Прежде чем читать эту главу, прочитайте главу 136. Она вышла тоже сегодня, возможно вы не заметили.
* * *
— Кажется он был расстроен, — занеся руки за затылок произнесла Аура, приземлившись рядом с Коцитом.
— Гробовой Лорд Дракон был силён, он сродни рейд боссам, которых надо убивать слаженным отрядом. Кто же знал, что всё так получится… — произнёс Себас, провожая взглядом полёт Вильгельма.
— Тебе его жалко?
— Жалость не то чувства, что я в себе развивал, скорее даже наоборот, — признался Себас. — Тем не менее я испытываю к нему сострадание. Ведь не всегда нам удаётся защитить то, что для нас важно. А ты, Коцит? Что думаешь?
— Он хороший воин, храбрый. Готовый отдать всего себя ради победы, но не более того. Я уважаю его и… и понимаю, что в том бою пали его товарищи. И если к государству своему он относится так, как мы относимся к Назарику, то его отношение к товарищам… такое же как у наших создателей. Это мне понятно.
Так они втроём некоторое время и стояли. Каждый уже выполнил свои главные задачи. Себас проследил за эвакуацией, создал уютные зоны для тех, кто был верен Назарику и не заслуживал смерти. Он ещё не знал, какая участь приготовлена этим бедолагам. И думал что специальные зоны, куда пропустили особенных, нужны скорее для создания нового промышленного и технического уровня, дабы обеспечить господство Назарика в будущем.
Коцит также мобилизовал все войска, что не могли уместиться на других этажах. Подготовил их к бою и убедился, что у них есть всё необходимое. Скоро он покажет всё своё мастерство и докажет Владыке, что достоин быть генералом Назарика.
Аура же создала столько ловушек, что враг ещё нескоро доберётся до стен. Она была мастером партизанской войны, на её землях были созданы целые филиалы с бойцами и животными, которые превратят продвижение врага в ад. Нежить будет тонуть в болотах, снег и дождь будут срывать с них плоть, а живые, что прут с другого континента, ужаснутся тем, на что способно воображение этой эльфийки.
Тем не менее прежде чем они разошлись, к ним поступил новый приказ. Владыка решил собрать их всех. И тот час они явились, все до единого, представ пред своим Владыкой.
Момонга же выглядел как всегда величественно. На его лице ничего не поменялось, он же нежить. Оставалось лишь теряться в догадках, что на самом деле лежит на его душе. Устал ли Владыка? Сомневался? Или же всегда был самым лучшим во всём? Некоторые стражи до сих пор так считали, а другие за столько времени и личного общения… понимали, что несмотря на свою расу Высшее Существо на то и Высшее, чтобы отличаться от других.
В нём была… человечность, даже теплота, которая одних пугала, а других расслабляла. Но определенно точно менялись все, в самые разные и неожиданные стороны.
— Я собрал вас всех здесь, чтобы задать каждому один и тот же вопрос, — произнёс Владыка, чей голос звучал грозно и пугающе, а аура его усиливалась троном. — И спустя столько времени вы готовы дать на него ответ.
Все напряглись, но никто не переглянулся. Все также продолжали смотреть вниз, как и подобает слугам. Но каждый в этот момент понимал, что речь о той задаче, что Владыка ставил для них в самом начале. Ради чего он дал им земли и самоуправление, к которому сам не притрагивался. Никого своим вниманием он не обделил, каждому помогал, хоть и видно было, как ему непросто вспоминать о своих друзьях, которых больше не было рядом.
Все они делились своими мыслями, своими идеями, пытались создать то, что достойно памяти их Творцов. И в этот момент, когда Момонга почувствовал, что теряет связь с реальностью и возможно делает ошибку… он решил послушать Вильгельма. Внемлил его совету и через творения своих друзей хотел услышать их мудрость, их совет, как поступить Назарику в этой ситуации.
Ведь именно так гильдия Аинз Оал Гоун принимала решения касательно глобальных решений. Вместе.
— Каждый из вас ответит на вопрос. Как бы посоветовал мне поступить ваш создатель в такой ситуации? На что лучше посмотреть, где сконцентрировать силы и своё внимание, а где… где возможно я даже ошибаюсь. Первой будешь ты, Люпус. Поднимись и выйди вперёд. И вы все… подниметесь тоже…
Удивлённая тому, что её выбрали первой она вышла, думая о том, что ей сказать. Но сама задача — дать совет Владыки, Высшему Существу, которое само всегда отдаёт приказы… задачка мягко говоря не тривиальная. Особенно для такой как она. У неё не было такого интеллекта, как у Демиурга, опыта как у Альбедо, как и каких-то уникальных знаний, в которых она могла превзойти стражей.
Она была просто… служанкой, одной из горничных. И тем не менее она не имела права ослушаться Владыку и подвести его. Поэтому напрягалась настолько, насколько могла, чтобы выдать весь накопленный ею опыт и возможно какую-то мудрость? Она точно сказать не могла, ведь хоть и узнала очень многое, но сделать какой-то уникальный вывод, а не просто подать уже известную информацию в иной обёртке… это требовало большого труда.
— Мой создатель не входил в девятку сильнейших, — чтобы не растягивать паузу в ожидании пока мысли соберутся, Люпус отмерила лишь пять секунд и начала говорить хоть что-то, боясь показаться глупой и недалёкой. — Король Зверей Меконгава, мне пришлось расспрашивать очень многих, в том числе и вас, чтобы узнать о нём как можно больше. И за столько времени… я поняла лишь то, что он… он очень переживал о своей силе. О том, что является балластом и не может поддерживать тот же уровень, что другие… Высшие Существа, что именовались топами…
Переживая тяжёлый кризис, он проходил через это и в иной своей жизни. Находясь в крайне ослабленном положении, те книги, что читал он… они были немногим утешением, что скрывает наше библиотека. Какие-то я не поняла, другие же… другие же были похожи на то, что происходило с ним, когда я уже была создана.
Он напомнил мне побитого зверя, одинокого волка, от которого отвернулись все и оставили его наедине с жестоким миром, в котором не приспособлены жить в одиночку такие как мы. И главным его поворотом, в том, после которого он вышел из тяжёлого кризиса, была встреча с тем, кто станет его лучшим другом. Тот, кто несмотря на все сложности и разницу протянет ему руку.
Это был почтенный Нишикиенрай. Он был на голову выше него, сильнее, из-за чего Меконгава был готов бросить другой мир. Не хотел быть балластом и мешать, но… Ниши не позволил этого сделать, сам проявил инициативу и буквально за шкирку вытащил моего Творца. И не прогадал, ведь тот в конечном итоге стал Королём Зверей и стал важной частью Назарика.
— Из этого я вынесла урок, что силён не зверь по отдельности, а стая как единое целое. И что тот, кому ты протягиваешь руку сегодня, сможет стать выше и сильнее тебя, протянув руку в будущем уже тебе, — подводила итог покрасневшая Люпус, стараясь ни на кого не смотреть, чтобы не смутится, ведь думала что говорит какую-то чушь. — Такой подход использовал Назарик и ранее. Мне кажется, если бы на этом месте стоял Меконгава, то он бы сказал вам, Владыка, что вам стоит дать им шанс. Хотя бы не отворачиваться, а протянуть руку. Не в ущерб защите Назарика, но… отправьте меня и Ауру, вместе мы поможем другим государствам и игрокам.
— Интересная точка зрения. А что скажешь ты, Нарберал? — спросил Момонга, призывая встать рядом с Люпус ещё одну горничную, с которой некоторое время путешествовал в облике Момона.
— Мой создатель Нишикиенрай действительно был таким. Несмотря на свою силу и то, что много ему легко давалось, он… он не ставил себя выше других. Если конечно дело не доходила непосредственно до боя, где в нём разгорался азарт. Но он действительно не особо видел разницу в уровне сил, общаясь с сильнейшим, также как и со слабейшим своим другом. Ведь… уровень это всего лишь цифра… так он повторял.
Следующим слово своё дал Себас, никого не удивив. Он был самим воплощением Тач Ми, считая что нельзя прятаться в такой момент. Надо было выйти и разбить всех, помочь своим товарищам, людям и доказать тем самым величие Назарика.
Его же поддержал и Коцит, который вслед за своим создателем проникся уважением к Себасу. Это было иронично, ведь Воин Такэмикадзути всегда соперничал с Тач Ми, считая того сильнейшим и… и всё же равняясь на него. Стремясь его превзойти. И хоть в данный момент Момонга считал Коцита более сильным, чем Себаса, да и Коцит догадывался о своей возросшей мощи, но… всё равно проникся безмерным уважением к Себасу.
Одним за другим опрашивали других, но больше всего удивления начало происходить, когда говорить начал Демиург. Весь вымотанный, слегка шальной и совершенно не такой как раньше… никогда Момонга не видел его таким, однако когда тот начал говорить ему и вовсе показалось, что Демиурга подменили.
— Мой создатель посвятил всего себя злу. Настоящему злу. И очень долгое время я искал не причины, а оправдания. Не истину, а глину для ног колосса… И всё же, несмотря на разницу наших мнений с Себасом и другими, я… я кажется понял в чём крылся главный урок…
По лицу Демиурга пошёл пот, его мозг всё ещё лихорадочно работал, а дополнительная задача, которую поставил Момонга в дополнение к победе в игре с Серым Кардиналом окончательно его подкосила.
— Когда-то… когда-то мой создатель познал истинное зло. Лучшее, что случалось с ним, были вы… вы Владыка… и Назарик. Он любил их больше жизни и от того дилемма разрывает мой разум. Ульберт сказал бы вам, что весь другой мир нужно уничтожить, если это может сохранить хотя бы пылинку Назарика. Однако я… я умом понимаю, что это породит ещё больше зла, которое… которое сделает с людьми то же, что сделали когда-то с моим Создателем. Это… неверно, нерационально, идёт против моего нутра, но…
Прямо здесь в зале Демиург неожиданно потерял сознание, после чего к нему бросился Маре. Дав отмашку, тем более мнение Маре уже было выяснено. Момонга убедился лишь в том, что жизни Демиурга ничего не угрожает. А после продолжил опрос. Проходя через всех и раз за разом слыша голоса своих друзей, тех, кто создал тёмную гильдию из самых ужасных рас, но… но которые были лишь людьми, что не вписались в те нормы, согласно которым большинство выбирает банальные "положительные" расы.
Но никто из них не был злым по-настоящему. И хоть Назарик был важен для всех, но стоил ли он принесения в жертву тех принципов, что преследовал каждый из его друзей? Ведь всё вокруг стало таким реальным, каждый непись словно живой и возможно таковым является? Кто знает, но будь здесь вся его Гильдия… смогли ли бы они сделать всё то же, что творили в других играх, играя роль? Или наоборот сняли бы маски и повели бы себя с миром в их руках так, как вели себя друг с другом?
— Очень интересно, — произнёс Момонга, когда опросил уже почти всех и удивлялся тому, как некоторые уже…
Уже свято верят, что это всё прелюдия и что Момонга их проверят. И что правильным решением будет как раз дать бой снаружи, сразится за весь мир и победить всех-всех. Они словно бы совершенно не переживали за Назарик. То ли упивались собственными всесилием или же… или же вправду было в них некоторое желание помочь другим? Возможно в Себасе… ещё в парочке, но чтобы в большинстве?
Из-за этого Момонга даже серьёзно задумался над тем, а не был ли прав Вильгельм? Чего в конце-концов бояться с такой силой? Зачем играть от деффа, когда можно поставить точку в одном решающем сражении? И враги ведь не знают истинной силы Назарика. Даже близко не представляют той мощи, которая будет высвобождена на них в случае нападения.
— Что же скажешь мне напоследок ты, Шалтир? — спросил Момонга у последней.
Шалтир вышла, после чего некоторое время молчала, крайне странно глядя на Владыку. А затем она сделала то, что было вполне в её духе, но удивило всех. Она не стала отвечать, а начала вести диалог, чего не позволил себе никто другой.
— При всём уважении к вашему великолепию и мудрости, Владыка, сначала мне надо задать свой вопрос. Очень важный, без которого ответа дать невозможно.
— Да, разрешаю.
— Считаете ли вы Вильгельма другом по-настоящему? Или же он просто инструмент на службе Назарика?
От дерзости этой вспыхнуло пламя в глазах Альбедо, как не по себе стало и другим. Ведь в голосе Шалтир читались нотки дерзости и вызова. Тем не менее Владыка то ли сделал вид, что этого не заметил, то ли действительно был таков. И через некоторую паузу размышлений ответил:
— Да, я считаю его своим другом.
— Тогда тут всё и так очевидно. Поступить надо так, чтобы другом он и остался. Такую мудрость поняла я, изучая своего создателя и слушая рассказы всех других, что повторили свои мысли уже здесь, перед вами. Всё сходится на том, что Назарик лишь место. И пусть вы переживаете за нас, но… правда в том, что тут нужны не советы, а возможность действовать. Если бы перед вами стояли ваши друзья, они бы не давали советы. Они бы действовали. Действовали так, как посчитают правильным сами. И Перерончино, бросил бы всё, обратил бы пеплом даже меня, если бы знал, что это поможет его другу, вам. А если вам всё же так нужен совет, что дал бы Перерончино… решайте сами, Владыка, ведь это ваша жизнь и никто лучше вас не знает, как её прожить.
Ответ этот ошарашил Момонгу больше всего, но не подав даже вида он просто поднял руку и распустил всех. А затем подошёл к трону, встав напротив Актёра Пандоры, что подменял его и был в центре внимания. Вместо него же сам себе совет давал и Момонга, что принял облик уже Актёра Пандоры. Небольшая хитрость, дабы скрыть вопрос к тому, чей ответ на вопрос мог бы… удивить всех.
— Мне не нужно ответить? — поинтересовался Актёр Пандоры, глядя на своего создателя.
— Нет, я и так знаю этот ответ, — скупо бросил опустошённый Момонга, после чего отправил восвояси и своё создание.
Он остался один с тем, что сам и породил. Видно существование в этом теле слишком сильно сказалось на психике и теперь… теперь было две противоречивых реальности. И не понятно куда надо падать… Что же касается ответа Актёра Пандоры, то его Момонга действительно знал. Знал, что сказал молодой Момонга старому Владыке.
— Спрячься и играй от деффа, пусть всё вокруг сгорит, зато у тебя голова в песке… — цинично бросил Момонга, испытывая к старому себе ненависть за всё то, что он упустил и только сейчас заметил этот факт.
И с одной стороны это бесило, с другой он менялся, а с третьей его всё также сковывал страх потерять уже не друзей, но то что от них осталось. Будто бы сам из себя он ничего не представляет и в жизни его большей ничего и нет. Хотя… также и есть.
И сев на свой трон, оглядев знамёна своих товарищей… Момонга просто думал, надеясь что ему хватит времени на принятие решения.