Глава 45 — Царь Горы, Глава 46 — Рамон Салазар

— Успокаивать не твоё, — хмуро заявила она.

Хмыкнув на её лживое замечание, я продолжил шествовать среди деревьев, по горной тропе, ведущей к Замку Салазара. Каждое моё движение было чётким и рассчитанным, как в шахматной партии, где на кону стоит жизнь. Из-за дождя камни стали до боли скользкими, и мне не хотелось познакомиться с грязевыми лужами поближе, а также обнаружить Эшли со сломанной шеей. Пару раз девушка оступилась и чуть не покатилась кубарем вниз, но я оказался хорошим спасателем.

— Эшли, соберись, — подбадривал я, снова хватая её за руку и помогая устоять на ногах. — Нам ещё предстоит встреча с более значимыми преградами, чем усталость и скользкие камни.

Я, во всяком случае, на это надеялся. Но девушка не разделяла моих надежд, она просто коротко кивнула. В этот момент я почувствовал движения впереди. Появился староста Биторес Мендез со своей свитой носителей Лас-Плагас. Его высокая и бородатая фигура напоминала силуэт безумно дорогого священника, собирающегося освятить автомобиль класса «спорткар». Фигура воистину вызывала благоговейный страх перед потенциальными счетами за услуги религиозного содержания. А такому попробуй не заплати — вместе с развитым паразитом, он может избить вооружённый отряд спецназа.

Наверху горы он выглядел внушительно, но он занимал моё место; непростительно.

— Альберт Вескер, — узнал он меня, подтверждая теорию, что меня знает каждая испанская собака. Слышать это пропитанным фанатизмом голосом с религиозной ревностью было ново и необычно, но всё равно неприятно. — Ты осмелился заглянуть в наши владения, натравить на нас своих агнцев и разрушить наши планы. За свои грешные деяния, за твою гордыню, ты познаешь кару и ускоришь свой конец.

— Мендез, твоя вера в культ такая наивная и трогательная, что ты упускаешь из виду силу, с которой столкнулся, — усмехнулся я. — О нет, я пришёл сюда не для проповедей и жалких дискуссий о вере.

«Я пришёл», — мысленно озвучил я. — «Чтобы стать Царём этой Горы».

— Значит, ты идёшь против воли Всевышнего, — заявил он, высокомерно отдавая приказы своим последователям.

— Интересно, когда это я шёл против воли Всевышнего, своей же воли? — тихо прошептал я, нахмурившись и встречая атаки носителей Лас-Плагас, жителей деревень, искажённых мутациями. Я мгновенно активировал свои улучшенные рефлексы, обнажая пистолет и отправляя пули в черепа моих врагов. Попутно я приказал Эшли отходить к подножию тропы. Её глаза дрожали от ужаса, но она взяла себя в руки и попыталась отступить.

Выстрелы эхом разносились по узкой тропе, олицетворяя беспощадную точность лидера S.T.A.R.S. — лучшего подразделения в истории человечества, ведь им руководил непосредственно я. Моя меткость позволяла легко расправляться с фанатиками, попутно закидывая их гранатами, купленными у подозрительного торговца.

И вообще, я отходил вместе с Эшли к подножию из-за плана, а не уходил от опасности.

— Ты даже не представляешь, что нас ждёт, какие горизонты откроет для нас Саддлер! — воскликнул Мендез, приказывая своим крестьянам меня окружить.

— Эшли, укройся за теми камнями, — указал я на груду обломков, ощущая, что тело старосты может в любой момент деформироваться и превратиться в чудовище.

Что-то похожее было с Немезисом, только там ещё играл роль Т-Вирус. Но в культистах было что-то от него, например, глаза носителей Лас-Плагас горели оранжевым огнём, отражая тусклый свет и делая их зловещими.

— Пришло время стать серьёзнее, — хрустнул я шеей, убирая пистолет в кобуру и готовясь к ближнему бою. Мои мышцы напряглись, адреналин заполнил каждую клетку тела. Вирус внутри меня ускорялся, наполняя нечеловеческой силой и скоростью.

Первый удар пришёлся на пожилого носителя Лас-Плагас, отрывая ему голову и откидывая её, как футбольный мяч. Но старик оказался не промах — ему не потребовалась голова, чтобы замахнуться на меня чем-то острым. Пришлось сделать элегантный разворот и выстрелить из боевого обреза в упор, сильно деформировав мерзкую тварь. Кровь и оранжевое вещество разлетелись в стороны, когда тело носителя паразита рухнуло на землю. Но времени на передышку не было, следующие враги продолжили наступление.

Но их попытка окружения не удалась.

Я высоко подпрыгнул и разогнал скорость в полёте, выполняя несколько сальто, избегая ударов и приземляясь на голову какой-то старушки, ломая ей шею мощным ударом. Используя остатки головы в качестве опоры, быстро отскочил к замешкавшимся культистам, расправляясь с ними молниеносными выпадами, каждый из которых был смертоносным.

Их староста пока не вмешивался, наблюдая за моими выдающимися способностями.

Или разрабатывал стратегию…

Читал проповедь?!

— Ты не понимаешь, твоя борьба бесполезна, — спокойно и уверенно произнёс он, вступая в ближний бой. Его рывок можно было оценить на пять баллов — он даже почти схватил меня за горло. Но я ловко отклонился назад, избегая коварного захвата. В частности, швыряния моей благородной натуры в грязь.

Более того, за такое унижение я ответил ударом на удар, исполнив знаменитый удар с разворота. Только вместо отрывания головы, я выбил ему несколько зубов и заставил немного отступить. Не люблю, когда от меня отступают, поэтому достал пистолет-пулемет и выпустил очередь по его груди. Крови из него выпустил немало, но староста стойко выдержал десятки попаданий, болезненных, как удары молота. Но, особенно чувствительным был мой удар по его колену, который заставил его болезненно поморщиться, однако, не упасть.

Достойно уважения.

— Твоя смерть станет примером для всех, кто осмелится противостоять Саддлеру! — прорычал он, замахиваясь огромным кулаком. Я пригнулся и одновременно отступил назад, чтобы дождаться выпада. На этот раз замах настиг цель, но не ту, на которую он рассчитывал. Вместо шеи, он словил мой подарок.

— Не сегодня, Мендез, — саркастически ответил я, поправляя очки для лучшего наблюдения за моим подарком. Вместо воздуха или моей головы он схватил гранату без чеки. Та взорвалась прямо перед его удивленным лицом, а мой дополнительный удар помог ему рухнуть.

Его знатно помотало, он стал напоминать откусанное яблоко. Эврика на минималках.

Остальные культисты не сильно испугались, они вообще не испытывали страха из-за контроля паразитами. Но это даже лучше, проще было всех перестрелять или побить. Особенно приятно было бить руками, так как они стали мощнее, что гарантировало разрыв внутренних паразитов всего одним сильным напором.

Вечеринка!

На неё вновь решил заглянуть поднявшийся Мендез, чья трансформация завершилась, превращая его в странную помесь сороконожки и самого себя. Вид, конечно, внушал уважение всех ужастиков категории «снято за хлеб», поэтому я уважительно начал забрасывать его гранатами. Так сказать, с наивысшим почтением! Ничего не жалел: ни гранат, ни пуль из разнообразного вооружения. Всё равно он не мог мне ничего сделать — я быстрее, а кто быстрее, тот и побеждает с дальнобойным оружием в руках.

Следом, когда противника знатно помотала жизнь, я ускорился и вонзил ему в голову нож. Одновременно с этим, приземляясь, нанёс кручёный удар ногой. Половина удлинившегося тела Мендеза рухнула в грязь, позволяя мне победоносно приподнять и со всей силы опустить ногу. Куда? По голове, раздавив её, как что-то мерзкое и противное. Вновь испачкал обувь… В следующий раз нужно быть благоразумнее и купить бахилы или вторую пару обуви на случай непредвиденных обстоятельств.

— Я закончил, — победоносно помахал я в сторону прятавшейся Эшли, наблюдавшей за боем из тени. Её глаза нерешительно подрагивали, словно она вышла из реальности на пару минут, по своим женским делам. И что-то возвращаться не спешила. — Слабые особи мертвы, мы можем отправляться в замок.

Она молчала, побуждая меня недовольно уставиться на статую, подозрительно похожую на дочку президента. И долго, какая-то по счету леди страны, будет изображать из себя элементы природы?

— Хм, — я потёр подбородок. — Я тебя вижу.

Решив пойти с козырей, я увидел, как девушка очнулась и осторожно направилась ко мне, потирая дрожащие пальцы. Блондинка сама дрожала, как что-то лёгкое под сильным ветром.

— Ты… ты… кто? — поинтересовалась Эшли, едва не побудив меня сказать что-то про самого сексуального мужчину в мире. Но я сдержался, скромность моё второе имя.

— Альберт Вескер, — покачал головой я, положив ладони на бока. — Не пугайся так, это всего лишь культисты. В замке мы определённо встретим врагов получше, а не дохляков с одной ногой в могиле.

— Может… не пойдём? — смело предложила Эшли, пытаясь избежать дальнейших аттракционов.

— Всё ради твоего спасения. Ради него придётся пойти на жертвы, — поучительно поведал я, указывая на её ошибки, убирая руки за голову и вновь вступая на тропу горы.

Надо было сразу перебить культистов, используя ускорение, но тогда было бы слишком скучно. Это как сразу после начала вечеринки смешать коньяк с девяностоградусным спиртом. Будет весело, но недолго, вечеринку, скорее всего, придётся пропустить в уборной.

И вообще, откуда такие мысли о быстром прохождении отпуска? Всё дело в Эшли Грэм. Второй подъём на гору давался ей так тяжело, что пришлось пробудить всю силу джентльмена. Взять на руки? Закинуть на спину? Всё это давно устарело.

Мои глаза, полные веры в женскую самостоятельность, — вот будущее всех джентльменских дел. А то, что глаза скрыты под солнцезащитными очками, — мелкие и никому не нужные детали.

Взобравшись на гору, мы увидели тропу, ведущую к древнему и величественному замку, примечательному своими площадями.

Рамон Салазар был потомком древнего и знатного рода, наделённого властью за решительные попытки защитить местных жителей от Лас-Плагас. Взамен, местные жители платили щедрые подати, которые помогали содержать такие сооружения. Но, как говорится, семья не без уродов. Салазар с детства страдал психологическими проблемами, которые стали причиной его перехода на тёмную сторону силы. Что ещё ожидать от человека, прославившегося обливанием своих служанок кислотой? Только абсолютной преданности культу, желающему поработить мир. Рамон даже убил своих родителей, поднял руку на отца, чтобы захватить власть, которая и не снилась его отцу.

Нехороший карлик, очень нехороший.

Добравшись до крепостных стен, я задумался: каким способом пробраться в обитель зла? Вариантов было немного: найти подземный проход, вежливо попросить стражей открыть огромные ворота или самостоятельно взобраться наверх.

Вздохнув, я покосился на ослабшую после утомительного подъёма девушку.

Ладно, сегодня можно сделать исключение и помочь ей прыгнуть выше головы. Даже выше её самой раз в пять. Для этого ума много не нужно: взять её на руки, тщательно рассчитать силу и подпрыгнуть. Поскольку она живая, необходимо было точно рассчитывать свои возможности, иначе могли бы возникнуть неприятности. Поломка шеи — самая незначительная из возможных проблем.

— Ах! — громко воскликнула она, когда я приземлился на стены замка. Настолько громко, что все ближайшие стражи обратили внимание на неё и её проваленный стелс. Почему на неё, а не на меня? Я поставил её на ноги, и стражи продолжили прожигать её светящимися, как у кошек, глазами.

Надо выручать: я достал пистолет, надел глушитель и в стиле абсолютного хитмана устранил угрозу самыми точными выстрелами между глаз. Были ли нюансы? О, конечно. Один из культистов в чёрной рясе упал с крепости прямо в круг сектантов, решивших поужинать под открытым небом.

Подарок с небес — не иначе, предупреждающий о моём присутствии. Вот культисты уже поднимают головы и видят меня, беднягу, вынужденного достать гранату и выдернуть чеку.

«Горит сарай, гори и замок».

Хуже от брошенной следом за культистом гранаты точно не будет. Это я могу заявить, как Альберт Вескер, сиятельство исполнения надёжных планов. Правда, возникли небольшие, но неприятные проблемы… Замок оказался непростым: в нём были установлены катапульты с подожжёнными камнями, и большие пушки из позапрошлого века. В сочетании с кучей культистов, вооружённых моргенштернами, арбалетами, щитами, булавами и прочим антикварным оружием, я почувствовал себя в средневековье, словно погрузился в атмосферу рыцарства. Собственно, осталось только убить спящую принцессу и спасти дракона.

— Мы все умрём! — громко прокричала Эшли, теперь уже лежащая на моём надёжном правом плече. Как котенка, я нежно удерживал её, стараясь побыстрее уйти от летящих снарядов катапульты.

Эшли, конечно, сильно трясло и мотало во время моих изящных уклонений, но это было лучшее, что я мог предложить. Вообще, что не так с мозгами наших врагов? Они хотят доставить зараженную Эшли президенту США, так почему в нас летят горящие камни? Или последователи Саддлера уверовали, что камни состоят из простых пикселей? Для пикселей они слишком увесисты и горячие, да и разрушают собственность Салазара при приземлении. Эффект разрушения, безусловно, двенадцать из десяти, но можно ли не направлять эти эффекты против хороших гостей?

Мысленно обратившись в пустоту, я добежал до запертой двери в замок.

Ключей не было, но были усиленные вирусом ноги. Один мощный удар без проблем выбил дверь, позволяя нам окунуться в широкие залы, украшенные древними артефактами. Например, изящные красные шторы с защитой от солнца, самоочищающиеся полы — иначе их блеск не объяснить, мистические статуи из дешёвых музеев и многое другое. Пробегая вместе с Эшли по залам, я кое-как оторвался от культистов, спокойно поставив её на ноги.

В который раз за сегодня.

— Меня сейчас стошнит… — блондинка плохо справлялась с моим темпом, поэтому прижалась к стене и начала тяжело дышать. Головокружение, тошнота, всё это усилилось после марафона, но ничего критически опасного. Можно сказать, это была тренировка перед другими, более интересными забегами. Я, вообще, сам, своего рода, Король интересных Забегов. Алексия и Клэр не дадут соврать.

— Ты в порядке? — спросил я из вежливости, проверяя свою амуницию.

Впереди главный холл замка, там наверняка будет хозяин этих угодий. Прямо к гадалке не ходи, все плохие парни любят сказать своим врагам что-нибудь пафосное у порога, а потом прятаться в глубинах подземелья до самого конца. Классика, как бы сказал любой имперский штурмовик.

— Да… ха… я в порядке, — она отодвинулась от стены. — Но можно я сама? Я хорошо бегаю… Для человека…

— Твоя безопасность превыше всего, — сообщил я, повторяя типичное клише в подобных ситуациях, и оно сработало. Девушка мило улыбнулась, доверяя свою безопасность самому надёжному человеку в мире.

Эшли не отходила от меня ни на шаг, и, добравшись со мной до величественно обставленного двухъярусного зала, прямо прилипла ко мне. Но это не удивительно, когда кто-то находится в окружении вооружённых арбалетами культистов…

Нас окружили…

— Альберт Вескер, — противным голосом поприветствовал стоящий на втором ярусе Рамон. Он был немногим выше метра ростом, с седыми волосами и морщинами на лице. Ему вроде около двадцати лет, если я не ошибаюсь, но выглядит он как престарелый аристократ. — Великий Предатель почтил мой замок своим присутствием. Так поприветствуем его с почестями.

Раздвинув руки, он побудил своих пешек начать бормотать что-то неразборчивое — смесь испанского и дотракийского.

— Предатель? — тихо прошептала Эшли, её насторожили слова нашего врага.

— Меня часто с кем-то путают, — пожал плечами я, вновь приподнимая голову, чтобы рассмотреть седого карлика. — И тебе недолгих лет жизни, Рамон Салазар.

— Какое недружелюбие, хотя другого от предавшего устои Амбреллы я и не ожидал. Ты обратил клинок против тех, кто тебя создал. Но я, великий Рамон, — он гордо кивнул самому себе. — Исправлю эту ошибку, если ты не отдашь Эшли Грэм в мои руки. Под защиту моего господина Саддлера. Тебе ведь не впервой предавать?

Эшли нахмурилась, но не стала верить словам карлика. Мы ведь в антураже средневековья, а «Мальчики-с-пальчики» никогда в эти времена не пользовались уважением или доверием. Впрочем, как и евнухи, и девушки с низкой социальной ответственностью. Карлики могут даже отца застрелить из арбалета, и не просто в подходящих декорациях, а в туалете. И что самое ужасное, даже не сказать им напоследок: «Ланнистеры всегда платят долги». В общем, они упускают многое и часто врут. Уверен, Эшли так и думает.

— Я никогда не предавал устои организации, жаждущей править миром силой биотерроризма, — объяснил я свои мотивы. — Лишь узнавал, как её уничтожить на благо общества. Что же касается моей дорогой спутницы, Эшли Грэм, она под моей защитой невзирая ни на что. Чего не скажешь про Мальчика-с-пальчика, пытающегося придать себе роста… Линейкой раздора?

— Мальчик… с… пальчик… — его больные глаза расширились, словно перед ним всплыли вьетнамские флэшбеки. — Убить… Убейте его! Убейте! Убейте! Убейте!

Впав в истерику, он продолжал выкрикивать одно и то же, словно неисправная магнитола. Судя по виду его двух огромных телохранителей, они поняли, что лучше его увести подальше от источника раздражения. Почти взяли его за подмышки, оттаскивая от меня… и хлынувшего из всех коридоров подкрепления.

Ух, чувствую, придётся делать коронный бросок очками…