Главы пока что выходят не по графику. Сегодня вышло две главы. Проверьте прочитали ли вы 419. Потому что судя по просмотрам, когда я выложил 417 и 416 главы, многие прочитали только 417, не заметив что вышла ещё и 416-ая.
* * *
— Какой хороший меч, — бормотал Перевёртыш, таща всеми своими скользкими ручонками Меч Переменчивого Хаоса, реквизированного у Видара. — Такой меч можно и на парочку Атамов поменять. Или сделать из него Атам. Или поменять его на осколок К'Тан. Главное только добраться до моего старого некронского друга-коллекционера до… Вот, бляха…
Неожиданно Перевёртыш уткнулся в спиной в нечто, что можно было описать как недвижимую скалу. Обернувшись же Перевёртыш увидел, что скала облачена в силовую броню, держит свой посох и не особо по-доброму смотрит на него. Ариман кажется сегодня был что-то не в духе.
— Договоримся? — предложил Перевёртыш, раскинув руки словно торгаш на рынке, зазывающий к диалогу, после которого ты точно не уйдёшь с пустыми руками, даже если тебе не нужно тринадцать эльдарских ковров.
Но Ариман лишь ударил посохом в землю, после чего развернулся. Там в воссозданной тюрьме из хрусталя воплощался настоящий Перевёртыш, которых продолжал тащить меч. Но в этот раз такие фокусы с Ариманом не сработали, ведь за столько времени проведённом в постоянных странствиях, поисках Чёрной Библиотеки, игр с арлекинами и интриг с другими тзинчитами…
Ариман стал ещё сильнее, чем был ранее. И представить у силу, которой он обладал было воистину тяжело. Однако надо понимать, что когда Аримана называют вторым по силе колдуном после Магнуса, то зачастую имеют ввиду не колдунов внутри легиона Тысячи Сынов, а всех колдунов в галактике в целом. Конечно найдутся и исключения, как и для определения сильнейшего надо провести ряд битв, многим из которых уже просто не суждено случится, но…
В целом Ариман действительно был очень могущественным колдуном и если бы он хотел, то уже стал бы демон-принцем.
— С чего такие перемены, Айзек? — спросил Перевёртыш, слегка раздражённо, ведь его бесил тот факт, что кто-то мешает его планам. — Из-за девяносто девяти душ, спасённых из чистилища, коим стал тогда Просперо? Так это благодарить Тзинча надо, а не Видара. Я же как раз указ Тзинча и выполняю.
— Врёшь, — кратко ответил Ариман, что знал одну простую истину.
Каждый тзинчит служит лишь себе, да и Перевёртыш неимоверно много раз прикрывался исполнением приказа Тзинча, когда на самом деле просто… просто игрался и обманывал дураков, которые реально верили в то, что этот маленький ужас лично общался с Богом. Истина же была в том, что Тзинч относился к Перевёртышу как… как к забавной шутке, за которой было весело наблюдать. Не более того.
После чего без какого-либо труда, под вакуумное схлопывание тюрьмы, Перевёртыш буквально перевернулся или скорее расплющился, а остатки его были развеяны. Как и следовало ожидать, даже здесь находилась лишь частичка его силы. Ведь тот был мастером диверсификации и находился сразу в нескольких местах одновременно, разделяя свою силу и душу на множество кусочков.
И с его грубой магической силой… это было весьма грамотным ходом, ведь это позволяло бороться против таких мастодонтов как Ариман и других колдунов, способным одним движением перста сплющить танк.
— Бери меч, — распорядился Ариман, после чего подоспевший Аркаций тут же исполнил приказ.
Сам Ариман боялся этого оружия, прекрасно зная что случается, когда решаешь взять чужие дары. В лучшем случае Тёмные Боги заставят пройти глупца через всё то, через что прошёл хозяин. В худшем… они ещё и ущемятся, обидятся, спасут душу хозяина, который будет тебя преследовать до конца твоей жизни. К тому же Ариман предпочитал сам создавать себе оружие, а не полагаться на дары Тёмных Богов.
— Этот барьер слишком мощный, — произнёс Аркаций, подбирая меч и аккуратно вкладывая его в воссозданные из витающих в воздухе перемен ножны. — Даже Джон Грамматикус не смог пробиться, а он владеет Энунцией невероятно свободно.
— Провела разведку, — следующей подала голос приземлившаяся на плечо Аркация Птичка. — И как я говорила ранее, всё наше войско живо лишь потому что с нами играют. Мы не более чем развлечение в его дворце, а как только на горизонте замаячит скука…
— Это будет означать, что Видар повержен, — по-своему закончил мысль Ариман, останавливаясь перед незримой чертой.
Колоссальная воля не давала сделать ему шага или вернее давила на него, угрожая смертью за попытку пройти дальше. Подобное Ариман встречал и ни раз. Чары чья мощь была привязана непосредственно к душе создателя. Подобную магию любил использовать Магнус, как и в целом во многих элементах защиты использовался такой подход.
И как хорошо, что в своей непокорности Ариман бессчётное число раз искал лазейки, дабы доказать отцу свою важность и силу.
— Знание — сила, но сила без цели — ничто, — произнёс Ариман, пока тело его покрывали ветра эмпириев, играющих обманчивым светом. — Именно поэтому Хаос слаб, ведь цели как таковой он не имеет. Обречённый поедать самого себя, погрязший в безумии и способный лишь подражать. Хаос ничто иное как переработанные отходы наших душ. Он никогда ничего не создаст, никогда не станет чем-то новым и большим, как и победив любой из Тёмных Богов в конечном итоге начнёт убивать уже самого себя.
И медленно левая рука Превозмогающего Сына начала подниматься, а посох дрожать. Вся тяжесть его судьбы находилась в них, колоссальное могущество, что пришло к нему после величайшей ошибки. Он помнил день, когда в благом намерении спасти свой легион и доказать правоту отцу, он уничтожил последние надежды. Рубрика Аримана… величайший обряд, который не достиг своей изначальной цели.
В тот день слабые навсегда стали узниками своих доспехов. Их души ослабли и деградировали. Братья стали големами, а их сила… их сила перешла к тем, кто выдержал обряд. И те кто был изначально сильнее и лучше… они стали ещё могущественнее, в том числе и Ариман, который никогда не желал этой силы, но теперь нёс её как позорное ярмо.
Неслышно задвигались губы, изрекая запретные слоги, из которых собирались слова, что после становились предложениями. Заклинания обращали в ничто чужие потоки эмпириев, а весь дворец начал дрожать. Огнём запылал проклятый доспех, а Чёрный Посох превратился в жуткий шрам на самой ткани Имматериума.
В праведном ужасе от неописуемой мощи, Аркаций осознал как был глуп, когда ставил Ариману в пример Джона. Ведь Джон со своим Языком Богов был… был подобен ребёнку с шахматами, в которые он не умел играть. А Ариман… он тоже владел многими словами, но для того чтобы победить ему они были не нужны. Он использовал лишь силу Имматериума, свои психические способности и магию, в которой он достиг совершенства, способного бороться даже с Энунцией, тем более когда она течёт из уст дилетантов.
И вот посох, что казался просто проводником мощи превратился уже не просто из шрама на пелене варпа, а в жуткий разлом, который начал падать прямо на барьер. Чёрная пустота стягивалась прямо к Ариману, который превращал свою силу в неразрывный поток психической энергии. Пылающим отпечатком тьмы он покрывал барьер, а тот трещал словно ледяной купол под жаром солнца.
А затем барьер треснул и начал осыпаться, открывая взору нечто, что напоминало иное измерение. Изнутри на вторженцев смотрел сам Ужас, но без сомнений Ариман сделал шаг вперёд, не давая барьеру восстановиться.
— Быстрее! — только и рявкнул он, подгоняя опешившего от такой мощи Аримана и замолчавшую в шоке Птичку, которая даже не верила, что не демон, даже не примарх, может обладать такой силой.
И пока подхваченный Птичкой Аркаций летел внутрь с возвращённым Мечом Переменчивого Хаоса, Ариман стал в проходе давя с небес на пик горы своей мощью. Поднялась буря, ряды библиотеки Ниссы задрожали, книги начали высыпаться и ветер пролистывал их содержимое, выпуская наружу всевозможные страхи. Мириадом призраков они летели прямо к Ариману, пытаясь сломить его также, как были сломлены бессчётные герои ранее.
Но Ариман даже шага назад не сделал, не отвёл взгляда и только двинул своим посохом, обрушая бурю из чёрного пламени и разрушая уже изнутри заклинание, которым Нисса пыталась изолировать эту зону от внешнего воздействия.
— Я не боюсь ошибок! — прогремел голос Аримана, после чего образы с его рубрикой и всем причинённым Человечеству злом развеялись вместе с призраками прошлого. — Я боюсь, что меня лишат права их справить!
И опустив свой посох обратно на землю, переворачивая дворец с земли на небеса, меня их местами, Ариман окончательно разрушил барьер, в который хлынули сражающиеся воинства, сделав и это место полем своего сражения. Он не врал и не бахвалился, как и ошибки давили на него невероятно сильно. Но надежда, что жила в его душе, была настолько сильной, что до тех пор пока он будет жить — он не остановится и не позволит совершенным ошибкам его сломить.
Ведь он не верил, он точно знал, что пока сердце его бьётся, а душа борется — изменить можно всё. А тот факт, что девяносто девять душ были возвращены… он не угнетал Аримана, который в видел в этом действие не огромную сложность даже для Бога изменить прошлое. Он видел потенциальную возможность свершить, что угодно. И как только он исправит свою Рубрику, спася легион, то он найдёт и способ спасти Просперо.
Никаких сомнений даже близко не было в его душе.
— Видар! — позади меня прямо во время боя с моим отражением, приземлился Аркаций.
Рука его коснулась моего плеча, сразу же стали видны результаты его тренировок. Когда-то ему не хватало силы, чтобы спасать жизни, как и я. Но он всегда был рядом, учился и рефлексировал, запоминал и делал выводы. В результате имел огромный теоретический багаж, а как только сил стало хватать… то он смог даже исцелять мои раны, куда более опасные и сложные, ведь бой проходил в Имматериуме.
Почувствовав прилив сил, я обнаружил взглядом и протянутую рукоять меча. Однако вместо того, чтобы взять его и закончить начатое… я решил поступить иначе. Ведь настоящее решение моей проблемы крылось вовсе не в том, чтобы убить будущую версию себя. Это невозможно, как и предсказать того, кем я стану, остановить процесс развития и изменения.
Я изменюсь, этого не избежать. Уже изменился и дальше всё будет вероятно только хуже. И как раз же именно для этого я когда-то начал собирать чужие души. Не для того, чтобы получить их силу и знания. А для того, чтобы не остаться один на один с самим собой, когда зайду в тупик, из которого выхода просто нельзя будет найти с моим новым мышлением.
— Иронично. Ты не мой главный враг, но и я же тоже не твоя главная проблема, — произнёс я, глядя на свою будущую версию.
А затем перешёл из нападения в оборону, отступив чуть дальше и позволяя Птичке с Аркацием вступить в схватку. Возможностей у меня стало чуть больше, но и тут я не стал пытаться как-то нанести удар. Вместо этого я сконцентрировал силы на том, чтобы восстановить потраченный ресурс других отголосков, попутно скоординировав их. И если мой главный страх прекрасно знал меня, то против других он сражался в сотни раз хуже.
— А-а-а… опять битва, — протаранив треснутый барьер, в сражение вступил и Вестгот, после чего тут же принялся догонять Закеиля.
Аура Ниссы воздействовала и на них, однако их собственные страхи становились уже моей проблемой. И справлялся я с ней довольно легко, ведь был в их шкуре и являлся сам по себе улучшенной версией каждого из них. Парадоксально, но имея возможность победить их страхи, я всё равно не мог победить свой главный страх. При этом они, уязвимые к своим, невероятно хорошо справлялись с моим страхом, который казалось бы… должен был быть тоже улучшенной версией их страхов.
Хотя чему тут удивляться? Для них мой страх самого себя выглядел глупо, ведь они мыслили иначе. И дело тут было не в развитии, а просто в нахождении в разных плоскостях, которые не хуже, не лучше, просто разные.
— Вставай, друг, всё закончилось, — произнёс окровавленный Аркаций, лишённый половины своей головы в жестокой битвы, но вполне себе живой.
Рука его легла на плечо почти сломавшегося Мордреда, а вместе с этим в воздухе повеяло переменами и надеждой, что изменения приведу к чему-то лучшему.
— Закончилось, но начнётся и что-то новое, — с уже большей теплотой произнёс Аркаций, быстро поняв и восприняв чужие переживания.
— Да, ты прав… просто я… устал… слишком устал… — ответил Мордред, пока Нисса стремительно отступала.
Я же хотел за ней погнаться, но нарушить построение и оставить без поддержки других означало подвергнуть их рискам. Так что излишне спешить я не стал. Пусть бегут к своему Королю Демонов, в финальной битве разберусь со всеми сразу.
— Надо идти дальше, — произнёс я, ведь и слишком медлить тоже было нельзя.
И взглянув на Мордреда, я кивнул ему. Нисса действительно смогла выкрасть Алогему, но убивать или утаскивать её с собой не стала, просто бросила здесь. Сама же Алогема как и ранее не особо реагировала на происходящее, находясь в глубокой прострации и апатии. Взяв её, Мордред ушёл, полностью опустошенный. Проверка верности далась ему тяжело и… и если бы он находился под влиянием дольше, то пал бы, как падали и все другие, в чьей верности никто не мог усомниться.
— МЫ УЖЕ БЛИЗКО!!! — взревел я, покуда защитные чары окончательно спадали со всего дворца, показывая нам прямую дорогу к его воротам.
Воротам, что медленно открывались, с гулом испуская из себя пламя и дым. Последней будет та, кто впитал проклятье и дар Кхорна. А вместе с ней было и войско, готовое встречать гостей и устроить им достойный приём, после которого не останется ни одной живой души.