— Назойливая муха, — под треск своих костей прохрипел Сиберус, но не отвёл взгляда от Закеиля, что становился всё сильнее.
Как и следовало ожидать, Сиберус вновь остался один, потому что другие не прошли проверку временем. Они сдались, ослабли, отступили. К счастью Сиберус до сих пор полагался в первую очередь лишь на себя. И то что не сломало его раньше, не сломает и теперь.
Тем временем Закеиль исцелил свои раны, чумной туман Нургла буквально зализывал его раны, создавая из земли под ногами ресурс для исцеления. Он поглощал сам домен, вскрывая одну слабость за другой, внутри других отголосков. Каждый из них был полон боли и потаённых желаний. Теперь каждый за них и расплачивался, медленно падая в объятия Дедушки.
— Нургл сильнейший из Богов, скоро и ты поймёшь это… — прошептал Закеиль, а за спиной его появились чёрные как тьма крылья, с которых капали бурые капли мутирующей крови.
И воспарив он вновь бросился в атаку, увлекая за собой ветра разложения. Прямо за ним ускорялась пляска жизни и смерти, прокручивая один и тот же цикл множество раз. Рождение и смерть, смерть и рождение, всё изменялось столь стремительно, что даже Тзинчу было чему поучиться.
Однако цель у этих изменений была одна, крайне противная Изменяющему Пути, как и само изменение было слишком предсказуемым. И наблюдая за всем этим… лишь грусть и печаль мог испытать познавший ценность изменений. Ведь толку от изменений, если проводятся они по одному и тому же шаблону, для той же цели? Словно Сизифов Труд… то было поднятие гигантского камня, который ломал любые надежды в момент своего скатывания.
— И тебе не удержать его мощи, — прошептал Закеиль, после чего подловил Сиберуса и очередной удар меча отрубил стальную руку.
Сразу же последовало продолжение и вот уже клинок пронзил грудь, после чего схватившись за рукоять обеими руками Закеиль поднял Сиберуса над собой. Чёрная кровь текла из души комиссара, с шипением она падала на проклятую броню. Вдруг Закеиль дёрнулся, почувствовал давно забытую боль.
— Сукин сын, — прохрипел Сиберус и схватился обеими руками за лезвия.
А после насадился сам ещё глубже. Кровь хлынула уже из глотки, а сам Сиберус целился прямо в лицо Закеиля. На мгновение чемпион Нургла ослеп, но это уже не могло изменить исхода боя. Ругнувшись, он опустил Сиберуса, ногой упёрся в его тушку и вырвал меч, заставив тело пасть в болото. Болото, что начало отравляться этим мерзким телом.
Никогда ранее Закеиль не видел столько ненависти и презрения к самому себе, даже он сам в момент своего падения… он не испытывал ничего подобное. А та злоба по отношению к Хаосу… она вдруг смогла напугать даже последователя Нургла. Надо будет искоренить эту слабость, обратиться за советом к Дедушке, чтобы подобного впредь не повторилось.
Да и Дедушка скорее всего не откажет, после того как Закеиль принесёт душу Видара и передаст весь этот клочок земли единственному истинному Богу.
— Пора с этим заканчивать, — обойдя отравленный участок болота, произнёс Закеиль, что не спешил и очень зря.
Ведь когда до корней древа оставалось совсем ничего к нему навстречу вышел сверкающий силуэт. В нём Закеиль увидел Видара, который кажется успел пройти через "подарок" Тзинча и теперь готовился защитить свои владения. Да вот только даже корни уже начали подгнивать, а сам процесс был необратим. Как и сам Нургл положил глаз на это место.
А банальная истина была уже известна даже самому строптивому глупцу — с Богом спорить нельзя.
— Всё кончено! — воскликнул Закеиль, после чего взмахнул мечом и чумные осадки осыпались на этот домен кислотным дождём. — Тебе не победить меня, Видар. Слишком поздно. Так ещё и ты остался один.
И вдруг Закеиль резко распахнул глаза, впившись взглядом в изменяющееся сияние. Опасное и завораживающее, такое знакомое и всё же отличающееся. Не Видар стоял перед ним, а очередная душа, вернувшаяся из прошлого, чтобы сыграть свою роль в угоду главному противнику Дедушки.
— Как дивен мир, когда смотришь на него с совершенно иной стороны, — произнёс Аркаций, сила которого значительно возросла.
Постоянное искушение Тзинча было с ним с первых его дней, постоянная борьба, что вынуждала адаптироваться и улучшаться, дабы защитить себя. По этому пути он шёл, помня о том почему именно его предки были вынуждены улететь с родного мира и поселиться на Просперо. И по этому пути продолжал идти, чем и заслужил столь цепкое внимание Бога Перемен. Ведь именно эта гонка с Аркацием позволяла и Тзинчу становиться лучше, изучая нечто новое на очередной трудности, которая никак не хотела пасть в его полную власть.
И разгоревшись новым пламенем наружу вылетела уже и Птичка, начиная по дуге заходить сначала во фланг, а затем и в тыл к Закеилю. Ослабленной она была, но появление Аркация стало для неё новым вдохом.
— Надо немного его задержать! — крикнул Аркаций, стремительно адаптируясь к новым условиям.
— Задержать? — тихо спросил Закеиль, который и сам догадался, что Видар ещё не появился неспроста.
Решимость закончить всё здесь и сейчас у Закеиля была огромная, но и недооценивать такого же слугу Бога, как и он сам было нельзя. В лучшем случае по силе они были наравне, а в худшем и ожидаемом… своему любимчику Тзинч должен был дать нечто особенное, что позволит ему склонить слугу именно на свою личную сторону, как то случилось со Слаанеш и Королём Демонов.
И начался очередной бой, в котором ни Закеиль, ни Аркаций так и не смогли сдвинуть друг друга. Птичка же тем временем копила силы и избавлялась от последствий чумы Нургла. Но пока здесь шёл бой, Сад Нургла тоже пришёл в движении. Надо было как можно скорее вернуть в строй другие отголоски, исцелить их и подготовить к защите. Жаль только времени как обычно не было.
— Что-то Видар задерживается, — улыбнувшись ответил Аркаций, отпрыгивая назад и посылая вперёд примитивные, но усиленные за счёт нахождения в домене.
Очень быстро стала видна и разниться в силе, ведь в то время как Закеиль делал всё, чтобы заполучить эту самую силу, то Аркаций… Аркаций во-первых и следующие десять тысяч лет провёл в пути от точки в Просперо до этого места. Конечно в варпе время текло иначе, но это играло существенную роль. Как и то, что искушение Тзинча и борьба с ним, по факту не дала Аркацию каких-то принципиально новых знаний в контексте боевой магии.
И если бы ещё Птичка не помогала ему, то Закеиль конечно бы победил. Только вот сам Закеиль несмотря на казалось бы теснение своего врага и явное превосходство… проигрывал. Как можно проиграть, когда ты вроде выигрываешь? Всё просто, Закеиль не укладывался в свой план и время играло против него.
С невиданной мощью содрогнулось древо и задрожали сами небеса. Что-то происходило прямо сейчас, что-то чего уже Аркаций видеть не мог. Зато всё это сразу почувствовал Король Демонов.
— Человек снова бросил вызов Богу… — прошептала вечно печальная Лисса, сидящая у ног Короля Демонов.
Сам же Король Демонов недовольно двинулся на своём троне, едва не пнув ногой Лиссу. Но спихнуть её он не мог, во-первых потому что не хотел, а во-вторых её щупальца плотно обняли его голень.
— А если он проиграет? — испугавшись собственного отражения в пурпурных небесах владений Слаанеш, спросила дрожащая Нисса, что сидела на коленях Короля Демонов.
Из-за её дрожи мускулистые руки прижали её ещё плотнее, а выросшие из её кожи шипы тут же пробили его тело, делая дрожь общей.
— А если выиграет? — усевшись на подлокотнике трона и положив голову на плечо Короля Демонов, произнесла уже Мисса, оставляя на его теле жуткие и невероятно болезненные ожоги.
Но несмотря на всё это Король Демонов всё равно остался сидеть практически неподвижно. Боль, страх и отчаяние были сильны, но не властны над ним. Он был здесь главным и всё происходящее случалось лишь согласно его воли. Однако некоторый дискомфорт он всё же испытывал.
Из-за Видара, который должен был выжить, набраться сил, а не бросать вызов Богу. Слишком многое зависело именно от него и… слишком сильно хотел Король Демонов, чтобы всё это закончилось. А если Видар не справится… придётся ещё неизвестно сколько служить Слаанеш, которая забрала у некогда всесильного Рыцаря даже его право себя убить.
— Мы его убьём, можешь не переживать, — прошептала Мисса, чьё лицо вытянулось, покрывший чёрной драконьей чешуёй. — Я перегрызу ему глотку и никто нас не разлучит.
На это Король Демонов ничего не ответил, просто слегка переместил свою ногу, поставив пятку на украденную шкатулку. Шкатулку, в которой хранилось то, что против его воли решила передать Слаанеш новой игрушке Хаоса. Осколки собственной души, а также разбитые в прах надежды, что обернулись лишь нескончаемыми страданиями.
Лишь один раз Рыцарь ошибся, после чего потерял всё во второй раз.
А тем временем тряска в варпе унялась, наступила свойственная Хаосу тишина, что выражалась в методичной борьбе и резне всех сторон.
— НЕТ!!! — взревел Закеиль, отдавая все силы, чтобы прорваться, но было поздно.
Он смог оттолкнуть Аркация, рвануть к корням, но встал как вкопанный из магии Птички и Аркация, замедлился и окончательно замер. А в это же время дерево начало исцеляться, а влияние Нургла ослабевать. Всё менялось слишком стремительно, подчиняясь той силе, которая была выше самого Закеиля и с которой можно было спорить даже с Богом. Пусть и недолго, и только за право обладать крошкой с Божественного Стола.
Я же вышел наружу, опустив тяжёлый взгляд на Закеиля. Столько времени его искали, а он припёрся сам. Это всё упрощало…
— Ты… — полный ненависти и желания обвинить меня во всех своих проблемах снова, Закеиль готов был взорваться.
Но с уст моих неслышно слетело лишь одно слово. И в одно мгновение броня Закеиля взорвалась, а сам он упал на колени, не в силах со мной бороться. Одним за другим, насыщаясь моей мощью, возвращались отголоски. Торквемада начал сжигать наглеца изнутри, со всех сторон подступали другие ограничивая и изолируя от Дедушки душу, что была подарена мне.
И возвращать подарки я не намеривался. Слово Перемен ещё было далеко от идеала, и цена за его использование была высока. На постоянной основе её мощь использовать нельзя, слишком опасно, даже когда находишься в варпе. Тем не менее многое я уже успел понять, как и Магнус любезно поделился своим пониманием той силы. Ведь такой псайкер как он и вовсе понял всё за мгновение.
— Отныне и твоя жизнь будет нескончаемой борьбой, — произнёс я, пронзая грудь Закеилья своей рукой и хватая его за одно из сердец. — И ты справишься с ней, с нашей помощью.
Против его воли он был избавлен от влияния Нургла, после чего покрыт изнутри схожими чарами сдерживания, что накладывали на меня Орсис и Гринваль. Только сделал я всё ещё лучше, сковав и одновременно укрепив его душу всеми другими отголосками. Ведь главным уроком и даром, что хранилось в той шкатулке, была возможность научиться сопротивляться влиянию Четвёрки.
И этому отныне буду заниматься все, совершенствуясь и улучшаясь, находя новые и дополняя старые методики самоконтроля. Как и Закеиль может быть действительно проиграл, пав ниже некуда, но это бесценный опыт. Мы научимся на его ошибках, а не на своих.
— Король Демонов… — начал было говорить Мордред, но я уже всё знал и без него.
— Сначала стабилизируем ситуацию в моём Королевстве, что горит и пылает. Слишком долго я бездействовал, — произнёс я, после чего начал переходить в уже созданное для меня тело в физическом мире. — Ах да, Аркаций… прости, я не смог спасти Просперо.
— Это ожидаемо, — меланхолично пожал плечами Аркаций, чья душа начала давать слабину первой, из-за связи с Закеилем. — Никому не под силу было изменить хоть что-то.
— Нет. Было. И он изменил, хоть ныне для него это уже и неважно.
И в этот момент вышел результат спора величайшего после Императора псайкера, высшего демона Тзинча набравшего даров и знаний, двух колдунов Орсиса и Гринваля, слова Энунции и пера Тзинча. Девяносто девять душ, вырванных из лап судьбы, как напоминание того, что даже со всей силой всего мира вряд ли удастся изменить хоть что-то в галактическом масштабе.
А смех Тзинча был тому доказательством. Ведь среди этих душ не было никого, кто обладал бы исключительными знаниями или способностями. Это были просто… просто те, кого принято называть балластом. Но хоть и смеялся Архитектор Судеб, но прошло то время, когда его влияние могло выбить меня из колеи. Как и время его единоличного господства над моей жизнью также кануло в небытие.
Потому осквернить эту победу он не сможет. По крайней мере пока я полон сил и решимости защитить то, что посчитал важным.