МЯУ, часть 4. Ценнее любых сокровищ.docx
Мартин подошел к Элис сзади, опустился на одно колено, провел пальцами по щиколоткам, выше… Коснулся бедер. Хвост перед его лицом шевельнулся, будто пытаясь скрыться из поля зрения, но на самом деле он вскоре встал столбом и в таком положении даже помогал придерживать юбку.
Ради интереса мужчина осторожно коснулся пушистого хвостика, но поскольку был в перчатках, смог оценить лишь его мягкость. Сама кошечка воспринимала эти касания спокойно, без каких-либо эмоций, поэтому мужчина решил отложить изучение хвостиков на другое время, когда сможет хорошенько насладиться теплотой и мягкостью шерстки.
Сейчас же Мартин обхватил одно бедро обеими руками, медленно поглаживая начал двигаться вверх, еле заметно сжимая, будто выбирал себе живой товар и оценивал мускулатуру.
— Отличные бедра, Элис. Ты тренировалась?
Чем занималась? — Мартин перешел ко второму, провел так же, однако на этот раз его руки дошли до промежности.
Ласковые прикосновения к щиколоткам и ягодицам пронзили женское тело легкой щекоткой. Элис зажмурилась, чтобы не выдать лишнюю эмоцию, слегка прикусила нижнюю губу и ответила:
— Во время своего обучения я осваивала верховую езду, мяу. Но сейчас это в прошлом, мрр…
—
Верховая езда? Очень элегантно, я запомню. Ты полна сюрпризов, Элис, я приятно удивлен, — вполне искренне сказал Мартин, одобрительно присвистнув. На самом деле он ожидал что-нибудь более обыденное, но такой расклад ему нравился. Возможно, он даже поможет Элис возродить это увлечение, если она изъявит желание в будущем.
Несмотря на все попытки быть спокойной, урчание выдавало настрой кошечки, да и хвост отражал эмоции куда активнее, чем его хозяйка.
Пока что Элис не решалась произнести слово «хозяин». В первую очередь на это влияла стоявшая рядом Эва: у той явно были смешанные ощущения из-за «золотой клетки», в которую ее поместил Мартин. Однако с желаниями вышестоящих не спорят, и Элис знала, что, возможно, не пройдет и десяти минут, как с ее губ то и дело будут слетать всевозможные обращения к своему господину.
Уже через несколько секунд мужские ладони оказались на внутренней поверхности бедер, в опасной близости к девичьим трусикам, которые скрывали самую слабую и нежную часть женского тела. Поглаживая нежную кожу на внутренней поверхности бедер, Мартин как бы невзначай то и дело пальцами задевал белье то с одной, то с другой стороны. Перчатки добавляли этим играм особую остроту: вместо теплых человеческих пальцев на коже ощущалась шелковая ткань. Возможно, в ином случае Элис попросила бы их снять — желание разделить подобную близость безо всяких преград было, безусловно, велико.
Однако это делал сам господин.
Любая воспитанная девушка, выросшая для работы особой служанкой, должна была считать честью и наградой абсолютно любое прикосновение своего хозяина.
Поднявшись, Мартин осторожно собрал в хвост длинные волосы кошечки, зарылся в них лицом, вдохнул. Убрал их немного в сторону, нежно поцеловал ушко Элис, слегка сдавил кончик губами и потрепал, отчего ушко кошечки инстинктивно шевельнулось, будто пытаясь выбрать из плена.
Элис сразу почувствовала, как Мартин зарылся в ее ухоженные волосы лицом. От этого на первый взгляд легкого и неожиданного действия горничную будто бы пронзило разрядом: она вздрогнула, с губ сорвалось мяуканье, а по спине пробежали мурашки. Словно кукла, сошедшая с полки, Элис стояла на месте, позволяя господину ласкать ее, расцеловывать и прикасаться языком.
Никаких противоречий или пререканий. Только слепая вера во всемогущего господина — Элис, несмотря на неожиданную близость, стойко выносила любые порывы и идеи.
Мартин чмокнул щеку и при этом стиснул грудь горничной через ткань, весьма ощутимо, будто хотел хорошенько размять.
Провел языком по шее над ошейником, продолжая массировать грудь, но вскоре оставил для этой цели лишь одну руку. Пальцы второй вновь оказались в промежности.
Первый стон вырвался из Элис только тогда, когда Мартин настойчиво смял женскую грудь и устремился свободной рукой прямиком вниз. Если у Руби чувствительным местом оказались ушки, то у Элис, определенно, это была грудь: во время настойчивых прикосновений горничная тотчас раскраснелась и замотала головой, желая обуздать неожиданный порыв возбуждения. Ушки прижались к голове, мурлыканье стало громче, а хвостик пришел в движение и легонько постукивал по телу Мартина, то ли протестуя, то ли упрашивая продолжать.
Девушка держалась долго. Даже старалась не показать вида, отыгрывая роль куклы до последнего, но… Грудь? Похоже, никто и никогда так жадно и по-хозяйски не лапал ее, доказывая принадлежность, да и в целом многие женщины любили внимание к своей груди. Мартин отметил для себя этот штришок, насладился непрошеным стоном.
Поглаживая кожу на границе трусиков, Мартин водил пальцами по краю половых губ, касаясь большей частью бедра, но то и дело слегка сдвигал ткань белья и оказывался ближе к цели, продолжая покрывать поцелуями нежную кожу Элис.
— Ты идеальна, Элис. Многие получили сегодня подарки, но черный котенок остался не у дел. А все потому, что для тебя есть кое-что более приятное, — прошептал мужчина на ушко и снова его поцеловал.
— Вы чересчур добры, муррк! — дыхание старшей горничной заметно участилось.
Сладкий шепот на ушко вынуждал ее ноги слегка подрагивать. Не каждый день мужчина, ради которого она проходила жесткое обучение, так показательно зажимал ее в своем же кабинете. — Хозяин, мяу…
Благодарность — такая искренняя, наполненная неподдельными эмоциями. Мартин не ошибся в ней, Элис до невероятного хороша.
Эву, стоявшую рядом, пронзила трехсекундная вибрация. И без того возбужденная, она никак не могла отвести взгляд от Элис и господина, который, очевидно, решил поощрить ее коллегу особым способом. В каком-то необузданном порыве Эва попыталась свести вместе ноги, промурлыкала от переизбытка ощущений и зажмурилась, однако сталь, защищавшая ее промежность, диктовала свои условия. Единственный способ получить разрядку — вновь услышать слово «хозяин».
Подцепив резинку трусиков большими пальцами, Мартин слегка натянул белье, сдвинул ближе к центру, чтобы оно немного впилось между половых губ. Сразу после этого перчатки вновь начали ласки, теперь уже открыто: Мартин приспустил трусики Элис, открывая вид на ее красивые половые губки теперь и в зеркале. Пальцы слегка раздвинули их в стороны, но затем мужчина второй рукой закрыл обзор. Медленно водя вокруг клитора то одним, то другим пальцем, Мартин оценивал чувствительность девушки, хотел узнать, насколько приятна ей прямая стимуляция, не вызовет ли дискомфорт?
После того, как Мартин натянул белье, Элис вновь испытала приятную стимуляцию, а следом ситуация приняла совершенно другой оборот. Господин сдвигал трусики, ласкал половые губы и вынуждал горничную каждый раз проглатывать собственные стоны. Остроты добавляло их отражения в зеркале: как только хозяин стянул с девушки белье и нежно раздвинул ее губы, в зеркале отчетливо показались порозовевшие, блестящие любовным соком половые губки Элис. К счастью, ей не было приказано смотреть на свое отражение, поэтому взгляд горничной мгновенно куда-то переметнулся.
Личико окончательно раскраснелось, а мурлыканье будто бы заполнило весь кабинет.
— Хозяин, мрр! — будто бы в очередной раз попробовав это обращение на вкус, девушка, казалось, была готова растаять из-за прямой стимуляции прямо в руках своего господина. — Пожалуйста, мяу…
Собрав капельки смазки, Мартин размазал их вокруг возбужденного бугорка и вместе с этим становился все наглее, настойчивее лаская Элис. Двигаясь круговыми движениями, то и дело стимулировал клитор напрямую, прижимался к Элис всем телом и смотрел на нее через плечо, свободной рукой расстегивая униформу и высвобождая ее грудь.
Под таким напором Элис могла кончить уже через пару минут — у нее никогда не было мужчины и, будучи девственницей, достигнуть пика от умелых рук было несколько проще.
— Молодец, Элис, — Мартин прекратил весьма резко, отстранился. — Теперь обопрись на стекло руками, юбку можно больше не придерживать. Выгни спинку, а одежду вместо тебя будет держать Эва.
Продолжая развратно стонать и чувствуя за спиной сильное мужское тело, горничная чуть не пропустила очередную команду, но вовремя опомнилась. Мартин отстранился, но как же ей сейчас хотелось, чтобы Мартин с особой настойчивостью дотронулся до клитора, размазал смазку сильнее и принялся ласкать девичье тело более интенсивно… От этой фантазии Элис смутилась еще сильнее, ей хотелось охладить личико, которое казалось невероятно алым и словно пылало.
— Будет исполнено, мяу! — все еще громко вздыхая, Элис осторожно коснулась руками поверхности зеркала. Ее трусики неосторожно сползли до колен, а из-за короткой юбки и весьма специфического положения ткань едва прикрывала ягодицы, в то время как промежность, мокрая из-за интенсивных ласк, была видна достаточно хорошо. Прогнувшись в спинке и допустив к себе Эву, задача которой была теперь в придерживании юбки, Элис прислонилась щекой к зеркалу и направила свой затуманенный взгляд на господина. Она до сих пор пыталась сохранять самообладание, однако прохлада зеркала не помогала.
Эва же, казалось, отчасти смирилась с безвыходным положением: чтобы не мучить себя, горничная решила дожидаться нужного слова и подчиняться. По крайней мере, пока что. Она все равно не сможет ничего противопоставить хозяину в настолько возбужденном и подвешенном состоянии.
Самый любимый момент для Мартина.
Узнавать. За постоянной работой он уже и забыл, насколько это приятно.
Горе тем мужчинам, кто возомнил себя отличными знатоками дамских сердец и при этом старательно меряет всех женщин по линейке, загоняя в рамки.
Нет, все индивидуальны. Мартин обожал находить такой ключик для каждой, раскрывать ее с новой стороны, распечатывать сексуальность. Возможно, в этой черте он совпадал с предшественником и понимал, что именно для этого ему нужны невинные девушки. Даже если ориентироваться на то, что опытные были бы куда более искушены в любовных делах, каждая связь оставляла свой отпечаток. А здесь — именно он, хозяин, становился первым и дарил наслаждение, становился единственным и столь желанным, становился главным мужчиной в их жизни не только потому, что их так воспитывали, а уже из-за искренних эмоций.
Элис, несмотря на показную серьезность, тоже была страстной и интересной девушкой. Стойко восприняла первые касания… Мартин взял перчатки именно для того, чтобы в будущем подарить девушке новые ощущения, а пока что — она будет чувствовать его так.
Эва теперь тоже ощущала своего рода удовольствие. Без теплоты человеческого тепла, без эмоций, которые ей могли подарить, но все же удовольствие, на которое тело отвечало соответствующе. Возможно, девушка еще не поняла свою роль, но ей предстояло оставаться в клетке во многих подобных ситуациях. Наблюдать и возбуждаться при виде сладкого выражения наслаждения своих близких…
сестер? Мартину казалось, что это подходящее слово. Эва могла слышать их стоны, жаркое дыхание и видеть весь процесс, но и только. Однако, если птичка будет петь так, как нравится хозяину, кто знает… Может, и ее выпустят на волю.
— Хозяину никогда не жаль своего времени и средств на столь преданных делу девушек, — Мартин специально сказал нужное слово, чтобы Эва опять ощутила стимуляцию, а следующее слово Элис вновь вызовет вибрацию.
Он был достаточно настойчив. Возможно, что даже чересчур для той, кто никогда не знал такой близости. Элис выглядела невинно и сексуально, смотря на него в отражении, ее румянец служил идеальным украшением, и Мартин видел, как девушка близка к наслаждению.
— Я готова к любым указаниям, хозяин, мрр! —
прошептала Элис, стараясь не смотреть ни на свое отражение, ни на отражение Мартина в зеркале, особенно когда Эва держала ее одежду.
Кошечка даже не сразу осознала, что произнесла нужное слово машинально, и теперь уже Эва издала сладкий стон из-за срабатывания игрушки.
—
Судя по выражению твоего лица, такая награда от хозяина для тебя дороже любого колье, — с хитрой улыбкой сказал Мартин, заставив Эву опять испытать вибрацию на себе.
Под пристальным взглядом господина Элис прикрыла глаза, осторожно сжала правую ладонь в кулачок. Мартин был абсолютно прав: в первую очередь горничных учили ценить оказанное внимание, а не побрякушки, поэтому получение подобной близости действительно не сравнимо с колье или даже редкой книгой. Чем больше внимания уделяет тебе хозяин, тем выше шансы оказаться на вершине, удваивается возможность получить больше свободы или денег — поэтому любая девушка, умевшая выстраивать причинно-следственные связи, должна была оценить подобные действия. И хотя самой Элис сейчас не были важны материальные ценности, она воспринимала благодарность как отличную оценку своей работе. Она точно не подвела честь организации, раз так понравилась господину в первый же день.
— Полагаю, вы правы, мяу, —
томно промурлыкала горничная и, сама того не заметив, дополнила свое согласие заветным обращением, в очередной раз заставив Эву вздрогнуть и простонать: — Хозяин.
В новой позе девушка выглядела развратно и соблазнительно, отчего Мартину хотелось поскорее заставить ее сладко стонать от удовольствия. Он мог бы с легкостью взять ее прямо сейчас, но лишение девственности все-таки сопряжено с болью, и Мартин не собирался оставить такой оттенок на своей же благодарности, хотя и был уверен, что Элис примет это как подобает.
Вместо этого он опустился на колено позади девушки, погладил ее восхитительные ягодицы, слегка раздвинул их. Пальцы коснулись порозовевших половых губ, поблескивающих от смазки, и Мартин немного развел их в стороны, открывая вид сокрытое сокровище. Мягкое движение языка между губ, от низа до верха, после чего мужчина проник внутрь, будто бы ощупывая стенки кончиком. Пальцы вновь коснулись области вокруг клитора, мужчина стал медленно водить большим пальцем вокруг, легонько цепляя бугорок съехавшей с пальца шелковой тканью.
Приятный вкус. Мартин подобрал момент, когда после купания прошло немного времени, и к безвкусности вымытой плоти добавился легкий запах самой Элис. Ее любовные соки были приятны, и Мартин не давал девушке передышки. Припав к ее лону, жадно вылизывал ее изнутри, время от времени проходился по губкам снаружи, пока пальцы были все настойчивее. Мартин подобрал тот темп, когда Элис меняла интенсивность вдохов и придерживался теперь только его, самую малость ускоряясь.
Поначалу Элис думала, что господин Мартин предпочтет взять ее прямо здесь. В этом случае девственность действительно играла немаловажную роль — в конце концов, каждой кошечке-горничной, хоть как-то приблизившейся к господину, с большой вероятностью придется ее лишиться. Несмотря на долговременное обучение, Элис все-таки не ожидала, что это произойдет настолько быстро. Перетерпеть временную боль — меньшее, что она могла сделать для Мартина, однако, как и подобает любой невинной и юной девушке, в какой-то степени факт неприятных ощущений внушал страх.
Не прошло и нескольких секунд, как, вопреки ожиданиям старшей горничной, хозяин присел на одно колено и бесстыдно развел ее ягодицы. Элис была готова поклясться, что до этого момента не испытывала более приятных ощущений: горячий язык неожиданно прошёлся по половым губам и вторгся в узкое лоно, в то время как большой палец в шелковой перчатке пристроился рядом с клитором.
Тело Элис вздрогнуло от пронзившей ее струнки наслаждения, заставляя мурлыкать громче и ласково гладить хвостиком господина по волосам. Горничная, не в силах сдержать себя, простонала громче обычного и инстинктивно сжала язык внутри себя сильнее, желая полностью ощутить сокровенное мужское присутствие. С каждым дополнительным движением языка, с каждым выверенным касанием пальца Элис начинала стонать громче и, как подмечала обескураженная Эва, гораздо развратнее. В конце самообладание старшей было практически на исходе:
девушке пришлось слегка приподнять ногу, чтобы дать возможность мужчине для большего маневра.
Невероятные ощущения.
Чем больше удовольствия получала Элис, тем реальнее становилась, и это радовало мужчину. Образ исполнительной куклы поражал, но не тогда, когда речь шла о постели. Все-таки Мартин хотел себе не идеально красивую секс-игрушку, а женщину со своими чувствами. И Элис проявляла их все больше, очевидно, что такого рода тренировки с девушками, к счастью, не проводили. Как можно было вообще волноваться, купив таких темпераментных и прекрасных кошечек? Ее томные придыхания, возбуждение и желание, отражающиеся на лице, и взгляд, жаждущий продолжения. Мартину даже казалось, что Элис уже не обращала внимания на Эву, а ведь в ее присутствии любые действия подобного рода могли добавить остроты.
Все-таки не каждая девушка готова полностью открыться в присутствии посторонних, но связь между горничными, видимо, была довольно близка, отчего постанывающая Эва, придерживающая униформу, не казалась лишней.
Мартину не потребовалось много времени, чтобы довести Элис до оргазма. Из-за обильного выделения смазки внутренняя часть бедер была полностью влажной — очевидно, после таких ласк ей понадобится душ. Приближающийся конец Элис ощутила как нельзя хорошо: ее мышщы сократились, сердце сделало кульбит, дыхание участилось. Последний стон вместе с громким мявом —
самый протяжный — разнесся по кабинету, сопровождаясь необузданным взрывом чувств и эмоций. Горячий язык хозяина прекрасно справился со своей задачей, и теперь Элис можно было считать первой, кто завоевала близость с Мартином.
Стоны Элис были лучшей наградой для слуха мужчины, и они перешли от будто бы неуверенных и даже слегка сдерживаемых до откровенных постанываний наслаждения. Элис вкладывала всю себя, отражая благодарность и признательность за действия мужчины, и нет ничего приятнее искренних стонов для того, чтобы хорошенько почесать эго такого собственника. Финальный вскрик и сладкая нега наслаждения… Идеально
Ловко подхватив Элис, Мартин жестом указал Эве, что она может отпустить, а сам прижал девушку к себе. Поглаживая ее грудь, целовал ее в губы, передавая ее собственный вкус. Резкие вздохи прервались неожиданным поцелуем: Элис ответила господину взаимностью, словно подчеркивая доверительные отношения. Поцелуй нежный, но настойчивый, символ привязанности и благодарности. Он продлился недолго, и Мартин вскоре отпустил Элис, после чего подхватил ее на руки и отнес на диван, где она могла бы немного отдохнуть и раскушать послевкусие оргазма.
— Элис, ты прекрасно держалась. Но не считай это проявлением лояльности именно к тебе и поводом расслабляться в своей работе, — Мартин уселся в кресло и положил ногу на ногу, после чего перевел взгляд на Эву. — А ты, Эва, что-то хочешь сказать? На данный момент твоя работа здесь закончена, поэтому ты можешь перейти к оговоренному насчет ужина, но я всегда готов выслушать предложения моих девочек.
Эва, в свою очередь, тоже была близка к окончанию. Однако с трехсекундными вибрациями, а не прямой стимуляцией, это было сделать гораздо сложнее: именно поэтому, обессиленная и все еще возбужденная, она упала на колени, пытаясь отдышаться и прийти в себя. Мартину не было ее жалко, ведь от решения проблемы ее отделяла лишь одна фраза, но если она хочет и дальше своевольничать — пусть.
— Я полностью…
полностью понимаю оказанное доверие, муррк! — Элис, все еще шумно дыша, теперь отходила от оргазма на диване. Она, естественно, была не из тех, кто побежит хвастаться произошедшем сразу после выхода из кабинета. Да и сейчас, так или иначе, у нее просто не было на это сил. — Если я могу сделать для вас что-то еще, мяу, пожалуйста, скажите мне об этом.
Занимаясь мной, вы ведь наверняка… Мяаау! — Элис прикусила губу, явно стесняясь говорить о своих мыслях прямо. — Не получили того, чего получила я, мяу.
Мартин с улыбкой слушал слова Элис. После оргазма она будто бы преобразилась, приобрела еще более милые черты, открылась.
Мужчина предполагал, что кошечек обучали поведению с господином, когда речь заходила о близости. Хозяин возьмет любую, а инициативность горничной в этом вопросе разными владельцами может быть воспринята слишком по-разному, ведь многие любили полный контроль. Но это желание подарить ответное удовольствие, да еще и выраженная на фоне такого искреннего смущения… Подкупала. Он уже был готов согласиться, но нет.
Еще будет время.
— Элис, если мне что-то потребуется, я попрошу, —
скромно отозвался мужчина и кивнул девушке. — Кстати говоря, кабинет звуконепроницаем. Это намекает на две вещи — можете не стесняться здесь своих чувств, но и остальные не будут до конца знать, зачем вас вызывали. Можете использовать это знание себе на пользу или же просто расскажите всем, мне все равно.
На самом деле Алексею оставалось только догадываться, зачем кабинет звуконепроницаем, но раз такое воспоминание было, то можно использовать в свою пользу. Конечно, если представить ужасное, то никто как раз не придет на помощь, если что-то произойдет в кабинете с господином, но в таком большом особняке вряд ли стоило ожидать своевременной помощи при любом раскладе. Для этого мужчина и выбрал вариант с дежурной горничной, ведь так можно и узнать девочек получше, и обеспечить себя прикрытием в случае беды… Если только опасность действительно не исходила от самих горничных.
—
Разрешите мне уйти в ванную, чтобы подготовиться к ужину, нян…, —
прохрипела Эва, пытаясь подняться с ног. Ей явно еще предстояло привыкнуть к этому… Устройству, расположенном в районе промежности.
Хвостик безвольно повис, ушки прижаты к голове. Испытание вышло весьма изматывающим.
— Пожалуй, после произошедшего я бы тоже не отказалась от ванны, мяу, — согласилась Элис. Мартин использовал весьма приятный и стойкий парфюм, который после близости наверняка передался и самой горничной. Кошкодевочки обладают весьма чутким нюхом, так что у других девчонок сразу же возникнут вопросы, если они услышат аромат. Да и влажное нижнее белье тоже не помешало бы убрать. — Разрешите мне посетить ванную комнату вместе с Эвой, господин, мяу?
Мартин развел руками, выслушав Эву и Элис.
—
Да, конечно. Как я и говорил — в свободное время ванная полностью в вашем распоряжении. Наши дела здесь закончены, увидимся на ужине, —
закончил Мартин, медленно снимая перчатки, после чего надел пиджак и вышел из кабинета, тем самым намекая на свое доверие горничным.
Возможно, излишне опрометчиво, но при уборке дома кабинет тоже входил в число помещений, которые требовалось держать в чистоте, так что не сегодня, так завтра девушки его бы посетили сами.
Как только Мартин покинул комнату, Элис привстала с дивана, все еще обескураженная произошедшим. Щечки горели, сердце бешено стучало, сознание отказывалось воспринимать произошедшее. Возможно, если бы Элис была подготовлена несколько хуже, она бы влюбилась в своего господина практически сразу:
он был достаточно добр, снисходителен и радушен — мечта любой хорошей девочки, которая оказалась в роли одной из особых служанок. Даже то, как ласково мужчина позаботился о ней после их близости, как осторожно поцеловал и уложил на диван, как скромно отозвался на предложение… Все это добавляло особых, ранее неизвестных чувств в и без того запутанный клубок.
Но это — не мечта.
В реальности Элис лишь выполняла свои обязанности, чтобы сохранить место под солнцем, чтобы не опозорить своих учителей. А Мартин — не принц и не жених для простой прислуги. В этом большом особняке явно нет места драмам на пустом месте.
Поэтому горничная, приостановив раздумья, наконец-то натянула на себя нижнее белье, поправила форму и волосы, пригладила шерстку на хвостике, после чего соскочила с дивана и помогла обескураженной Эве прийти в чувства.
До ужина оставалось совсем мало времени.
— Он… он просто издевается надо мной, нян! — промямлила Эва и ухватилась за руку коллеги. Она явно даже не испытала разрядку, да и благодаря кодовому слову ей досталось знатно. — Бездушный, бесчувственный, нян!
— Ты не должна была это видеть, но я ничего не могла сделать, мяу, — чтобы хоть как-то успокоить подругу, Элис все-таки решила извиниться. —
Прости. Давай просто забудем об этом. С приказами главных не спорят, ты знаешь, мяу.
— Терпеть не могу строить из себя послушную просто ради того, чтобы кому-то угодить, нян! — мрачно бросила Эва и, отпустив руку старшей, скрылась за дверью и направилась в сторону ванной комнаты.