леди, из семьи Блэк, незамужняя, только одна. И она могла бы быть страшной как моя жизнь, или с мерзким характером, как у моей мамаши — но она весёлая девушка, очень тебе подходит. Ты же умный человек, Гарри! — воскликнул он, — меня ты женил, значит! А тут вдруг…

Я вздохнул:

— Нет, Сириус, я совсем не говорю, что я против. Я очень даже за — вопрос только в том, что Нимфадора против, наверное, — я посмотрел на шокированную Нимфадору, волосы которой приобрели чистый белый цвет, с синими прожилками — выглядело просто улёт, — Нельзя принуждать девушку так.

— А с Гермионой как?

— Ну… И что ты хочешь сказать?

— Нимфадора, — Сириус взял её за плечи, — мы с тобой мало знакомы, я Сириус, твой дядя. Короче, вот красавчик, умный, добрый, известный — если есть что сказать против Гарри — говори сейчас, мы все внимательно слушаем!

Нимфадора ещё больше побелела и покачнулась:

— Вы… вы что, рехнулись?

— Нет, именно так и решают дела в чистокровных семьях, — сказала Андромеда, — выгода на первом месте, эмоции не так важны. Должна признать — выгода есть огромная всей нашей семье.

Нимфадора посмотрела на меня. Я на неё, мы встретились взглядами.

— Знаешь, я совсем не против. Ты приятная девушка, и мне симпатична. Так что считай это официальным предложением о браке от всей нашей семьи.

— Мам, — Нимфадора как-то сдулась, — мама… я что-то запуталась.

— Напугали бедную девочку, — Андромеда погладила её по голове и прижала к себе, — совсем ошалели. Ну, не надо так нервничать. Они правы — и будут стараться поженить тебя и Гарри изо всех сил, готовься.

— Чёрт, это вечеринка для Гермионы, а не свадебная, — я покачал головой, — Хватит давить на бедную девушку — видите она в шоке.

— Да нет, я согласна, — отстранилась она от матери, — в принципе, Гарри, — хихикнула Нимфадора, — правда мужчина неплохой. Просто это было так неожиданно, что я выпала ненадолго, простите, — девушка тут же поправилась, — Вы уже расписали мне плюсы от замужества, я в шоке, но согласна.

— А любовь? — спросила Андромеда.

— Любовь… ну почему же, в такого мальчика влюбиться можно запросто, — Нимфадора решила меня смутить, и у неё это удалось.

— О да, — поддакнула Нарцисса, — Нарси свободна!

— Но ты забыла одну вещь, Нарцисса, Сириус, Нимфадора — нечистокровная. Алтарь Блэков не позволит ей стать Миссис Блэк!

— Гарри? — Сириус повернулся ко мне.

— Вообще не беда. Чтобы стать чистокровной — нужно подключиться к другому алтарю. Я попрошу об этом одолжении Гермиону — её алтарь не имеет таких условий, а после подключения — она будет подходить по требованиям алтаря Блэков. Формально же — для алтаря Блэков она будет чистокровной ведьмой из рода Грейнджер.

— Ого, как ты всё продумал, — цыкнул зубом Сириус, — Немедленно!

— Тпруууу! — Нарцисса удержала его за шкирку, — ты ничего не забыл, дорогой мой кузен? Сегодня мы чествуем пятнадцатилетие Леди Грейнджер!

— А, да!

— И принимаем гостей! После званого ужина — будем думать, что с детьми делать. А теперь — марш отсюда!

* * * * *

______

Круг приглашённых был невелик — пришли все Уизли — кроме Билла и Чарли — они не могли оставить работу ради праздника на родине. Молли и Артур, в праздничной одежде, с ними их дети — Рон, с которым мы обнялись, и он тут же начал задавать вопросы и так громко, что Молли дала ему затрещину:

— Рон, веди себя прилично! Наверное, если ты не сможешь — то лучше тебе подождать всех где-нибудь в сторонке. Это не домашний праздник в нашей семье, это светский приём.

— Э… — Глаза рона слегка затуманились. Он, видимо, вообще никаких манер не знал.

— Понятно. К столу тебя не подпускать. Не позорь нас!

Сама молли очевидно прекрасно владела манерами чистокровных, как и её муж, и они расшаркивались со всеми, кто приходил дальше — первым прибыл главный редактор Дейли Мэджик, потом — внезапный гость! Альбус Дамблдор, в сопровождении Минервы Макгонагалл — я удивился, они очень хорошо оделись, а на Макгонагалл было красивое зелёное платье, очень подходящее для праздника. Дальше были — Люпин, конечно же, и прибыл Гораций Слизнорт — очень любящий такие приёмы зельевар, который просто напросился, когда услышал о приёме. Но он был хорошим, известным человеком.

Гости всё прибывали и прибывали — нас своим визитом почтили люди из министерства, а так же неожиданным было то, что пришли Невилл, и его родители.

Их пришествие ввергло в шок всех присутствующих.

Дело в том, что никто ничего не знал про их состояние — после моего лечения — они не восстановились полностью, и газеты про них ничего не писали — вообще. Новость о том, что они выписаны домой — промелькнула незаметно, кто знал тот знал — остальные не обратили внимания. Для всех Лонгботтомы были по прежнему вне игры — выбывшими, павшими героями войны — никто не знал, живы ли они ещё, или нет. Но многие знали про их состояние.

Поэтому их появление шокировало собравшихся — даже журналистов из Дейли Мэджик — это были всего два человека — главред и с ним — очень миловидная юная журналисточка. Они сфотографировали происходящее, а Макгонагалл аж икнула, когда увидела двоих.

— Френк, Алиса, — я появился перед ними немедленно, — Невилл, как я рад вас видеть!

— Мы тоже рады видеть тебя, — женский голос был чарующе мягким, у Алисы. Да и одета она была шикарно — вечернее платье, волосы, в целом — очень красива. Я поцеловал ей ручку, и пожал руку Френку.

— Невилл, — я отвлёк его, — Привет, парень, давно не виделись!

— О да, давненько, — ответил он, так как мы виделись только сегодня утром, — как жизнь?

— Прекрасно!

После излечения родителей — Невилла было не узнать. Он стал худеть, он стал намного увереннее в себе, и мы с ним чаще перекидывались словами. Невилл не был нашим закадычным другом, но он был хорошим другом и Гермионе — и мы с ним не раз засиживались в библиотеке — общих интересов у нас не нашлось, но поговорить всегда можно было.

Представляю заголовки завтрашних газет! Лонгботтомы вышли в свет — живые и здоровые! Почти здоровые.

Вскоре после их прихода — начался праздник — официальное торжество — во время которого тут у нас играла музыка, подавали напитки, и вышла Гермиона. Она спустилась последней — именно когда все гости уже прибыли — виновница торжества спустилась. И о боже, что она с собой сделала! Я такой красоты в жизни не мог представить — волосы уложены, а платье — из ткани пустоты, невероятно красивое, и… откровенное. Оно имело много кружев и было местами прозрачным от них, открывая участки кожи по всему телу — на животе, груди, спине, ногах — платье переливалось и кружева, казалось, кружились на нём, вызывая у окружающих слюноотделение — она была словно чопорно одета и голая одновременно — потому что кружева и прозрачность так ловко менялись, что казалось, будто она нагая. И это возбуждало очень сильно — по меркам волшебников это было провокационно, даже очень.

Гермиона же с улыбкой вышла, я первым подал ей руку, и наслаждался оказанным на всех впечатлением. Меня больше впечатлил её вид — а остальных — платье — которое сделало её почти голой среди всех этих людей — и в то же время — ничего не было видно, вообще. Переливы кружев кружились по телу и не оставляли открытыми одни и те же участки тела — спина и декольте только.

А вот тот же Слагхорн побелел так, будто его сейчас хватит удар — поскольку уж он то должен знать, что такое магическая ткань и топологическая магия — и мог оценить красоту фракталов, закручивающихся на нагом теле мой супруги, и самое главное — цену этого. Я бы не смог оценить это в галеонах — но понятное дело, несколько миллионов — это стоимость маленького лоскутка такой ткани.

Гермиона блистала — скромное серебряное колье с драгоценными камнями, серьги, причёска — фантастически красивая. Я встретился с ней взглядом — и вскоре толпа загомонила и раздались аплодисменты.

— Поздравляем, Миссис Грейнджер! — сказал Дамблдор, — С вашим пятнадцатилетием! О, это чудный возраст, — он аж смахнул невидимую слезинку.

Поздравления посыпались на неё со всех сторон. Гермиона улыбалась, принимала их, и отвечала — это было нелегко, но она справилась со всеми. Многие хотели бесстыже рассмотреть поближе её платье — оно было слишком волшебным, и от него оставалось ощущение мурашек по коже, взгляд было очень трудно отвести.

Показ прошёл удачно — и день рождения тоже — началось всё с музыки — танца, где я закружил Гермиону в вальсе. Потом была музыка более современная — например, перепевка американской группой песни стилл лавин ю — которая лет десять назад была очень популярна у маглов. И до сих пор звучала.

Волшебникам она очень понравилась.

Мы познакомились со многими людьми, пришедшими на праздник, и должен отметить — что обилие чар и магии вокруг нас — всех впечатлило. Такое количество магии, что волосы вставали дыбом, и всё это — говорило о мощи алтаря Блэков, который легко поддерживал такую магию.

Об этом шушукались.

На последний танец я пригласил скучающую в сторонке Нимфадору.

— Нимфадора, можно вас пригласить?

— Тонкс, — прошипела она, — Гарри… — смутилась.

— М? — я протянул руку.

— Ладно, попробуй. Но я не очень ловкая в танцах.

— Я тоже.

Пока я танцевал — разглядывал лицо девушки и её фигуру — и сумел насладиться видом её смущения.

— Гарри, — Она прошептала, — ты серьёзно насчёт этой фигни со свадьбой?

— Они всё сказали. Они правы — для меня огромная проблема породниться с Блэками. А ты… ты правда единственная, кто подходит идеально.

— Но я не чистокровна.

— Это мы решим.

— И…

— Помнишь, я рассказывал тебе про меня и Гермиону?

— Что вы давние друзья?

— Да. Прежде всего брак — это не про любовь. Это про комфорт жить вместе… и про секс, — хихикнул я, — не беспокойся, у меня с этим проблем никаких нет.

— Дурак, — смутилась она.

— Зато не импотент. И такое бывает. Ну что ты надумала?

— Когда столько людей уговаривают, даже родная мама — невольно соглашаешься. Я… — она смутилась, когда я чуть закружил её в танце, — я в целом свободная девушка, и было бы неплохо, конечно, замуж выйти. Но я не думала, что так скоро.

— А зачем откладывать? Моложе ты не становишься, к твоему сведению. Девушка ты уже очень даже в теле, так что… почему нет?

— Ладно, я согласна, — сказала она, — ты неисправим, Гарри.

— И не надо ничего исправлять — и так хорошо работает. Осталось получить согласие от Гермионы.

— А она при чём тут?

— Она моя жена. Первая. И я её не брошу, конечно же — вы должны стать как минимум — подругами. Я не потерплю внутри семьи склок и ссор, и вражды — тем более. Если не подруги или любовницы друг другу — так хоть будьте обычными товарками, которые просто готовы общаться и не враждовать.

— Я постараюсь.

— Теперь вопрос за Гермионой. Уже поздно, мы останемся ночевать здесь. В доме много спален, и я думаю, ты с мамой тоже останешься тут — а утром мы решим дальнейшую нашу судьбу. Знаешь, мне даже очень интересно, — я чуть провёл пальцами по её спине и ниже, прикоснувшись к упругой круглой попке. Нимфадора резко покраснела и прикусила губу, смутилась.

— Гарри… талия выше.

— Я знаю. Оцениваю, и оцениваю очень высоко, — хихикнул я, — Свадьба это не только фамилия, это ещё и интим, дорогая. Ты ведь готова к этому?

— Да, но…

— Всё-всё, убираю руку, и не шалю больше. Попка у тебя просто отпадная. Да и девушка ты заметно старше нас, должна быть поопытней.

— Ты на что это намекаешь, поганец? — спросила она, — я ещё девочка.

— Оу… извини, я не это имел в виду. Хотя это приятно слышать.

— Ага, мама у меня строгая, с парнями особо не загуляешь.

— Завтра всё решим. Обещаю быть хорошим мужем, честно. Или по крайней мере — сделаю для этого всё, что могу. Сириус и остальные ведь не остановятся, пока меня не женят. Сириус мстит за то, что я его женил, а остальным — трём нашим сестричкам — просто весело мальчика женить.

Нимфадора закатила глаза.

— Гарри, я… ладно. Проехали.

— Ага.